— Иди к чёрту! — выкрикнула Шона.

Это предназначалось Нику: она больше не верила в какую-то облаву или в чудесное спасение. Жак решил, что это для него, и дёрнул девушку так, что та упала на колени. Быстро поднявшись, она засеменила за мужчиной. Больше нельзя было никому верить — нужно брать ситуацию в свои руки.

Вернувшись в пыточную, подруги пытались узнать у неё, куда её уводили, но ком в горле стоял такой, что она не могла сказать и слова об увиденных телах и о том, что ей предложили. Шона лишь попросила делать всё так, как она скажет, и погрузилась в себя, продумывая план с котом в голове.

За час до решающих жизнь событий в пыточную вошла Анна. Она переодела девушек в белые рясы из тонкой ткани, перед этим сняв с них всю одежду. Кандалы сменили на толстые наручники, скреплённые между собой цепью. Очередные артефакты, блокирующие магию. Женщина не проронила ни слова под наблюдательным взглядом охраны — лишь посмотрела в глаза, будто в последний раз.

Час длился долго. Шону трясло, и вот наконец за ними пришли…

Босых вывели на мороз в тонком одеянии, которого по ощущениям и не было. Их провели сквозь ликующую толпу. На глазах проступили слёзы. Девочки держались стойко, молча глотая боль. Хворост кострища впивался в пятки, руки закрепили над головой — но не слишком высоко. Шона смотрела на женщин в пышных праздничных платьях, на улыбающихся мужчин, на радостных детей.

— Боги! Это доставляет им всем радость! Да что же творится! — прошептала Шона.

И вот этот момент мгновенного взросления, когда боль перерастает в ненависть и злость. Когда приходит осознание, в каком мире и в какое время живёт душа. Невинных готовы сжечь заживо за ошибку всего одного некроманта.

Дым наполнял лёгкие слишком быстро. Костёр разгорался. Времени больше нет — пора действовать.

— Ну и где твоя хвалёная облава, Ник? — зло спросила она.

Шона напрягла руки и упёрлась поясницей о деревянный столб, подтянулась, как смогла, чтобы снять заколку. За дымом не было видно, что она делала, — и этого Шона ждала как никогда. Она покрутила в пальцах заколку и воткнула её в замок оков. Магия в артефакте сработала без заминок. По звуку щелчка она скинула тяжесть металла и начертила в воздухе руну бытовой магии, освободив руки своих сестёр по несчастью. Лайла мгновенно потушила костры волной расплавленного снега, а Шона возвела между девочками и толпой стену огня. Её трясло, чувства переполняли, слёзы не прекращались, а огненная стена всё росла и росла.

— Шона! Шона, остановись! Твои друзья тут! Шона! — Лайла трясла её, пытаясь привести в чувство.

— Что с ней? — Знакомый голос звучал совсем рядом.

— Она не в себе!

Горело поместье. Рождественское небо заполнял чёрный дым — такой же чёрный, как и души хозяев этого места. Души мёртвых магинь освободились, как только магический огонь Шоны перекинулся на злосчастный подвал. Жёсткие губы накрыли её властным поцелуем, не дав выбора отпихнуть мужчину. Поцелуй, словно свежий глоток чистого воздуха, с каждым нежным движением языка смывал всю боль на душе и высушивал мокрые следы на щеках. Тонкий стан Шоны крепко прижат к титановому телу — так что не шелохнуться.

— Я ведь говорил, что приду за тобой. Зачем ты так? — прошептал он, убаюкивая.

— Мне стало страшно.

— Знаю. Теперь всё будет хорошо.

Она забыла, что так сильно хотела влепить ему пощёчину…

10. Глава

Хаос, развернувшийся во дворе поместья, дал возможность сбежать в лес незамеченными. Ник заметал следы, пуская воздушные потоки, чтобы поднимать снег. И только когда они ушли достаточно далеко, он выпустил Шону из своих рук — и лишь для того, чтобы она развела костёр в небольшой пещере, где они укрылись до утра.

Рысь сводил её с ума: он так сильно хотел размять лапы, но девочка берегла его сильнее всех и боялась показывать незнакомцам. Лайла и Мики дрожали от холода, поближе присев у костра, — а может, дрожали из‑за стресса.

— Пусти! Я за такие поцелуи ему морду расцарапаю!

— Алан, прекрати! — топнула ногой Шона, сказав это вслух.

— Ну пусти! Дай хоть девочек успокою, посмотри на них!

— Не дай боги его тронешь!

— Не буду, обещаю.

Образовалась тишина. Наверное, её считали сумасшедшей. Пасс рукой — и кот, заметно увеличившись в размере, вальяжно прошёл вокруг костра. Он улёгся к ногам девочек и громко замурчал.

На Шону нахлынули усталость, голод и, кажется, поднялась температура. Она позволила себе прилечь на плед и тупо уставилась в огонь. В тишине кто‑то готовил похлёбку, кто‑то натачивал меч. Ник присел на плед рядом с девочкой и позволил ей удобнее устроить голову у него на коленях. Парень пропускал сквозь пальцы шёлковые волосы, и это успокаивало.

— Шона, что нам делать дальше? — прошептала Лайла.

— Дальше мы будем придерживаться нашего плана.

— Позвольте узнать ваш план, — поднял бровь Ник.

— А тебе какое дело? Спаситель чёртов! — пробурчал кот.

— Он ещё и разговаривает?

— Конечно, я разговариваю! Я фамильяр! — возмутился кот, глядя на Ника.

Ник в очередной раз пропустил сквозь пальцы шёлковые волосы и провёл по изящной шее, направляясь к ключице. Шона отпихнула руку, залилась румянцем, поднялась и пошла к выходу из пещеры. Набрала в ладони снега и приложила к пылающему лицу и шее. Стресс и минувшие события совсем её дезориентировали.

Она вернулась к костру и накинула тепловой щит на девочек.

— Нужно раздобыть одежду, — сказала она, глядя в глаза Лайле.

— Не нужно, мы подготовились, — прозвучал знакомый бас. Мужчина снял тёмно‑серый платок с лица и направился к камням, откуда достал припрятанный мешок. — Легенда: нужно придерживаться легенды. Предполагаю, что вы направлялись в закрытый город в горах?

— Да.

— Это бывшая академия воздушников. Теперь это город. Три ваши подруги уже переправлены туда. После такого жаркого Рождества, что мы сегодня устроили, патрули усилятся вокруг горы. Мы переждём у старика Гарри. По легенде мы — северные головорезы, охотники на некромантов. Снимаем у него пару комнат на несколько недель. Как только шумиха утихнет — а она утихнет, потому что к городу движется стая мигрирующих ходячих, — мы проберёмся в секретный лаз.

— И почему мы должны вам верить? А? Жак? Или как вас зовут? — Шона не доверяла.

— Меня зовут Хариган О’Браен. С Ником О’Браеном ты уже знакома, а это просто мистер Топор, — кивнул он в сторону бородатого мужчины среднего роста. — Я понимаю твоё недоверие, но мы — ваш единственный шанс. Только мы знаем, как войти в лаз: каждый месяц он меняется. Мистер Топор владеет магией земли — он страж наших врат в безопасность. Троль мне в брюхо, если я лгу.

— Почему в брюхо и почему тролль? — скромно спросила Мики.

— Разорвёт на части, — пояснил мистер Топор.

— Одевайтесь, девочки, и налетайте на мясную похлёбку. Через пару часов выдвигаемся к старику Гарри.

— Имена наших подруг! Если назовёте верно, это единственное, что позволит хоть немного, но довериться вам, — фраза Шоны заставила Лайлу, которая уже потянулась к мешку с вещами, остановиться.

— Дейли, Софи, Герда. Первых двух встретили две недели назад. Герду спасли неделей позже от охотников.

Шона молча кивнула и принялась доставать вещи. Только сейчас до неё дошло, что свет костра просвечивал белую рясу, и всем прекрасно были видны очертания её фигуры. Одежда была привычной: кожаные брюки, корсет, сапоги до середины икры, меховая короткая серая шубка. Спасители даже позаботились о хлопковом нижнем белье, и как‑то это не смущало. Не тот момент, да и не принцесса она, чтобы смущаться, когда нужно выживать в суровом мире.

— Вы родственники? — задала Шона вопрос, по очереди глядя на Ника и Харигана.

— Я его дядя.

Костёр медленно сбавлял яркость. Накатывал сон. Шона заставляла себя есть бульон, а мясо с картошкой оставила, чтобы полакомиться мог Алан. Она повернула голову в сторону выхода из пещеры: зарево со стороны поместья было таким же ярким, как и два часа назад. Не потушат. Пламя Шоны будет сжирать всё до основания.