Бывало, что нога немела и покрывалась сотнями колющих иголок; именно в такие моменты подруга приходила мне на помощь, позволяла опереться на ее плечо и вместе спокойно доковылять до нашей комнаты.

Я так и не поняла, что имел в виду Ракхтар, говоря «у меня есть идея получше». Что это за идея, и стоит ли мне о ней беспокоиться?

— Раз… два… три!

Зеленокрылая прищурила глаза, сконцентрировала внимание на одной точке и подбросила в воздух небольшой камешек. Пролетев положенное расстояние, он ударился о край ведра, заставив его задрожать, и со стуком упал на пол.

Девушка досадливо щелкнула языком, смахивая упавшие на лоб кудри.

— Ха! — бесстыдно усмехнулся Феландир, показывая на нее пальцем, — теперь моя очередь. Смотри и учись!

Взяв очередной камешек из кучки на столе, парень несколько раз перебросил его из руки в руку и медленно выдохнул, прикрыв глаза. Он исподлобья посмотрел на ведро, внутренне сосредоточившись, и через несколько секунд замахнулся, готовясь бросить.

Внезапный чих Фианны под его рукой вывел его из равновесия, и он не смог сделать свой «блестящий» бросок: камень даже не долетел до ведра.

— Эй! Ты это сейчас специально, да? — Зеленокрылый нахмурил брови, повернулся к ней и возмущенно ткнул в нее пальцем.

— Не надо сваливать на меня свои неудачи, ты сам виноват, — весело ответила девушка, показывая ему язык.

— Где вы вообще взяли эти камни? — недоумевала я.

— А, это я их принес, — улыбаясь, ответил молодой человек. — В Кромкредоре их целый склад.

— Исилия, попробуй и ты, — предложила Фианна, протягивая мне светло-серый камешек.

Я осторожно взяла его из ее рук и с любопытством осмотрела: обычная неровная форма, шероховатая поверхность. Он ничем не отличался от простых галек, которые можно встретить на берегах озер и рек.

Только приглядевшись как следует, я увидела странные черные вкрапления, которыми был усеян весь камешек, да и другие в горке тоже. Сконцентрировав взгляд на стоящем у стены ведре, я бросила камень чуть выше, чем следовало: он попал точно в цель, с шумом ударившись о металлическое дно.

— Вот это да! — засмеялась подруга. — Ничего себе, Исилия, ну ты даешь!

— Пф-ф, новичкам всегда везет, — закатил глаза Феландир.

— Вообще-то эти камни выглядят довольно странно, — призналась я, взяв еще один и потыкав в его поверхность. — Видите эти большие темные точки?

— А ведь и правда, — согласилась Фианна, склонившись над моей протянутой ладонью.

— Не волнуйтесь, ничего страшного вы там не увидите, — неопределенно пояснил юноша, скрестив руки на груди. — Эти крошечные пятнышки — всего лишь экскременты маленьких насекомых. Тех самых, которые принесли в подземелье все, что нам было нужно для кулинарного поединка с Исилией.

Мы с подругой удивленно переглянулись, а потом с недоумением посмотрели на Феландира.

— Ну, паучьи экскременты. Какашки.

Фианна взвизгнула, резко подняла голову и отшатнулась от камня — как раз вовремя, потому что уже через секунду он вылетел у меня из руки, и я отдернула ее так, как будто меня только что укусили.

Какая гадость!

— Вот же неженки, — усмехнулся Зеленокрылый, уперев руки в бока.

— Это негигиенично, — возразила я. — А всего, что может быть грязным, я постараюсь впредь избегать как можно чаще. Считайте это моей новой фобией.

— Да-да, конечно, — фыркнул он, похоже, не поверив моим словам.

Неожиданный стук в дверь прервал наши препирательства. Впрочем, он не был таким уж неожиданным: сегодня целители должны были прийти ко мне в последний раз, чтобы осмотреть рану и вынести свой вердикт.

Благодаря их чудодейственным травяным отварам я уже чувствовала себя гораздо лучше, яд почти полностью вышел из организма, а перевязанная нога больше не болела. Так что сегодня я была как никогда уверена, что мое лечение скоро официально завершится.

— Ну, что ж, мне пора возвращаться к работе, — сказал на прощание Феландир, — увидимся позже. В следующий раз я принесу вам что-нибудь поинтереснее, чтобы вы тут не умерли от скуки.

— Давай только без… какашек, ладно? — с жалобным смешком взмолилась я.

— Ничего не обещаю, — издевательски ухмыльнулся он.

— Как я и думал, госпожа, Вы очень сильная — в Вашем организме не осталось ни капли токсичных веществ, о чем свидетельствует Ваше хорошее самочувствие и здоровый цвет кожи.

Лазурекрылый посмотрел на меня большими васильковыми глазами и, мягко улыбнувшись, принялся сменять бинты на новые, на этот раз пропитанные какой-то мазью, которая холодила кожу и приятно пахла мятой и морозом.

— Значит, мне больше не понадобится Ваше лечение? — спросила я, наблюдая за его неторопливыми, но умелыми действиями, как будто он уже родился с невероятным даром лечить людей и прекрасно знал об этом.

— К счастью, нет. Поэтому сегодня мы с Вами прощаемся.

В его словах прозвучала грустная нотка, и это не ускользнуло от моего внимания.

— Эм… — Я неловко заерзала. — не хотели бы Вы… не хотели бы Вы поехать со мной в Арвандил, когда все закончится?

Юноша удивленно поднял на меня глаза, а затем, словно опомнившись, моргнул и улыбнулся.

— Не думаю, что на поверхности я смогу зарабатывать так же хорошо, как здесь, — признался он, смущенно пожав плечами. — Уверен, что в Арвандиле есть свои прекрасные целители, да и конкуренция там наверняка большая. Так что будет лучше, если я останусь здесь, в Кромкредоре, и продолжу лечить тех, кто в этом нуждается.

— А у Арахнидов те же болезни, что и у нас?

— Почти, — ответил Лазурекрылый, заканчивая перевязывать рану. — К сожалению, большинство их болезней связано с постоянным пребыванием в темноте. Организм не получает достаточно витаминов, иммунная система медленно, но верно слабеет, так что жизнь среднестатистического Арахнида автоматически сокращается вдвое. То есть если обычный, здоровый крылатый живет в среднем сто пятьдесят лет, то Арахнид здесь, в Лунных Землях, способен дожить только до ста, а то и меньше.

Я сглотнула внезапно возникший в горле ком. Если все истории, которые рассказывал мне Феландир, были чистой правдой без малейшей доли вымысла, то это означало, что я — прямой потомок жестоких убийц и насильников, изгнавших с земель Арвандила ни в чем не повинную расу. Обманом и жестокостью.

Так вот почему Ракхтар так ненавидит и издевается надо мной? Но как доказать ему, что я не имею ничего общего с прошлым, тем более с моими предками, имен которых я даже не знаю?

— Если бы я только могла жить в те времена… — тихо пробормотала я, погрузившись в свои мысли, — …я бы никогда не допустила такого…

Лазурекрылый, казалось, понял, о чем я говорю. Он взял мои холодные руки в свои, сухие и теплые, заставляя меня прийти в себя и поднять глаза на него.

— Госпожа, я уверен, что Вы сделали бы все, что в Ваших силах, будь у Вас такая власть, — мягко поддержал он, слегка сжав мои пальцы. — Я счастлив знать, что в королевской семье, правящей могучими лесами Арвандила, есть такие замечательные люди, как Вы — по-своему сильные, добрые, справедливые.

Два бездонных океана смотрели на меня с бесконечной нежностью и заботой, и я, совершенно очарованная их ярким блеском, почувствовала, что начинаю погружаться в эту глубину, поглощаемая ее бушующими волнами…

— Твоя задача — лечить заключенных, а не заигрывать с ними.

Голос Ракхтара внезапно прогремел на всю комнату: низкий, мрачный, и явно раздраженный. Мои плечи испуганно вздрогнули, но сам Лазурекрылый даже не шелохнулся. На его губах по-прежнему играла все та же мягкая улыбка.

Когда я повернула голову в сторону, то заметила, что в коридоре, ведущем на кухню, стоит Фианна с подносом, на котором находятся две чашки горячего чая и мягкие булочки, намазанные малиновым вареньем. Завидев Арахнида, она ойкнула и, развернувшись на каблуках, ушла обратно на кухню, не желая встречаться с ним.