— Подойди, — он не повернулся. — Ты будешь рисовать.

— Рисовать? — она не поняла.

— Руну Аштар. На моей спине. Пальцем.

Мирра почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Руна Аштар — запретный знак, символ цепей, сковывающих душу. Её учили, что даже мысленное воспроизведение этой руны может разорвать разум.

— Ты... сошёл с ума?

Элиан обернулся. Его глаза вспыхнули, как лезвия при ударе.

— Страх — роскошь. Ты её не заслужила.

Он схватил её запястье и притянул к себе. Его пальцы обожгли кожу, и Мирра вскрикнула, но звук застрял в горле. Элиан повернул её руку ладонью вверх и провёл ногтем по линии жизни. Кровь выступила мгновенно, алая и горячая.

— Твоя кровь — чернила. Моя кожа — пергамент. Рисуй.

Он отпустил её и снова повернулся спиной. Мирра дрожала, но шагнула вперёд. Её палец коснулся его кожи.

Тепло. Такое же, как тогда, в экзаменационном зале. Но теперь оно не обжигало — оно лилось в вены, как вино.

Она провела линию от основания его шеи вниз, следя, как её кровь смешивается с его серебряными шрамами. Элиан не дёрнулся, но дыхание его участилось.

— Неправильно, — он произнёс сквозь зубы. — Ты дрожишь.

— Я... не дрожу, — солгала она, выводя изгиб руны.

Её палец скользнул вдоль его позвоночника, и он резко вдохнул. Мирра почувствовала, как под её прикосновением мышцы спины напряглись, как тетива лука.

— Ложь — признак слабости, — его голос стал ниже. — Ты хочешь убежать?

— Нет.

— Врёшь.

Он внезапно откинул голову назад, и его волосы коснулись её кожи. Запах — дым, металл, опасность. Мирра едва не сорвала палец с его кожи, но он схватил её за бедро, впиваясь пальцами в плоть.

— Продолжай.

Она продолжила, стиснув зубы. Каждая линия руны заставляла её тело реагировать — тепло между бёдер, дрожь в животе, влажность на лбу. Элиан молчал, но его кожа под её пальцами становилась горячее. Когда она завершила последний завиток, он резко обернулся.

Его глаза горели. Руна Аштар на его спине вспыхнула кроваво-красным, и Мирра отпрянула, но он поймал её за шею.

— Видишь? — он дышал ей в губы. — Ты боишься не руны. Ты боишься того, что чувствуешь.

Его большой палец провёл по её горлу, оставляя след из её же крови. Мирра попыталась вырваться, но он притянул её ближе.

— Ты ненавидишь меня за то, что я заставляю тебя хотеть это.

— Я не...

— Врёшь.

Его губы коснулись её уха. Не поцелуй — укус. Мирра вскрикнула, и звук эхом отразился от стен. Элиан оттолкнул её, как будто обжёгся.

— Урок окончен.

Он надел халат, скрыв шрамы и руну. Мирра стояла, дрожа, её палец всё ещё покалывал от прикосновения к его коже.

— Завтра, — он бросил через плечо, уже растворяясь в тени, — ты научишься лгать лучше.

Ночью Мирра проснулась от того, что простыни прилипли к её телу. Сон — обрывки, жаркие и яркие — всё ещё плясал перед глазами. Его губы. Не на ухе — на шее, на ключице, ниже. Его пальцы, повторяющие узоры рун на её коже, но не кровью. Чем-то иным, от чего тело выгибалось, как лук.

Она встала, подошла к зеркалу. В тусклом свете луны её отражение казалось чужим: растрёпанные волосы, глаза, расширенные тем же страхом, что и желанием. На шее, там, где он оставил след крови, теперь красовалась тонкая царапина.

Мирра тронула её кончиками пальцев и застонала.

Где-то в глубине академии, в комнате, освещённой лишь светом запретных рун, Элиан Соларис смотрел на своё отражение в чёрном зеркале. Руна Аштар на его спине всё ещё пульсировала красным.

— Глупо, — прошептал он, проводя пальцем по линии, которую нарисовала она.

Зеркало треснуло. Но трещина повторила изгиб руны.

Глава 3 Ядовитая змея

Библиотека Академии Седры была не местом для чтения, а лабиринтом из забытых страхов. Полки из черного дерева вздымались до потолка, словно гробы, поставленные вертикально.

Воздух был густ от запаха пергамента, пропитанного кровью древних заклятий, и пыли, которая оседала на губах горьким привкусом.

Мирра шла между стеллажей, сжимая в руках свиток с формулой расщепления маны — задание, которое Элиан назвал «детской забавой».

Она искала «Трактат о теневых спиралях», но мысли её были далеко. Каждый шорох страниц заставлял её оборачиваться, будто в тени стоял он, наблюдая. Всегда наблюдая.

Она услышала их раньше, чем увидела. Голос — низкий, как гул подземного колокола — прорезал тишину:

— Ты ошибаешься. Страдание не ключ. Оно... дверь.

Мирра замерла за углом. Сердце колотилось так громко, что она боялась, будто он услышит. Элиан сидел на краю стола, заваленного картами звёздных скоплений. Перед ним стояла девушка с волосами цвета вороньих крыльев — Ирези из клана Ночных Певцов. Её мантия была расстегнута, обнажая плечо с татуировкой в виде змеи.

— Но как войти, не сломав себя? — Ирези наклонилась ближе, и змея на её коже изогнулась, будто живая.

Элиан улыбнулся. Не той ледяной усмешкой, которую Мирра видела на экзамене, а медленной, хищной. Он провёл пальцем по змее, от шеи девушки до изгиба ключицы.

— Ты хочешь знаний или утешения? — спросил он, и его ноготь впился в кожу, оставляя красную полосу.

Ирези не отпрянула. Её губы дрогнули, выдавая волнение. Мирра почувствовала, как в желудке закипает что-то тёмное. Она хотела отвернуться, но ноги будто вросли в камень.

Элиан поднял глаза. Взгляд его скользнул через плечо Ирези и вонзился в Мирру. Он не остановил движение пальца, продолжая водить им по шее девушки, будто выписывая невидимую руну.

— Знаний, — прошептала Ирези.

— Тогда запомни, — он наклонился к её уху, но смотрел на Мирру. — Дверь открывается только тогда, когда тебе некуда вернуться.

Мирра сжала свиток так, что края врезались в ладонь. Она повернулась, не дожидаясь конца, и почти бежала между стеллажей, пока не уперлась в стену с витражом, изображавшим падение ангела. Крылья из стекла бросали кровавые блики на её дрожащие руки.

«Почему это меня бесит? Он — чудовище. Это её проблема», — думала она, но образ его пальцев на чужой коже жёг сетчатку.

Он пришёл в полночь. Мирра сидела на кровати, разбирая кристаллы маны, когда дверь её кельи скрипнула. Элиан вошёл без стука, словно тень, порождённая самой тьмой. Его мундир был расстёгнут, открывая бледную кожу с едва заметным отблеском рун.

— Тебе нужен ключ от архива? — спросила Мирра, не поднимая глаз. Она знала, что это не так.

Он рассмеялся. Звук был мягким, как шёлк, разрываемый ножом.

— Сегодня в библиотеке ты забыла кое-что.

— Я ничего не забываю.

— Врёшь. — Он шагнул ближе. Запах дыма и железа ударил в ноздри. — Ты забыла книгу.

Он протянул руку. В пальцах его был «Трактат о теневых спиралях». Мирра не двинулась.

— Спасибо, — процедила она.

Элиан бросил книгу на пол. Переплёт ударился о камень с глухим стуком.

— Ревность — смешной способ признать, что я тебе не безразличен.

Мирра вскочила. Кристаллы маны рассыпались по полу, звеня, как слёзы.

— Ты никому не безразличен, Соларис. Ты — яд, который пьют, чтобы доказать свою силу.

Он схватил её за подбородок, заставив запрокинуть голову. Его пальцы жгли, как раскалённые щипцы.

— А ты? — прошептал он. — Ты пьёшь, чтобы доказать себе что?

Мирра попыталась вырваться, но он притянул её ближе. Его губы коснулись её виска, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Ирези... — начала она, ненавидя себя за этот вопрос.

— ...пытается заменить тебя? — он закончил за неё. Его зубы сомкнулись на мочке её уха, и Мирра вскрикнула. — Она не ты. Она не ломается. Не горит.

Он отпустил её так резко, что она едва удержалась на ногах. Его дыхание, прерывистое и горячее, смешалось с её собственным.

— Ты вышел из игры? — спросила Мирра, стиснув зубы.

— Игра, — он повернулся к двери, — только начинается.