— А если спросят, куда мы делись? — поинтересовалась Мики.

— Скажу, что вы отправились в город «Синие огни». Скажу, что там появилась зацепка насчёт некроманта и вы поехали её проверить.

Тёплое прощание немного затянулось. Шоне не терпелось уже выдвинуться в путь. Лайла улыбнулась ей: у неё тоже горели глаза. Девочки соскучились по Софи, Герде и Дейли.

Дорога до города заняла полтора часа. Несмотря на то что мороз щипал щёки, идти было легко. По дороге попадались ходячие: народ был прав, их становилось всё больше.

На подходе к предгорью товарищи заметили, что жители начали строительство высокой ограды. Странно, почему раньше об этом не подумали. Наверное, мертвецов и правда тут раньше было не так много, как в этом году.

Город уже спал: все лавки давно закрыты, горят лишь редкие фонари и свечи в тех домах, где ещё не спят. Предгорье оказалось небольшим городком: милые каменные домики в два‑три этажа с рыжей черепицей; под снегом спряталась тёмно‑синяя брусчатка. На главной площади — статуя ангела с распростёртыми руками и высокая рождественская ель.

Всего за тридцать минут друзья прошли город и вышли на тропы патрулей, которые вели к самой скалистой породе.

На тропе виднелись следы лошадей: недавно тут проходил патруль, а значит, на глаза они не попадутся. Ник заботливо скрывал их следы и щекотал ветром ресницы Шоны.

Наконец мистер Топор возглавил отряд и повёл прямиком к непроходимым елям, плотно прилегавшим к горе. Гном махнул топором — и ели, словно по волшебству, подняли корни из промозглой земли и расступились. Он махнул второй раз — и огромный валун с абсолютной тишиной откатился в сторону, открывая проход. Тёмный проход подсветился мягкими магическими фонариками. Друзья стали заходить по очереди: проход был слишком узким, чтобы пройти всем сразу.

Шона отпустила Адама: не хотела, чтобы он пропустил такое. Казалось, он ждал этого прохода через катакомбы гор даже сильнее, чем она.

Хариган кивнул Шоне и Нику. Они ещё какое‑то мгновение смотрели ему вслед, а затем так же безмолвно вошли в пещеру. Как только они прошли метров пять, гора зажужжала, и проход закрылся.

Внезапно Ник прижал её к гладкой тёплой стене и страстно впился поцелуем.

— Ник, ты что?

— Нас ведь никто не видит. Я просто хотел этого.

— Я тоже, — хихикнула девушка. — Но наберись терпения.

Ей показалось, что с той стороны, откуда они шли, что‑то шелохнулось. Она не успела всмотреться в темноту, как кто‑то ударил Ника по голове, а затем чьи‑то крепкие руки, с до боли знакомыми тонкими пальцами, схватили Шону.

— Попалась, ведьма? Спасибо, что помогла с отцом.

В нос ударил запах того самого подвала, где Шона видела тела мёртвых девушек. Её реакция была молниеносной. Она понимала, что нельзя впускать этого недонекроманта, тем более выпускать. Воткнув кинжал ему в ногу, она резко повернулась и вонзила холодное лезвие в сердце парня. Мгновенная смерть: он даже крикнуть не успел. Тело парня обмякло и свалилось на пыльный пол.

Шону трясло: она только что осознанно убила человека. Ник обнял её и всё шептал, что всё позади. Но как только она увидела кровь, стекавшую по его лбу, ей стало плохо.

На шум сбежались девочки и мистер Топор.

— Шона, он заслужил это. Не волнуйся, пожалуйста, — успокаивала Лайла.

— Хочешь, я сожру его, и никто не найдёт тело? — предложил Алан.

— Нет, тело жрать нельзя, оно нужно для ритуала, — возразил мистер Топор. — Ланс предупреждал об этом.

У девушки темнело в глазах, а сердце колотилось как бешеное. Ник крепко взял её за плечи и слегка тряхнул.

— Соберись! Ты должна быть смелой, сильной, ты мне нужна, Шона! Это первый твой труп, и, поверь, не последний. Но сейчас ты должна совладать со своими эмоциями, ты меня поняла?

Пока он говорил, Мики оказывала первую помощь. Рана на голове затянулась, и Шона сосредоточилась на том, что Нику ничего не угрожает.

— Поняла. Кто такой Ланс?

— Не будем терять время. Дойдём — там и познакомитесь.

Мистер Топор вытащил из магического кармана явно заготовленный саван. Огненная крепко взяла за руку свою вторую половину. Весь путь то казался вечностью, то проносился коротким мигом, но точно как в тумане.

В полном молчании друзья поднимались по тоннелю вверх. Позади них тоннель менялся: весь пройденный путь теперь обрастал ответвлениями и тупиками.

Наконец они вышли на свежий воздух. Рассвет пурпурного цвета заливал красками мир. То, что видела Шона своими глазами, было невозможно передать словами. Горы расположились кольцом, а в середине стояла старая академия воздушников: неприступная, с гладкими стенами, высоченная гора небесно‑голубого цвета. Кое‑где в самой горе виднелись окна и балконы. Но вот, как только белые облака расступились, показалась она — сама академия: величественная, с белоснежными гранитными стенами, голубыми шпилями и пятью корпусами, соединёнными между собой мостами. Но как туда попасть, если между академией и горами лежала невероятная пропасть?

— Теперь дело за мной, — сказал Ник. Он начертил в воздухе руну и сделал резкий выпад ладонями в сторону академии. Поток воздуха вихрем точечно ударил в золотистую руну на здании, и навстречу им начал вырастать мост из толстого стекла.

15.Глава

Внезапно волна зелёного свечения вырвалась из лаборатории. Не просто света — это было нечто осязаемое. Воздух загустел, приобрёл вкус: горьковатый, травяной, как первый глоток весеннего отвара после долгой зимы. Пол под ногами завибрировал — негромко, басовито, словно где-то в глубине горы ударили по натянутой струне. Волосы на руках Шоны встали дыбом, а кожа покрылась мурашками — не от холода, а от того, как магия прошла сквозь тело, через каждую клетку, будто проверяя: ты ли это, та самая наследница, чья кровь только что влилась в формулу?

Мощный выброс окатил весь мир. Золотистые искорки устремились вниз, к земле, и Шона почувствовала, как что-то огромное и невесомое накрыло долины, леса, дороги, городки — всё, что она видела с высоты башни, и всё, что не видела. Воздух стал чище, легче. Будто кто-то наконец открыл форточку в доме, где столетиями не проветривали.

Дед Ника спустился к ним на балкон, взял молодых за руки и активировал портал в Межгорье. Шона увидела своими глазами, как люди стояли бок о бок с магами, сражаясь с ходячими мертвецами. Вот один из крестьян замахнулся топором на подгнившего мертвеца, а рядом молодая ведьма ударила в того же ходячего потоком воды, сбивая с ног. Крестьянин не отшатнулся от неё, не крикнул «прочь, ведьма!» — просто кивнул и добил упавшего.

Наконец искры магии некроманта осыпались на головы мертвецов, и те, словно хлопушки, с тихим, почти печальным звуком рассыпались мельчайшей трухой на белом снегу. Сотни тел — и вот уже только кучки серой пыли, которые ветер тут же подхватил и развеял. Битва кончилась не криком победы, а тишиной. Той оглушающей, невесомой тишиной, когда все разом понимают: больше не нужно.

Кто-то из магов опустил посох. Кто-то из простых людей сел прямо в снег и заплакал. Старая женщина-знахарка подошла к молодой ведьме и молча обняла её. Никто не произносил речей. Не нужно было.

Шона стояла на балконе, вцепившись в перила, и плакала — не от горя, а от того, что всё закончилось. Не от облегчения даже, а от самого факта: вот оно, свершилось. Мир, в котором можно жить.

Первые дни после победы были странными. Не праздничными, не ликующими — странно тихими, будто все, и маги, и люди, ещё не верили, что утро может наступать без страха.

Шона не покидала академию. Сначала потому что не могла: ноги не шли, тело словно забыло, как двигаться без напряжения. Потом потому что не хотела: боялась, что всё это сон, что стоит ступить за порог горного прохода — и всё вернётся: костры, цепи, запах гнили.

Девочки пришли в себя быстрее. Мики с головой ушла в лазарет: ходячие оставили после себя раненых, и её руки не знали отдыха. Лайла помогала в прачечной — привычная работа успокаивала, а стирать теперь приходилось не тюремные тряпки, а чистые льняные простыни, и от этого простого факта она каждый раз улыбалась. Дейли, Софи и Герда, те самые три подруги, которых они так долго искали, — те и вовсе вели себя так, будто ничего страшного не случилось. Они были счастливы просто быть рядом, и эта их лёгкость была как бальзам.