— Шона, это правда ты? — спросила сонная подруга.

— Правда, я. Теперь всё будет хорошо.

— Я и часа не продержалась в лесу, меня поймали.

И Шона ждала… Два дня пути в холоде, в метель и вьюгу. Несмотря на то что их клетку накрывали пледами и тряпками, это не особо спасало. Иногда ветер доносил фразы: «Держитесь», «Всё будет хорошо», «Я рядом». Шона думала, что это её воображение, но после фразы «Ты должна мне будешь поцелуй» и «А лучше — целое свидание» она поняла, что это точно не воображение, а её наглый друг. Охотники особо не кормили и не разговаривали — оно и понятно, в такую‑то погоду. Наконец появилась кое‑какая хилая ограда: наверное, поместье мерзавца уже близко. Телега затормозила рано утром, и были слышны звуки боя, чьи‑то крики. Неужели облава началась? В душе мгновенно родилась радость.

5. Глава

Но это была не облава. В пылу боя сорвался плед с клетки, и стало ясно, что на них напала небольшая группа ходячих. Шона впервые увидела их настолько близко. Нет, бывали моменты, когда ходячие забредали на территорию при монастыре в лесу, и она с ними дралась, но магией — на расстоянии. Эти охотники дрались на мечах отважно и бесстрашно.

К горлу подкатывало, когда она разглядела мертвецов: зелено‑серая кожа с язвами таких размеров, что были видны гниющие ткани. Слипшиеся волосы, тёмные рты с жёлтыми зубами и невероятно противный запах. Глаза, в которых побелели и зрачки, и радужки, ясно видели, где жертва, а мёртвые тела бодро двигались.

Тяжелее всех пришлось самому молодому и тощему парню. Он явно был неопытен и то ли не справился с эмоциями, то ли впервые попал в такую передрягу. Его укусили за руку, и, когда последний мертвец пал, настала оглушающая тишина. Охотники замерли, ветер прекратился, снег хлопьями медленно опускался.

— Может, всё обойдётся? — Слеза скатилась с румяной от мороза щеки. — Может, я не заболею?

— Мне жаль, Джимми. Тебе не следовало с нами идти, я тебе говорил.

— Нет, нет! Нет! У меня есть пара часов! Я успею хотя бы попрощаться с братьями!

— Джимми, прожить последние минуты, думая о смерти, и умереть на глазах родных — не самая лучшая идея. Прости, малыш.

Острое лезвие со свистом рассекло воздух и вошло в заражённое тело Джимми. Алая кровь окропила белоснежный снег. Этот момент навеки останется перед глазами девушек. Один укус — и жизнь закончена. Бородач в чём‑то прав, точнее, он прав, но Джимми было жалко.

— Всё из‑за вас! — Плюнул лысый в сторону клетки, но ни в кого не попал.

— Они здесь ни при чём! — выкрикнул кто‑то из толпы охотников.

— Если бы не маги! Если бы магии и вовсе не было! Ай, кому я объясняю! Вперёд, до поместья час ходу.

Шона понимала злость людей и понимала ненависть к магам. Одним усложнили жизнь, вторых сделали изгоями этого мира. Открыли охоту… Люди не понимают, к чему всё это может привести, потому что, если маги объединятся и выступят… Нападут… Это будет совсем другая война.

На горизонте появились хозяйственные постройки. Охрана патрулировала территорию вдоль массивного кованого забора. Нервы натянулись, как струна, и девушка не знала, чего ждать. Ник, наверное, наврал, а может быть, у него совсем другой план? Может, облава будет на поместье?

Поместье вот оно — высокое здание в пять этажей, три крыла. Много людей: прислуга повыскакивала на улицу. Шона заметила хозяев дома в широком окне. Лысоватый, низкий мужчина с вздёрнутым носом и маленькими поросячьими глазками. Высокая седовласая женщина, один только её вид говорил о мерзком характере. Юноша — стройный, светловолосый, думающий, что он знает, как жить, ведь всё у его ног, ведь он единственный наследник.

Охотник поднял глаза на хозяина, тот кивнул. Кто‑то из прислуги передал три увесистых мешочка с серебром, и наконец клетку открыли. К девушкам подбежала пухлая женщина и укутала каждую старыми пледами, которых не успели догрызть мыши.

Дальше Шона поняла, что пора включать хитрость и смекалку… Девушек отвели в подвальное помещение. Пухлая дама всё охала и ахала над тем, какие девушки хилые и худые. Она всё боялась, что их замучают до смерти, и это пугало. Их приковали цепями к стене.

В углу лежала избитая женщина лет тридцати. Грязные тряпки на ней прилипли к телу из‑за кровоподтёков. Сама комната была похожа на пыточную и, видимо, служила жилищем для таких узников, как они. Возле каждой девушки на полу лежал матрац и пустая миска.

— Лайла, умоляю, молчи. Говорить буду только я, — сказала Шона, как только пышная женщина ушла.

— Хорошо.

— У меня есть план.

— Я в твоём плане есть?

— Конечно, Мики! У нас только один выход — продержаться до облавы!

В коридоре послышались шаги: к ним направлялась уцелевшая толпа из пяти человек.

6. Глава

В пыточную вошло всё семейство и двое мужчин — похоже, они из охраны. На девушек долго смотрели, и наконец глава поместья молвил:

— Худенькие, аж жалко… Но все через это проходят, иначе как усмирить ваш нрав? — Тонкая бровь изогнулась.

— Великодушный, как я могу к вам обращаться? — не растерялась Шона.

— О, впервые попалась с манерами. Называй меня господарь, мою жену — госпожой, а сына — господином.

— Не обязательно ломать нашу волю путём пыток, господарь. Мы воспитывались при монастыре практически с самого рождения. Знаем, что такое покорность, послушание, труд и благодарность за кров и хлеб. Позвольте нам показать всё это работой, без жестоких испытаний.

— Хм… Монахини. Впервые… А почему одеты так странно?

— Монастырь подвергся пожару. Перед спасительным побегом мы работали в поле, зачищали его от ходячих. Это наша боевая одежда.

— Так вы воины? — удивился сын хозяина.

— При монастыре мы выполняли бытовую работу, но когда в полях и садах была большая миграция ходячих, нас отправляли зачищать земли монастыря.

— Миграция?

— Да. Иногда мертвецов совсем не было, а иногда они шли куда-то толпой.

— И какая у вас магия?

— Моя — огонь, у моих сестёр — вода и врачевание.

— И какого уровня? Вода и огонь — какого уровня? — напрягся хозяин.

— Не больше второго.

— Не врёшь?

— Нет, мне незачем врать. Ложь рано или поздно вскрывается, и нужно понимать, что за неё придётся нести ответ. Так не проще ли сразу говорить правду, чтобы избежать такой тяжёлой ноши?

— Всем бы воткнуть ту мудрость, что воткнули тебе крепким стержнем с детства. Значит, так… Огненная будет в доме чистить дымоходы и разжигать камины, иногда помогать в кузне. Водная — на кухню и в прачечную, а лекаря — к нашей знахарке. Выдайте им подходящую одежду. Вам ведь нельзя стоять в таком виде перед мужчинами?

— Верно, господарь. Прикрыты должны быть с головы до пят.

— Накормите. Завтра до восхода солнца приступаете к работе. — Прищурив взгляд, он подошёл к побитой девушке. — Видишь, Аманда, как нужно служить? Надеюсь, эти девочки научат и тебя.

Рысь ворочался: ему не нравилась ситуация, в которую они попали. Он не понимал, почему они не могут просто сбежать или сражаться за свою свободу. Шона мысленно обещала ему всё объяснить. Напряжение внутри неё росло под недовольным взглядом жены хозяина дома. Сын разглядывал её фигуру с любопытством, и это было мерзко. Наконец делегация вышла из подвального помещения, и можно было выдохнуть.

— Откуда ты узнала, что я лекарь?

— Руна за ухом. Ветер как-то подул, и я увидела. Ты сможешь ей помочь? — Шона взглянула на избитую девушку.

— Пока я в оковах — нет. И какой будет план?

— Вести себя покорно, как я обещала, и ждать.

— А ты уверена, что нам помогут?

— Я ему должна. Помогут. Давайте отдохнём.

Но отдыхать не давали мысли и рысь, блуждающий между ними. Матрац хоть и вонючий, но мягкий. Не хотелось ни есть, ни пить — только спать. У Шоны не было чёткого плана: она будет действовать по ситуации. Если облавы не случится или подвернётся шанс сбежать до неё, она этим воспользуется и спасёт всех, кого сможет. По её расчётам, до городка у подножия заветных гор всего полдня пути. Она уже близко, и это самое главное.