В Париж наша группа летела тремя разными рейсами. По легенде я летел посмотреть Лувр с отцом и дедом, одним с нами рейсом летело еще трое пенсионеров, желающих посмотреть мир. Странно, но за прибывающими в страну русскими почему-то не велось наблюдение и мы спокойно покинули аэропорт, взяли билеты на автобус до Нимуса, желая насладиться уникальными памятниками древнеримской архитектуры. Главной достопримечательностью Нима является грандиозный амфитеатр, построенный в римлянами, где периодически давали концерты даже самые известные музыкальные группы. Вот там и воссоединилась наша группа, посетив в городе разные супермаркеты, мы переоделись и переобулись в туристические комплекты, отлично подходящие для выживания. Вечером мы покинули мотель и двинулись на север. Тридцать километров мы пробежали шутя, подобравшись к базе, мы залегли перед ее границей, защищенной электроникой.

Подступы к базе были буквально усеяны виброакустическими системами и линейными радиоволновыми извещателями. Система охраны периметра включала в себя защиту и от подземного проникновения. Лазеры готовы были при срабатывании датчиков превратить дерзнувших диверсантов в поджаренные туши. Можно было конечно вырубить систему охраны, но тогда операция будет провалена.

— Внимание, бойцы, идем в наглую через КПП!

Выйдя на дорогу, мы под отводом глаз остановились у КПП, перед воротами которого стояли два крытых грузовика. Ворота раскрылись и грузовики двинулись внутрь, мы также, прижимаясь к бортам, поспешили вперед. Часовые начали досмотр прибывшей техники, мы же не спеша направились вглубь территории, выйдя к комплексу казарм десантного полка. Разбившись на две группы, мы начали зачистку ближайшей. Резать спящих неприятно, но лучше лишить во сне тысячу человек, чем отвлекаться от выполнения задания, имея на хвосте преследующих профессионалов.

Работа мясника — одно из необходимых умений диверсанта. Это разведчики-нелегалы живут в основном тихой жизнью обычного гражданина, если они вынуждены взяться за оружие — это провал.

На умертвление роты ушло пятнадцать минут. Зажать рот и ударить в сердце — на все это уходит пара секунд максимум. На батальон ушел час, остальные казармы парашютистов располагались с другой стороны нашей цели. Захваченные офицеры подтвердили — вход в Командный пункт находится в здании оперативного штаба базы, вниз ведет лифт и допуск может быть у дежурного по штабу.

Взяв с собой самого покладистого «языка», мы на открытых «джипах» добрались до штаба, на часах у входа стояли двое десантников, тут же перешедших в иной мир.

Дежурный по штабу попытался геройски промолчать, но вколов ему спецпрепарат, мы получили полную информацию о кодах запуска лифта. С помощью магнитной карты, позаимствованной у штабного, мы спустились глубоко вниз. Лифт открыл двери и мы увидели удивленные рожи трех автоматчиков, чьи стволы смотрели нам в лица, подбивая стволы автоматов вверх, трое впередистоящих волкодлаков успели поставить их на предохранители, не давая возможности выстрелить. Через пару секунд троица лежала со свернутыми шеями. Бункер командного пункта оказался небольшим и состоял из самого КП, десятка комфортных спален, оборудованных душем и сортиром, казармы человек на пятьдесят, кухни с большой плитой и небольшого зала для брифинга. несколько помещений служили для обеспечения работы системы безопасности, систем связи и оружейки.

В командном пункте перед компьютером сидели двое, для которых наше появление стало неожиданным сюрпризом. Использовав опять препарат, мы выяснили процесс запуска самоуничтожения ракет вместе с шахтами, в которых они находились. Поставив таймер на сорок минут и включив самоликвидацию, мы прикончили свидетелей и на лифте стали подниматься вверх. Система самоуничтожения включила тревогу на базе и мы, заминировав лифт захваченной из оружейки противопехотной миной направленного взрыва, мы под видом десантников в их форме и с их оружием отловили мечущихся двоих часовых и поставили их охранять вход в лифт.

Когда мы сели в джипы и двинулись в сторону КПП, лифт взорвался — видно кто-то смог пройти через охрану и попытался спуститься вниз.

В небе над базой барражировали пара вертолетов, лучами прожекторов рыская по базе в поисках угрозы. Охрану на КПП пришлось ликвидировать, чтобы открыть ворота. Отъехав на двадцать километров, мы оглянулись на звук взрыва — ударная волна догнала нас и придала автомобилям ускорение. Земля после взрыва содрогнулась как при землетрясении. Над бывшими ракетными шахтами поднялись столбы пыли, пламени и газов сгораемого ракетного топлива. Цель номер один нами уничтожена. По плану операции мы после удачи должны были двинуться к морской военной базе для оказания помощи по уничтожению подводных ракетоносцев. Нам нужно было избавиться от армейской атрибутики и оружия и разделиться.

Я с моими двумя напарниками отправился на автобусе в аэропорт Монпелье Медитеран, который располагался в пятидесяти километрах. Билеты взяли до аэропорта Nantes Atlantique, от которого до города-порта было всего пятьдесят семь километров. Уже в воздухе мы узнали новости — подлодки уничтожены, но как утверждают французские СМИ, террористы блокированы в городе, их пытались взять живыми, но огромное количество потерь привело к отданному приказу уничтожить террористов. Оператор показал очаги пожаров в центре города, танки и броневики, ведущие обстрел предполагаемых мест нахождения террористов.

Мы переглянулись — нужно было спасать товарищей, пока еще есть возможность.

Приземлившись, из аэропорта мы взяли такси и добрались до Сен-Назера, где мы встретились с остальными членами нашей группы. Посовещавшись, мы решили ударить в тыл окружившим наших товарищей французов, выслали разведку, которая выявила наиболее слабый заслон со стороны реки Луара.

Город был буквально наводнен техникой и войсками, население разбегалось в пригороды и огонь постепенно захватывал новые и новые площади — обе стороны применяли магические техники.

Разделившись на две группы, мы вышли к зданию банка, за которым укрылись пять шагоходов, два десятка одаренных и около сотни бойцов из Иностранного легиона. Практически вплотную я подошел к оператору беспилотника, который пытался найти противника с помощью камеры, установленной на беспилотнике. Оглядевшись по сторонам, я свернул шею оператору и аккуратно посадил его на ящик с патронами. В это время рядом со мной начали зачистку мои старшие товарищи. Сняв с трупа одежду, я передал ее своему напарнику и продолжил уничтожение противника. Перебежками мы двигались к зданию, раз за разом вырезая французов.

Один из одаренных почувствовал неладное и резко развернулся, когда ему в шею вошел мой клинок, брошенный левой рукой, второй клинок вошел в почку лейтенанта с биноклем в руках, выглядывающего из-за угла. Вырезав людей мы принялись за технику — шагоходы стояли с открытыми люками, их операторы решили охладиться и пренебрегли техникой безопасности, посчитав нахождение практически в тылу возможностью расслабиться. Заняв места в шагоходах, пятеро моих товарищей вывели их из — за здания и окрыли огонь ракетами по стоящим впереди нас французским военным частям. Мы не медля рванули вперед, пользуясь замешательством противника, не ожидающего удара в спину. Я сожалел лишь о том, что при мне нет моего чудо-меча. Но для уничтожения противника мне хватило изученных в Академии техник.

В оперативном штабе среди французов царили уныние и растерянность — выяснилось, что средств нападения у королевства больше нет, Францию можно брать практически голыми руками, с минуты на минуту ожидали или объявления войны, или вероломного нападения русского медведя, тем более никто не сомневался в национальности террористов, лишивших королевство ядерного оружия. Расчет на захват русских террористов и обвинения России в вероломности и экстремизме не оправдался — русские дрались как демоны, поэтому приказ «брать живьем» был отменен, но и уничтожение диверсантов превратилось в страшную битву с почти полным разрушением центра города. Французы ничего не понимали — ни спутники, ни беспилотные летающие аппараты не могли выявить укрытия террористов и как бы ни изучали местность, откуда велся огонь, самих стрелков никто не видел, что вообще не лезет ни в какие ворота.