Защита имени гарантируется там, где имя могут запятнать. На детские утренники такие гарантии не выдают.

Марья Ивановна, заглянувшая в кабинет с подносом, увидела маску — и поджала губы так, будто я разложил на столе колоду гадальных карт.

— Тьфу, нечисть какая, — заявила она, со стуком опуская кофе. — Александр Васильевич, выкиньте вы эту страсть от греха. От таких подарочков добра не бывает. Личину чёрную прислали — значит, и помыслы у них чёрные.

— Может, вы и правы, Марья Ивановна, — отозвался я.

— Права, как пить дать, — проворчала домоправительница и удалилась.

Я повертел маску в руках. С одной стороны — ну маскарад и маскарад. Я теперь, как-никак, молодой дворянин, а у дворянской молодёжи свои забавы: балы, кутежи, ночные катания, тайные общества с громкими названиями и пустым содержанием. Может, кто-то решил приобщить новенького к веселью.

С другой стороны — я слишком хорошо знал, чем оборачиваются иные «забавы». За Домом Фаберже сейчас следил весь Петербург. Одна неосторожная ночь в дурном обществе — и завтра в жёлтой газетёнке выйдет заметка, от которой графиня Самойлова поморщится, а император задумается, того ли мастера он хвалил.

Нет уж. В такие игры я не играл и начинать не собирался.

Но и просто выбросить коробку в камин рука отчего-то не поднималась.

Потому что кто-то ведь это зачем-то прислал. Потратился на маску, выбрал бумагу, нанял курьера. За всем этим стоял человек — с деньгами, со вкусом к театральщине и с каким-то интересом лично ко мне. И я предпочитал выяснить, что это за интерес.

За завтраком Лена покосилась на коробку, которую я прихватил с собой в столовую.

— Так и не разгадал свою загадку?

— Пока нет. — Я отхлебнул кофе. — Но собираюсь.

— С чего начнёшь?

— С Дениса. Он вырос в свете и знает все эти маскарадные тонкости.

— Разумно. — Лена потянулась за ватрушкой. — Только умоляю, не вляпайся во что-нибудь. У вас через два месяца Китай, а у меня — свадьба. Мне совершенно не нужно, чтобы мой брат к этому времени попал в скандальную хронику.

— Я само благоразумие, — заверил я.

— Ага. Именно поэтому ты повезёшь анонимную маску директору Департамента вместо того, чтобы просто её сжечь.

Возразить было нечего. Я допил кофе, забрал коробку и пошёл собираться.

Штиль уже ждал меня у машины — как всегда, безмолвный, в неизменном тёмном костюме, под которым угадывались стальные мышцы и кобура оружия.

Я сел назад и поставил коробку рядом.

— Итальянская. К Ушакову.

Машина мягко тронулась. Какое-то время мы ехали молча, и я разглядывал в окно утренний Петербург — серый, деловой, уже почти по-осеннему прохладный. Потом, поддавшись внезапному порыву, перегнулся через сиденье и протянул Штилю открытую коробку.

— Глянь-ка. Что скажешь?

Штиль покосился на маску и карточку приглашения — ровно на секунду, не отрывая внимания от дороги.

— Не стоит вам идти, — сказал он, как отрезал. — И отвечать тоже.

Ха! Знать бы, кому ответить отказом.

— Обоснуй.

— Анонимка. Ночь. Сад на окраине города. — Он перестроился, обгоняя полусонного водителя старенькой «Невы». — Вас туда заманивают, рассчитывая на ваше любопытство. Как зверя любопытного на охоте.

— А вдруг и правда просто вечеринка? — предположил я, хотя интуиция подсказывала, что это не так.

— Вдруг бывает только понос, Александр Васильевич, — невозмутимо отозвался Штиль. — А такие дела вдруг не делаются. Нет. Поверьте моей чуйке, шеф, дельце с душком.

Я усмехнулся и нисколько не обиделся на грубость.

— Согласен с тобой. Идти я не собираюсь.

— Славно. Тогда зачем вы взяли с собой эту коробку, если мы едем к Денису Андреевичу?

— Хочу понять, кто у нас охотник.

Штиль едва слышно вздохнул, что означало его разочарование. Дескать, опять я полез разбираться там, где умный человек просто прошёл бы мимо. А ему, Штилю, теперь снова придётся спасать мою задницу.

Впрочем, спастись я мог и сам, и Штиль прекрасно это понял за время работы со мной. Но охрана, которая позволяет тебе сосредоточиться на делах — вещь хорошая. Да и взгляд со стороны порой лишним не бывает.

Больше за всю дорогу Штиль не произнёс ни слова. И это привычное молчание успокаивало меня лучше любых заверений.

Денис принял нас в квартире на Итальянской. Повезло застать его до отъезда на службу. В телефонном разговоре, когда я предложил заехать к нему в Департамент, он сказал, что сегодня ему нужно прибыть позже, и пригласил домой. Но я предположил, что товарищ он просто хотел лишний раз повидаться в неформальной обстановке.

— Саша! О, и Штиль с тобой. — Денис посторонился, пропуская нас. — Заходите, прошу. Сейчас кофе сделаю. У меня новый сорт, абиссинский, ты оценишь. На днях посол подарил…

Холостяцкое жильё Ушакова выглядело, как обычно — идеальный порядок, музейная чистота и аромат дорогого освежителя воздуха. Зато кофеварка стояла на самом видном месте, отполированная до блеска, — единственный предмет в доме, к которому Денис относился с религиозным трепетом.

Пока он колдовал над кофе, я выложил на стол коробку.

— У меня к тебе дело, Денис Андреевич. Точнее, загадка. Вот, полюбуйся.

Ушаков принёс две чашки — Штиль от своей вежливо отказался, заняв пост у окна, — сел напротив и откинул крышку футляра. Несколько секунд молча разглядывал маску. Потом взял карточку, прочёл, нахмурился, перечитал…

— Так-так, — протянул он. — И когда это пришло?

— Вчера вечером. Курьер анонимный, как водится.

Денис побарабанил пальцами по столу.

— И чего ты хочешь от меня?

— Узнать, что ты думаешь об этом приглашении.

Денис озадаченно поскрёб затылок.

— Ну, смотри. Сам по себе маскарад в нашей среде — вещь обычная. У нас их любят, да и традиция, опять же. Зимой их устраивают во дворцах, благо залов хватает. Летом, в тёплую погоду, бывает, и правда выносят в сады — фонарики, музыка, аллеи. Своя романтика. Я на таких бывал не раз, и ничего криминального там нет. Шампанское, танцы, лёгкий флирт под прикрытием маски. Светская игра.

— То есть ты не видишь ничего странного?

— Странности как раз есть. — Денис постучал ногтем по чёрной карточке. — Вот что. Дворянские маскарады почти всегда тематические. «Венецианская ночь», «бал стихий», «восточная сказка» — что угодно, но с темой. И о ней оповещают заранее, обычно за несколько недель, чтобы гости успели заказать костюмы, продумать образы, подобрать маски под наряд. В этом половина удовольствия — показать себя.

— А тут всё иначе, — отозвался я.

— Именно. Тебе присылают готовую маску. Простую, чёрную, одинаковую для всех, надо полагать. И всего за пару дней до мероприятия. — Денис покачал головой. — Ни темы, ни сроков на подготовку, ни намёка, кто хозяин. Так в приличных домах не делается, Саша. Это не светский маскарад. Это что-то другое, что только притворяется маскарадом.

Я кивнул. Ровно к этой мысли я и сам пришёл со вчерашнего вечера — приятно было услышать её из уст человека, выросшего среди всех этих балов.

— И ты, как я понимаю, приглашения не получал?

— Не получал. — Денис нахмурился сильнее. — И это, между прочим, тоже странно. Я директор Департамента и сын графа Ушакова. Если бы в столице готовился приличный большой маскарад, я бы о нём знал. А я не знаю. Значит, он либо очень маленький, либо очень закрытый.

— Либо и то и другое, — сказал я.

— Либо и то и другое, — мрачно согласился Денис.

Он встал, прошёлся до окна, постоял рядом со Штилем.

— И вот ещё что. Сад Бенуа… — Денис обернулся. — Место не то чтобы парадное. Туда не позовут великого князя и министра двора. Это частный сад на окраине, тихий, в стороне от чужих глаз. Его иногда снимают целиком — под закрытые приёмы, о которых не пишут в хронике. — Он невесело усмехнулся. — Если бы кто-то задумал вечер, который не должен попасть в газеты, лучше места в Петербурге не сыскать. Глухо, своя ограда, своя охрана, а до ближайших приличных особняков — далеко.