Эта история случилась где‑то во вселенной. В одном из магических миров переплелись судьбы так, как им и предначертано. Лишь один взгляд способен начать новую эру, родить новую историческую линию, которая станет стержнем для множества жизней.

Юная Шона ворошила угольки в затухавшем костре. Девушка позавтракала печёным картофелем и остатками сала. Она держала путь уже четвёртую неделю и направлялась в горы — туда, где можно не бояться, туда, где маги живут рядом с источником.

Ровно тридцать лет назад обезумевший некромант, ошибившись в, казалось бы, безобидном ритуале, поднял всех мертвецов этого мира. И было бы не так страшно, если бы не тот факт, что только умерший человек не становился таким же, как ходячие и до жути голодные мертвецы. Некромант не выдержал осознания всего ужаса и повесился. Его нашли отчаянно дёргавшимся в петле: он тянул свои холодные руки к живым. Факт его вины подтверждала прощальная записка.

С тех пор в этом мире всё перевернулось, и привычный уклад жизни стал чем‑то далёким и сказочным. Население делилось ровно поровну на магических и немагических жителей… Ну, так было до наступившего кошмара. Простые люди не желали ждать решения проблемы и вскоре обвинили всех магов, ведьм, ведьмаков, а особо доставалось некромантам — за то, что те не могут справиться с проблемой. Они не понимали, что не всё так просто. Упокоить зомби — одно дело, но когда люди умирают и сразу же превращаются в ходячих — это другое.

По миру началась охота на магов. Каждый богатый человек хотел добыть себе в вечное рабство мага, а то и двух — для защиты. Началось полное безумие: ведьмы ушли глубоко в леса и болота; некроманты, которых и так была малая горстка, ушли в Мёртвые земли или обитали в своих закрытых академиях. А вот маги стихий, лекари… Кто‑то прятался среди людей до тех пор, пока их случайно не обнаружат; кто‑то ушёл высоко в горы, к истокам, в неприступные высоты; а кто‑то попал в рабство.

Рысь, наблюдавшая за девушкой, шаг за шагом медленно наступала на снежное одеяло пушистыми лапами. Несмотря на вес дикой кошки, она была бесшумна. Метр за метром — всё ближе к добыче. И вот, наконец, поравнявшись носом с хрупким затылком, она внезапно услышала:

— Нагулялся?

— Ну как ты меня учуяла? Я ведь был совсем бесшумным!

— Ты ведь мой фамильяр, я тебя чувствую.

— Р‑р‑р, — прорычал дикий рысь. — Всё никак не привыкну.

— Тебе пора в мой кулон.

— Зачем?

— Мы это обсуждали. Если люди нас встретят вместе, они сразу узнают, кто мы, и мы попадём в рабство — в лучшем случае.

— Но я ведь просто рысь.

— Не просто, Алан, ты теперь магический рысь. У тебя и шерсть на солнце переливается цветами радуги.

— Но я силён! Я всех порву!

— Алан, ты ещё магически не окреп, и мы договаривались дойти до гор совсем без шума. Я выпускаю тебя каждую ночь. Прошу, мы договаривались. Я ведь и приказать могу!

— Почему не прикажешь? — Наклонил голову набок и дёрнул ухом.

— Потому что ты мой друг, и я тебя уважаю.

— Ладно… — Рысь прогнулся в спине, зевнул, в прыжке растворился голубым маревом и скрылся в тумане. Теперь его слышно только в голове у Шоны.

— И при мне ты быстрее окрепнешь, я обещаю.

Шона скрыла следы привала и направилась дальше, в обход деревень. Продуктов у неё было ещё достаточно: вяленое мясо, подсушенный копчёный сыр, сухари и травы. До подножия гор оставалась неделя пути, и вот там начиналось самое сложное… Нужно было найти подземный лаз. Задачу облегчали знаки, оставленные магами: они невидимы для обычных людей, но туда ещё нужно добраться. Интересно, кто‑то из девочек уже смог дойти?

Девочки… Шона по ним скучала: Лайла, Софи, Герда и Дейли. Особенно не хватало Лайлы — Шона с ней была особенно близка. Все пятеро попали в женский монастырь в разное время, но в детском возрасте. Шона и вовсе была младенцем; что с её родителями и кто они такие, она не знала. Затем, в шесть лет, появилась первая подруга — Лайла. Девочки были магически одарены, обучались и скрывались в монастыре до тех пор, пока торговец святого хлеба из монастыря не приехал за выпечкой в очередное утро. Он случайно увидел, как Софи чистит магией дорожки в саду.

По давно заготовленному плану девочки собрались в путь — туда, где в горах живут маги. Они разделились: так было больше шансов у каждой. Два дня пути спустя издалека было видно, как горит монастырь, а ещё через пару дней Шона встретила умирающего Алана.

То утро особо выдалось морозным. Солнце светило ярко и, отражаясь на снегу, слепило в глаза. Но что‑то привлекло её внимание у крон плакучей ивы. Пересиливая страх и осторожность, ругая себя за любопытство, девушка подошла ближе и обнаружила кровавые следы битвы и умирающую рысь. Это были последние вздохи: глаза дикого зверя посмотрели на Шону, словно прощаясь, и уже стали закрываться. Девушка коснулась его в последний момент, удерживая душу и даря ей свою магию. Пальцы зарылись в тёплую шубку, алое свечение растеклось по телу кота, и тут она поняла, что происходит. «Соединяя одну из пяти магий жизни с открытой душой, вы навеки привязываете её к себе», — говорилось в древнем фолианте.

Как только Алан поместился в кулон, стало ясно, что она его спасла, но одновременно и привязала к себе навсегда. Теперь он был её фамильяром — и не сразу благодарным за спасение. Кот оказался с весьма сложным характером.

2. Глава

Пурпурный закат заливал всё красками — пора делать привал. Шона разожгла костёр, выпустила Алана и ждала, когда заварятся в котелке ароматные травы. Рысь не торопился гулять по ночному лесу: сел рядом с девушкой и грел её пушистым боком.

— Сегодня не гуляется?

— Печаль накрыла.

— Оу… И по какому поводу печаль?

— Тоскую по жизни.

— Алан, ты живой, а не мёртвый.

— Знаю, но я теперь не рысь.

— Как это?

— Меня почти не привлекает то, что привлекало раньше.

— Например?

— Больше не хочется гоняться за зайцами или играть с полевыми мышами, понимаешь?

— Это не те проблемы, которые должны тебя волновать.

— Я с тобой говорю, разве это нормально?

— Для магической рыси — да. Не оглядывайся никогда в прошлое. Смотри в будущее и на возможности, которые дала тебе магия.

— Кстати, о будущем. А вдруг того места в горах не существует, и это всё байки лешего?

— Существует.

— Ну а если нет? — Кошачьи глаза так посмотрели, словно заглядывали в душу Шоны.

— Алан, если нет… Мы что‑нибудь придумаем. Спрячемся где‑нибудь или уйдём в лес к ведьмам.

— Нам их найти труднее, чем твой выдуманный город. Ладно, пойду прогуляюсь.

Рысь скрылся в зимней лесной чаще… «А что, если он прав?» — подумала Шона, наливая в чашку сладкий отвар и убирая котелок в магическую сумку. Девушка поднесла ладонь над костром, добавляя язычков пламени. Магия огня завораживает. Над головой каркнула ворона. Шона не заметила, как стемнело: её мысли занимал вопрос рыси. «А что, если это просто легенда? Город, которого нет… Что же делать?» В любом случае нужно добраться и проверить. И если это так, если спасения в горах не существует, она направится на север, где населения меньше, сколотит себе избушку и будет как‑то выживать.

— Шона! — то ли прошипел, то ли прошептал внезапно вернувшийся кот.

— Что?

— Там… там… — Глаза его были напуганы. — Много людей, насчитал десяток.

— Далеко?

— Нас не заметят.

— Тогда чего ты испугался?

— У них в клетке две девушки. Давай уйдём подальше… На всякий случай.

— Да… Нет, а вдруг там кто‑то из сестёр? Нам нужно проверить!

— Шона! Только не это!

— Алан, прячься в кулон и веди меня!

Кот тяжело вздохнул: он не мог спорить. Быстро растворившись в мареве, его ворчливый голос появился в голове Шоны. Он направлял её к привалу тех людей. Очень тихо девушка пробралась сквозь чащу и наблюдала за группой солдат — да, они похожи на солдат: наёмники, охотники. Лошади привязаны в стороне, рядом с ними — повозка, наполовину накрытая от снега. Нужно обойти немного, и станет видно, кто в ней находится, но девушка медлила: её замедлил разговор наёмников. На костре бурлила каша с мясом, мужчины выпивали вино и громко говорили — ничего не боялись, рассевшись вокруг костра. Один из них насыпал ужин в две миски и понёс к тележке.