— Мне очень жаль, что мое поведение создало в Вашем сознании неверное представление обо мне, Ваша Светлость, — спокойно ответил молодой человек, поднимаясь с колена и поворачиваясь. — Я лишь хотел позаботиться о душевном состоянии молодой госпожи, оказав ей моральную поддержку.

— Не думаю, что Серенекрылая нуждается в подобной «поддержке», — возразил Ракхтар, а его радужки сверкнули. — Тем более от такого желторотого мальчишки, как ты.

Я выпучила глаза, с недоумением глядя на них обоих и не понимая, что вообще происходит. Неужели Лазурекрылый успел чем-то разозлить главу Арахнидов? Или тот просто побоялся, что парень раздобудет какую-нибудь информацию о пленной принцессе и передаст ее во дворец Арвандила? Что ж, тогда это все объясняет.

— Конечно, Вам совершенно незачем обременять себя подобными мыслями, господин, — продолжал юноша, держа руки сложенными перед собой, — ведь все, что Вам хотелось сделать, это похитить принцессу, тем самым оторвав ее от дома и семьи. Более того, Вы даже не удосужились вызвать меня сразу же, как только госпожа появилась на территории Лунных Земель, чтобы я имел возможность тщательно осмотреть ее на предмет болезней и серьезных травм. Почему? Неужели ненависть к Сиренекрылым настолько затуманила Ваш рассудок?

Я почувствовала, как от смелых слов, прозвучавших из уст Лазурекрылого, по моему позвоночнику пробежал холодок. Неужто он ни капельки не боится и не волнуется? Я даже позавидовала ему.

— Мне кажется, ты начинаешь забываться, — угрожающе тихо произнес Ракхтар, а зрачки его глаз стали наполняться глубоким алым оттенком.

Подождите, вы же не хотите сказать, что они собираются драться здесь и сейчас? Это выглядело бы так нелепо в данной ситуации…

И эта бурная реакция Арахнида… Что с ним такое? Обычно он всегда холоден и равнодушен, а в итоге оказывается, что его довольно легко вывести из себя, стоит только захотеть?

Я достала из кармана своего коричневого платья тубус с запиской от Эледир, который мне ранее передал Ракхтар, и стала нервно теребить его пальцами, настороженно поглядывая то на одного, то на другого мужчину. К сожалению, за последние дни мне так и не удалось прочитать все, что она написала, но я собиралась сделать это сегодня вечером.

Сейчас же мне хотелось оказаться на кухне с Фианной, пить горячий чай и разговаривать о чем-нибудь интересном, а не сидеть здесь, наблюдая всю эту перебранку, которую я не желала слушать.

Арахнид, похоже, заметив мою напряженность, медленно выдохнул. И хотя прежний цвет его глаз все еще не вернулся, голос стал заметно ровнее и спокойнее.

— Если ты закончил с лечением, уходи, — сказал он, окинув Лазурекрылого беглым взглядом с ног до головы.

— Госпожа, — обратился ко мне молодой человек, видимо, специально игнорируя герцога, чтобы еще больше его разозлить, — я буду молиться о Вашем скорейшем полном излечении и надеюсь когда-нибудь увидеть Вас вновь, когда Вы будете в добром здравии.

— Я тоже буду рада видеть Вас снова, спасибо за все, — мягко улыбнулась я и тут же пожалела об этом, взглянув на Ракхтара: выражение его лица было совершенно равнодушным, но в глазах читалось такое возмущение, словно я только что оскорбила его лично, причем оскорбила самым ужасным образом.

Честно говоря, это начинало немного раздражать. Что вообще происходит с этим человеком? Я думала, что Равендис — самый странный из всех, кого я когда-либо встречала, но, как оказалось, он был не единственным.

Когда целитель покинул комнату и в помещении воцарилась тишина, глава Арахнидов обратил на меня пристальный взгляд ярко-красных глаз, которые так и не приняли свой привычный белый цвет.

Я догадывалась, что раз так, то мужчина по-прежнему очень зол. Вопрос лишь в том, почему, и как это вообще относится ко мне. Неужели он думает, что я рассказала тому Лазурекрылому нечто такое, что ни в коем случае не должно просочиться за пределы Кромкредора?

— Можно спросить? — решилась я, набравшись смелости.

— Можно, — ответил он почти без эмоций.

— Почему ты злишься?

Мужчина долго и пристально смотрел на меня. Так долго, что мне стало неуютно, и я заерзала.

— Я не злюсь.

— Тогда… тогда почему зрачки твоих глаз по-прежнему алые?

Он прикрыл веки ладонью и на мгновение замер. Затем, убрав руку, снова взглянул на меня.

Две кроваво-красные луны все еще горели в черных, как смоль, белках его глаз, а трещины на лице Ракхтара, казалось, стали лишь темнее и шире. Только сейчас я заметила, что они расползались и на его шее, и даже на кистях рук. Причем сами пальцы, примерно до середины, имели плотный черный цвет, как и когти, и лишь потом плавно переходили в обычный светло-серый оттенок его кожи.

Я тревожно сглотнула и уставилась в пол.

— Ты боишься меня? — неожиданно задал он вопрос, который я меньше всего ожидала услышать.

Что я должна ему сказать? Правду? Но если я это сделаю, он будет издеваться надо мной еще больше, чем раньше, не так ли? Разве не забавляет его, когда человек, находящийся в его власти, дрожит как осиновый лист при одном только его виде?

Но если я солгу, он может подумать, что его присутствие не причиняет мне никакого дискомфорта, — а это не так, — и начнет приходить и проверять мое состояние каждый день. Так что же мне делать?

— Я… — Мой рот открылся, чтобы произнести фразу, выстроенную в голове, но как только я начала ее озвучивать, она исчезла, как будто ее и не было.

И в итоге все, что мне удалось сделать, это опустить взгляд и тяжело выдохнуть. Нет, я не боюсь его, или скорее… боюсь, но не настолько, чтобы от страха задохнуться и упасть в обморок.

Я боюсь его, как врага, у которого неизвестно что может быть на уме.

— Ясно, можешь не отвечать, — сказал он так сухо и спокойно, что я даже немного растерялась, услышав его слова.

Почувствовав облегчение от того, что мне больше не придется напрягать разум в попытках выдавить из себя хоть что-то, тревога постепенно покидала мое сердце. Ровно до тех пор, пока не пришло осознание одной простой вещи: если я сейчас же не приведу свои мысли в порядок и не донесу до него, что я не враг ни ему, ни другим Арахнидам, моя дальнейшая безопасность здесь может оказаться под вопросом.

Уверена, что если Ракхтар не отправит меня снова в мрачное, сырое подземелье, то наверняка найдет другой способ издеваться надо мной, не хуже, чем в прошлый раз.

Когда Арахнид уже было повернулся к двери, чтобы уйти, я резко вскочила с кровати и порывисто схватилась за ткань его темного камзола. Он медленно обернулся, в его взгляде проскочило удивление, смешанное с едва заметной растерянностью.

Первый шаг к «временному перемирию» сделан, и это замечательно, но каким должен стать второй?

Я застыла на месте, держа его за руку, хотя еще недавно боялась ни то, что прикоснуться к этому человеку, но даже просто посмотреть на него.

Ракхтар опустил свои спокойные глаза — неожиданно окрасившиеся в белоснежный — на рукав, лениво скользнул по моим пальцам, затем поднял их уже на меня.

— Э… Эм… — заикнулась я, стушевавшись под его внимательным взглядом.

— Не люблю, когда ко мне прикасаются, — сказал он, и я тотчас же неловко отдернула руку, отпуская прохладную ткань.

— Извини, не знала… Мне лишь хотелось сказать, что… э…

Как же трудно порой бывает произносить такие вроде бы простые, короткие фразы. Они застревают в горле большими комками, и как бы ты ни старался, у тебя не получается их вытолкнуть. Это действительно требует много сил.

Я нахмурила брови и сделала длинный выдох, отворачиваясь.

Не волнуйся, не бойся. Не бойся и просто скажи это!

— …Несмотря на то, что мои предки — жестокие убийцы, которые должны были сполна ответить за все свои грехи, я не имею ничего общего с ними, и не хочу иметь. Поэтому… поэтому было бы здорово, если бы ты перестал насмехаться надо мной. Я очень сожалею о том, как все обернулось в прошлом.