— Хвала Богам, ты наконец-то пришла в себя…

Я повернула голову в сторону раздавшегося голоса и увидела Фианну, сидящую на стуле перед моей кроватью.

Неужели она была здесь со мной все это время? И что вообще произошло? Я ничего не помню. А как только пытаюсь покопаться в своих воспоминаниях, голова начинает невыносимо болеть.

— А… Фи-а… — попыталась я заговорить, но из горла вырвались только какие-то непонятные звуки.

— Сейчас, подожди!

Девушка поспешила к стеклянному графину, стоящему на маленьком круглом столике, и принялась наливать воду в один из стаканов.

— Та-ак… Аккура-атнее…

Она снова приподняла мне голову и поднесла холодный стакан к моим пересохшим, потрескавшимся губам. Ощутив прохладную жидкость, я начала жадно пить, сначала маленькими глотками, но потом постепенно увеличивая их. И, наконец, не выдержав, закашлялась, забрызгивая водой подбородок и одеяло.

— Тише, тише, — успокаивающе пробормотала Фианна, вытирая мне лицо чистым полотенцем, — не торопись так. Теперь все хорошо.

— Фианна, — наконец выдавила я хрипло, как следует промочив горло, — что… что случилось?

— А, ты об этом?

Подруга раскинула руки в стороны и крутанулась вокруг своей оси, улыбаясь. На ней было длинное коричневое платье чуть выше щиколоток, такие же коричневые туфли без каблуков и белый кружевной фартук. Это что, одежда горничной?

— Нас переселили в нормальную комнату, — сказала она тихо, но радостно.

— Почему?

Девушка приблизилась ко мне и села на стул, подперев щеки сжатыми кулаками. Через секунду она подвинула его чуть ближе к кровати и снова подперла щеки кулаками. Все это время улыбка не сходила с ее лица.

— Это все благодаря тебе, Исилия, — тепло произнесла она, и на ее зеленые глаза навернулись слезы. Фианна начала моргать, пытаясь избавиться от них.

— Ох, Фианна, только не это, — устало простонала я, отворачивая голову к стене, но потом снова повернула ее к подруге. — Лучше расскажи поподробнее. Я ведь была без сознания, верно?

Зеленокрылая посерьезнела и быстро кивнула.

— Сколько?

— Четыре дня.

Мои глаза широко распахнулись. Что?! Четыре?! Но ведь за это время могло произойти вообще все, что угодно! Возможно, что пришло какое-то небольшое послание от сестер или даже от отца?

Опираясь на руки, я осторожно приподнялась и приняла сидячее положение. И, к удивлению, мне это удалось без особого труда. Откуда только у меня взялись силы? Неужели организм успел достаточно восстановиться, пока я спала?

Я нерешительно стянула с себя одеяло: на мне была длинная белая сорочка из плотной ткани, никаких аксессуаров, даже волосы полностью распущены и расчесаны. Не знаю, прикарманил ли кто-то мои украшения, или это Фианна аккуратно сняла их и поместила куда-нибудь на временное хранение, но сейчас мне в любом случае все это было неинтересно.

— Исилия, что ты делаешь?

— Встаю, — логично ответила я ей.

— Но тебе ведь нельзя вставать! Ой, или… или тебе нужно в уборную? Если тебе трудно, я могла бы помо-

— Нет, — резко перебила я с каменным лицом. — А почему мне «нельзя вставать»? Кто это сказал?

— Твой целитель.

Я замерла и уставилась на нее, не мигая. Что-то тут не сходится.

— Фианна, — театрально ласково обратилась я, — позволь спросить: а кто организовал наш «переезд» из подземелья и предоставил комнату? И даже целителя?

Девушка замешкалась, перебирая пальцами. Было видно, что она не знает, как преподнести мне слова, которые вертятся у нее в голове.

— Это…

— Скажи все как есть. Не думаю, что сегодня меня что-то еще удивит.

— Т-тогда… — Она на мгновение сделала паузу. — Н-нам помог… э-э-э… тот Арахнид…

Я вопросительно заморгала.

— Ну… Тот, что похитил тебя, — неловко попыталась она дополнить. — Он… перенес тебя в эту комнату.

Не знаю, сколько я так просидела, глядя на нее расфокусированным взглядом и анализируя услышанные слова, но в конце концов мои губы растянулись в широкую улыбку, и вскоре по комнате разнесся смех. Мой похититель помог мне, вытащив из темницы, в которую сам же меня и бросил? И, вдобавок, чуть позже решил перенести в место, где тепло и уютно? Арахнид Ракхтар? Боже мой, это звучит так по-дурацки нелепо!

Но когда я увидела неловкую улыбку подруги, мое лицо сразу же стало серьезным.

— Погоди… Так ты что, не шутишь?

Фианна сложила губы в одну тонкую линию и приподняла их уголки, неопределенно передернув плечами.

Память мало-помалу возвращалась ко мне. Те потерянные кусочки воспоминаний о событиях, которые произошли со мной до того, как я каким-то образом оказалась в отключке на столь долгий срок. Да, теперь я начинала вспоминать последние несколько дней: промозглую камеру подземелья, кулинарный поединок с Феландиром и победу в нем, потерю сознания от инфекции, распространившейся по всему моему телу…

Инфекция!

Сбросив с себя тяжелое одеяло уже полностью, я уставилась на свои босые ноги: раненая ступня оказалась туго перевязана белоснежными бинтами. Но что меня действительно приятно удивило, так это то, что теперь ее можно было ощутить. Свободно пошевелить ею было все еще нелегко, но я ее хотя бы чувствовала, а это главное!

Словами не передать то счастье и облегчение, которое я испытала в этот момент. На глаза невольно навернулись слезы, но я приказала себе не плакать. Моя нога в порядке! Теперь я снова смогу нормально ходить!

— Исилия, в твоем теле было так много паучьего яда, что вместе с холодом от сырости камеры он вызвал страшную лихорадку, — тихо пробормотала Фианна, переплетая свои пальцы. — Я… я очень боялась, что ты больше не очнешься…

Мое сердце кольнуло и заныло, как это бывало каждый раз, когда кто-то из дорогих мне людей начинал грустить. В такие моменты мне всегда хотелось чем-то помочь им, постараться хоть как-то утешить, но в итоге я просто не знала, как это лучше сделать.

— Фианна, иди сюда, — позвала я ее, раскинув руки.

Она наклонилась ближе и крепко обняла меня, всхлипывая. Честно говоря, я и сама готова была вот-вот расплакаться, не понимая, то ли от осознания того, что яд был настолько серьезным, что я едва не умерла от его воздействия, то ли от того, что мне стало грустно видеть свою лучшую подругу в таком подавленном состоянии.

— Ты была рядом, когда я нуждалась в заботе и поддержке, — прошептала я, поглаживая ее по спине. — Спасибо. Спасибо тебе за все, что ты для меня сделала и продолжаешь делать, я не заслуживаю такого замечательного друга, как ты.

Вскоре мне удалось ее успокоить. Слезы градом катились по ее щекам: было видно, что Фианна многое испытала за эти несколько дней, и долго сдерживалась, пряча свои настоящие эмоции за фальшивой улыбкой.

Мы обе многое испытали. Нас взяли в плен злейшие враги Арвандила, бросили в грязное подземелье, обращались с нами, как с никчемным мусором, ни на секунду даже не задумываясь о том, что на самом деле мы невиновны. Я хорошо знала историю наших земель и королевства, но у меня, как и у моей подруги, никогда не возникало мыслей вроде: «Так им и надо! Хорошо, что наши предки в конце концов их прогнали!».

Честно говоря, у нас вообще не было никаких мыслей на этот счет. Я жила взаперти в собственном доме, читала литературу, выращивала цветы, вышивала, готовила… Какая политика? Какая история? И почему мне приходится отвечать за грехи своих дедов, которых я даже не знаю? Не правда ли, что все это звучит довольно дико?

Однако я не думаю, что те два Арахнида разделяют мою точку зрения. Если бы я высказала ее в их присутствии, то меня, скорее всего, снова посадили в камеру или просто убили бы на месте.

Фианна сказала, что Ракхтар попросил целителей заняться мной. Зачем он это сделал? Что за резкая перемена в поведении? Хотя… если так подумать, то какой толк от уже мертвого пленника? В этом случае сделка по обмену просто аннулировалась бы.