— Мы… должны… остановиться… — её голос превратился в стон.

— Слишком поздно, — он захватил её губы, и в этом поцелуе не было ничего, кроме ярости и отчаяния.

Тени окружили их, но Элиан махнул рукой, создав барьер из чёрного пламени. Оно отрезало их от мира, оставив только камень, тени и друг друга. Его руки рвали её одежду, её ноги обвили его бёдра, шрамы-спирали светились, как раскалённые провода. Каждое движение было битвой — он вгонял в неё себя с яростью, словно хотел стереть границы между их телами, а она отвечала укусами, царапинами, пытаясь доказать, что всё ещё контролирует хоть что-то.

— Ты… ненавидишь… меня… — он выдохнул, его лоб прижался к её.

— Да. — Она вцепилась в его волосы, заставляя смотреть в глаза. — И ты тоже.

— Нет. — Его руки дрожали, сжимая её бёдра. — Я ненавижу то, что ты делаешь со мной.

Озеро взорвалось. Вода поднялась столбом, унося тени в небо, а печать разлетелась на осколки. Элиан прикрыл её своим телом, осколки впились в его спину, но он не издал ни звука.

Когда всё стихло, они лежали на мокром камне. Мирра чувствовала его кровь на своей коже — серебристую, смешанную с её алой. Шрамы-спирали пульсировали, словно пытаясь сшить их раны.

— Почему ты защитил меня? — спросила она, не узнавая свой голос.

Элиан поднялся, его лицо было бледным, но глаза горели.

— Потому что твоя смерть принадлежит только мне.

Он ушёл, хромая, оставив её среди осколков печати. Мирра прикоснулась к шраму на запястье — он ответил жаром. В воде под ногами отражалось её лицо, но вместо глаз горели две спирали.

Ночью Элиан стоял в зеркальной комнате, срывая с себя окровавленную повязку. Раны на спине уже затягивались, оставляя новые шрамы. Он взглянул в зеркало — и увидел её.

Мирра лежала в своей келье, её пальцы водили по спирали на запястье. Она подняла руку, будто касаясь стекла, и он почувствовал это — лёгкое давление, словно её кожа коснулась его.

— Перестань, — прошептал он, но его рука легла на зеркало.

В отражении Мирра улыбнулась. Не злорадно, а… грустно.

Зеркало треснуло, разрезая её образ пополам. Но Элиан знал — трещина прошла через них обоих.

Глава 13 Тени, что шепчут наши имена

Зал Вечных Отражений был запретным даже для Архимагов. Здесь зеркала не просто показывали настоящее — они открывали дверь в миры, где желания становились плотью, а страх обретал форму.

Мирра стояла перед зеркалом в резной раме из кости, её отражение двоилось: одно — в окровавленной мантии с горящими глазами, другое — обнажённое, с кожей, испещрённой светящимися спиралями.

Элиан вошёл беззвучно, его тень легла на стекло, и третье отражение возникло в зеркале — он, обвитый цепями из чёрного дыма, с кинжалом у горла Мирры.

— Ты решила поиграть с эхом, — произнёс он, но голос звучал одновременно и из зеркала, глухо, как стон.

— Это не я вызвала тебя, — она не повернулась, наблюдая, как её отражение-двойник касается спиралей на запястьях. В реальности её кожа загорелась.

— Врёшь. — Он подошёл вплотную, его дыхание обожгло шею. — Ты знала, что я приду. Тызахотела этого.

Зеркала вокруг зашевелились, их поверхности заволновались, как вода. Отражения начали меняться: Мирра видела, как её двойник целует Элиана в одном зеркале, в другом — душит его, в третьем — плачет, обняв.

— Это всего лишь иллюзии, — прошептала она, но голос дрогнул.

— Нет. — Элиан провёл рукой по раме, и зеркало треснуло. Из щели выползла тень, приняв её форму. — Это то, что ты скрываешь.

Тень-Мирра подошла к Элиану, обвив руками его шею. Настоящая Мирра почувствовала прикосновение — холодное, как смерть, но её тело отозвалось жаром. Спирали на запястьях вспыхнули.

— Останови это, — сказала она, но тень уже целовала его, а он не сопротивлялся.

— Почему? — Элиан смотрел на неё, позволяя тени разрывать свою рубаху. — Ты боишься увидеть правду?

Мирра рванулась к зеркалу, но её двойник повернулся, и их руки слились в стекле. Боль ударила, как ток, и она оказаласьвнутри отражения. Зеркальный зал был иным: воздух гудел от невысказанных желаний, а на стенах висели маски — каждая с её лицом и его глазами.

— Ты всегда выбираешь бегство, — Элиан стоял позади, его голос звучал из каждой маски. — Но здесь некуда бежать.

Она ударила по ближайшей маске. Та рассыпалась, выпуская облако чёрного дыма. В нём возникали образы: он, прикусывающий её плечо в библиотеке; она, царапающая его спину в ритуальном зале; их тела, сплетённые в зеркале горна, пока пламя пожирало их.

— Что ты хочешь? — закричала Мирра, закрывая лицо руками.

— То же, что и ты. — Он появился перед ней, его кожа светилась рунами, активированными её гневом. — Перестать чувствовать. Или чувствовать всё.

Он сорвал с неё мантию. В зеркальном мире одежда была иллюзией — её тело оказалось обнажённым, спирали на запястьях тянулись к нему, как живые. Элиан прижал её к стеклянной стене, его губы обжигали, а руки оставляли светящиеся следы. Каждое прикосновение зажигало руны на её коже, и зеркала вокруг взрывались, показывая их прошлое, настоящее и возможное будущее.

— Видишь? — Он кусал её плечо, и в соседнем зеркале Мирра видела, как её двойник падает на колени, рыча от боли-наслаждения. — Мы везде. Во всех мирах.

Она попыталась оттолкнуть его, но спирали связали их запястья. Их магии слились, создавая вихрь, который рвал зеркала в клочья. Осколки впивались в кожу, но вместо крови сочился свет.

— Мы уничтожим друг друга, — прошептала она, целуя его, и в этом поцелуе было отчаяние.

— Тогда давай сделаем это красиво.

Он провёл рукой по её спине, и зеркальная стена превратилась в воду. Они упали в неё, но вместо холода ощутили пламя. Мирра глотнула воздух, понимая, что дышит его магией — едкой и сладкой. Их тела двигались в такт биению спиралей, каждое движение рождало новые трещины в зеркальной реальности.

Когда волна добралась до кульминации, мир взорвался. Мирра кричала, но звук потерялся в рёве ломающихся измерений. Элиан держал её, его руки — единственное, что не давало ей рассыпаться на осколки.

Очнулась она в реальном зале, прижатая к его груди. Зеркала вокруг были целы, но в каждом отражалась их сплетённая фигура — не два тела, а одно, покрытое рунами.

— Что... это было? — она попыталась отстраниться, но спирали всё ещё связывали их.

— Правда, — он разжал объятия. На его груди светилась новая руна — переплетение их имён. — Ты хотела увидеть, что мы такое. Теперь ты знаешь.

Мирра поднялась, её ноги дрожали. В ближайшем зеркале она увидела своё отражение — глаза горели серебром, как у него.

— Это необратимо?

— Ты сама знаешь ответ.

Он вышел, оставив её среди зеркал. Мирра подошла к одному из них, касаясь поверхности. Отражение улыбнулосьего улыбкой.

— Нет, — прошептала она. — Это только начало.

В кармане её разорванной мантии лежал осколок зеркала из зала. В нём, как в ловушке, бился чёрный огонь — их общая ярость, их страсть, их погибель.

А где-то в глубине академии Элиан Соларис стоял перед разбитым зеркалом, собирая осколки в ладонь. Каждый резал кожу, но он улыбался. В его глазах отражались не звёзды, а двое: он и она, навсегда связанные спиралями.

Глава 14 Разорванные спирали

Край Пропасти дышал холодом, выжигающим легкие. Мирра стояла на узкой каменной плитке, вцепившись в выступ скалы. Внизу, в черноте, шевелилось нечто древнее, чьё дыхание поднимало ветер с запахом гнили и пепла. Элиан чертил руны на её спине, его пальцы дрожали — впервые за всё время.

— Если мы ошибёмся, — начал он, но Мирра перебила:

— Мы умрём. Знаю.

Он замолчал, закончив последний символ. Спирали на их запястьях пульсировали, как два сердца в агонии. Разорвать их можно было только здесь — где магия Пропасти переплеталась с их собственной.