Шли секунды, а оглушительная тишина казалась вечностью. Когда Арахнид внезапно начал приближаться, в голове невольно возникли образы его острых паучьих лап, мощных ядовитых челюстей и того состояния, в котором я находилась последние несколько дней только потому, что в меня попал такой же яд.

Успокойся, отбрось все лишнее. Дыши ровно. Вспомни слова Феландира о том, что «Его Светлость ничего с тобой не сделает».

— Все это я и сам уже знаю, — раздался совсем рядом мужской голос, и я повернула голову.

Ракхтар стоял теперь куда ближе ко мне, слегка наклонившись и изучая сверху вниз мой испуганный, нерешительный вид.

В нос ударил резкий запах холодного дождя, мокрой травы и коры деревьев. Он оказался настолько сильным, что я почувствовала, будто внутри моей головы взорвалась вспышка. На секунду показалось, что я вот-вот потеряю сознание.

— Н-но если так… тогда почему…

— Потому что хотелось лично услышать извинения от принцессы Сиренекрылых, — спокойно произнес он, насмешливо прищурившись.

— Что?.. Ты… ты это сейчас серьезно?

Растерянность, овладевшая мной мгновение назад, сменилась раздражением. Я поджала губы, подняв на него возмущенные сиреневые глаза, и он встретил их улыбкой.

— В чем дело, принцесса? — Его голос едва ли не дрожал от смеха. — Вам плохо? Вы побагровели.

Я ощущала, как мои щеки пылали от подступающего гнева. Для него это была всего лишь очередная шутка, а я могла часами сидеть у окна, гадая, что будет завтра. Запрут ли меня в клетке, как какого-нибудь зверя, или выпустят на свободу. Убьют ли, или оставят в живых.

И хотя я понимала, по какой причине со мной так плохо обращаются, все равно чувствовала обиду. Видимо, та маленькая наивная девочка, которая думала, что человек может измениться к лучшему за короткий срок, все еще сидела глубоко внутри меня и время от времени проявляла себя.

Прости, Феландир, но Ракхтар не менялся, никогда. Сколько бы я ни просила прощения за гнусные поступки своих предков, сколько бы раз ни извинялась, хотя и не обязана была делать это, он все равно продолжит ненавидеть Сиренекрылых, искать малейший повод уколоть меня, посмеяться надо мной.

Но нельзя грустить и вешать нос. Какая разница, что он думает? Все, что я хотела сделать, — это высказать ему свое мнение, чтобы, наверное, мне самой стало легче на душе. А что он думает по этому поводу — это мне уже не интересно. Не все люди оказываются достаточно сильны и мудры, чтобы измениться. Кто-то становится лучше, а кого-то сжигает собственная ненависть, и я должна научиться понимать это и перестать надеяться, как глупая, неопытная девица.

— Вам, должно быть, показалось, герцог Кайхкаррен, — сказала я с широкой, натянутой улыбкой, наблюдая, как в ту же секунду его лицо меняет выражение. — Я рада, что Вы давно все знаете. Жаль только, что я этого не знала и из-за неведения причиняла себе бесконечную душевную боль.

Почему ты вдруг перестал улыбаться, Ракхтар? Неужели ты думал, что мне тоже будет весело? Думал, я позволю играться со мной, забавляя тебя своей растерянностью и наивностью?

Многие пытались втоптать меня в грязь, но ни у кого пока не получилось. Да, меня часто обижали и по-прежнему продолжают обижать, но я всегда держусь достойно и горжусь этим. Так неужели ты думаешь, что я, прошедшая огонь, воду и медные трубы, не сумею справиться с тобой?

— В чем дело, Ваша Светлость? Вам плохо? Вы помрачнели, — совершила я свою первую контратаку, хоть и чувствовала, что уголки глаз начинают пощипывать.

Держись. Ты умеешь это делать лучше всех, Исилия.

— Почему ты…

В дверь постучали, уже в который раз за день, и этот стук прервал Арахнида, не оставляя ему возможности закончить начатую фразу. Мы повернулись и увидели, что на пороге появился Феландир, держащий в руках корзину, аккуратно прикрытую белым полотенцем.

— Ой! Ваша Светлость, Вы здесь… — Зеленокрылый в замешательстве начал топтаться на одном месте. — Я тогда попозже зайду…

— Нет, мне все равно пора, — сказал Ракхтар и снова посмотрел в мою сторону.

— Господин? Я могу еще чем-нибудь Вам помочь? — спросила я с притворным удивлением.

Несколько секунд молчания, безмолвных скрещенных взглядов, и он отвернулся, наконец, отводя свой.

Я выиграла.

— Ничем. Отдыхай.

Удивленный Феландир отскочил в сторону, освобождая место для главы рода, покидающего комнату.

Когда дверь закрылась, он ошарашенно уставился на меня.

— Э-э-э… Исилия?..

— Да?

— А что это сейчас было?

Я только пожала плечами, мол, и сама не знаю, что с ним. Не буду же я расстраивать парня, утверждая, что все это время он ошибался насчет своего господина и что тот раздражает меня настолько, что мною было принято решение держаться от него подальше.

Через несколько минут мы все трое уже сидели в нашей маленькой кухне за уютным, скромно накрытым столом, пили чай и лакомились печеньем, которое Феландир принес в той же корзинке, тщательно скрыв ее от остальных слуг.

Сладкий, тающий во рту десерт улучшил мое настроение, но от разговора с Арахнидом все равно ощущался очень неприятный, грустный осадок.

Когда же все разошлись по своим делам, оставив меня в комнате одну, я откинулась в кресле и достала тубус с письмом от Эледир.

Шероховатая поверхность бумаги впитала в себя знакомые запахи дома, по которым я так скучала. Я вдыхала их, закрыв глаза и фантазируя о том, чем бы сейчас занимались мои любимые сестры.

Эледир, наверное, давно спит, ведь уже так поздно. Уверена, она прижимает к себе все того же плюшевого зайца, не расставаясь с ним ни на секунду.

А Эльрисс, наверное…

Девушка нервно ходила из одного конца комнаты в другой, обнимая себя за плечи. Ее распущенные темно-каштановые волосы лежали на спине, а передние пряди свисали до самого пояса.

— Эльрисс, дорогая, тебе нужно отдохнуть, — сказал король, тяжело выдохнув. Ему уже надоело наблюдать за беспокойными метаниями дочери из угла в угол.

Принцесса резко остановилась и повернулась к отцу. Ее глаза были широко раскрыты, изящные брови нахмурены.

— «Отдохнуть»?! — воскликнула она. — Отец, Исилия в плену уже две недели, но мы до сих пор не придумали, как ее оттуда вызволить! А ты предлагаешь мне просто лечь и отдохнуть?!

— Не волнуйся об этом, у меня все под контролем, — спокойно произнес он, подняв ладонь вверх. — Когда придет время, мы вернем ее.

— Мы вообще не должны были позволять тем двум монстрам забирать ее! Как они посмели?! — все не унималась девушка.

— Таков был уговор, Эльрисс, и ни одна из сторон не имеет права его нарушить. Если, конечно, она не хочет новых неприятностей на свою голову.

Серенекрылая опустилась в ближайшее кресло, недовольно посмотрев на отца.

— Ты действительно собираешься отдать им корону Арвандила?

Правитель поднял взгляд на стену: там в золотой филигранной раме висел портрет покойной королевы и матери Эльрисс, Эледир и Исилии. Ее длинные русые волосы были собраны в красивую высокую прическу, большие сиреневые глаза излучали тепло и доброту.

— Нет, — ответил он после небольшой паузы, — я не отдам им корону.

— Тогда как же ты собираешься вернуть Исилию домой?

Прошло несколько секунд, прежде чем король, задумчиво поглаживая свою белоснежную бороду, загадочно ответил:

— Увидишь.

Темные залы дворца Кромкредора кишели слугами, которые уже начали понемногу украшать его в осеннем стиле: повсюду висели оранжевые, красные и желтые шелковые ленты, прекрасно гармонирующие с темными обоями и золотыми узорами на них. На больших столах появились расписные вазы с букетами кленовых листьев и рябины, а маленькие паучки плели узоры на окнах и создавали сверкающие гирлянды, задействовав свои прочные паутины.

— Добавьте еще украшений на место у окна и уменьшите их количество вон в том левом углу, там слишком темно, — распорядился старый дворецкий, поправляя свои маленькие очки-пенсне на носу с горбинкой. — Вы неправильно расположили цвета, они не должны повторяться, переделайте! Феландир, картина, которую ты повесил, висит вверх ногами, почему у тебя всегда все через одно место?