Дворянчик помолчал, потом уточнил:

— А… Они так делают?

— Делали бы постоянно, если бы могли.

— А шар?

— Шар показывает ложь. Темнеет он, когда врут.

— А если они скажут, что забыли?

— Тогда шар тоже темнеет.

— А если не знают, что нашли?

Лемар пожал плечами:

— Тогда не темнеет. Пустоши не любят честность, но шар — любит. Вопросы надо задавать правильно. Мы умеем. Вы тоже сможете задать.

Дворянчик посмотрел на договор уже иначе:

— Значит, все найденное, кроме комиссии, мое?

— Кроме доли группы. Обычно десятая часть после оценки. Если хотите лучших, условия могут быть другими. Но в целом да. Они рискуют, вы платите, мы следим, чтобы никто не думал, что он умнее всех.

— А если они не вернутся?

Лемар улыбнулся и развел руками:

— Тогда проверять будет некого.

Так дело и шло, Ничто, связанное с пустошами, не было идеальным, но работало достаточно хорошо, чтобы люди снова и снова приносили деньги.

У двери стоял охранник в кожаном панцире с нашитой металлической чешуей. Увидев Лемара, он выпрямился:

— Доброе утро, господин!

— Оно станет добрым, когда ты перестанешь орать мне в ухо, — процедил Лемар.

Охранник побледнел.

В зале собралось уже много людей.

У стойки спорили двое возчиков, требовавших проводника до северного тракта. На лавке сидела вдова в черном платке и сжимала в руках кошелек. Скорее всего, пришла искать мужа. Или сына. Все они приходили одинаковые: бледные, с надеждой в глазах и суммой, которой хватало разве что на то, чтобы им вежливо объяснили очевидное.

Если человек пропал в Мертвых пустошах, он либо мертв, либо скоро будет мертв.

И лучше бы ему уже не возвращаться.

У стены трое пустошников рассматривали доску контрактов. Один щурился, читая условия, второй чесал шрам на шее, третий булькал из фляги, хотя утро едва началось.

Лемар поднялся на второй этаж, к себе в кабинет и тут же столкнулся с помощницей Мирой.

— Добр…

— Если ты тоже сейчас соврешь про доброе утро, я буду штрафовать всех подряд.

— Тогда просто утро, господин.

— Уже лучше.

Она открыла перед ним дверь.

Кабинет встретил тишиной, прохладой и запахом дорогого дерева. Большое окно выходило на западную стену города. За ней тянулась серая полоса равнины, а дальше, где утренний туман лежал плотнее и ниже, начинались они — Мертвые пустоши.

С такого расстояния и высоты она казалась почти мирной.

Почти…

Лемар сел в кресло и открыл нижний ящик стола, достал пузатую бутылку и невысокий бокал. Налил на два пальца.

Глоток — и жидкость обожгла язык, прокатилась вниз тяжелым теплом.

Уже лучше…

Сейчас голова пройдет, и все будет… терпимо. А может, и неплохо.

На столе лежали утренние бумаги.

Заявки на сопровождение, заявки на оценки реликвий. Жалоба от женщины, которая утверждала, что ее муж ушел с отрядом «Сынов» и не вернулся.

Потом Мира составит ответ: «Пустоши представляют естественную угрозу жизни. Контора не несет ответственности за смерть лиц, не являющихся нанятыми сотрудниками по прямому контракту».

Хах.

Потому что контора не несла ответственности даже за тех, кто шел по прямому контракту.

Большинство умирали, и только одна группа держалась уже долгие годы.

Группа Боримара.

Леонтар хмыкнул.

Боримар возвращался всегда.

Они и сейчас на задании, в пустошах. Заказчик — Бреган Улс, купец средней руки, перекупщик реликвий, а если честно, то просто неприятная жаба с толстыми пальцами и удивительной способностью продавать в столице мусор по цене серебра.

Доля группы — десятая часть найденного после оценки. Комиссия конторы — пятнадцать процентов от общей стоимости контракта плюс отдельная оплата артефакта связи.

Лемар откинулся в кресле и выпил еще.

Сегодня Боримар должен вернуться.

Этот пройдоха из тех людей, которые в пустоши чувствовали себя лучше, чем в городе. Его пятерка ходила уже третий год. И да, не по самым глубоким маршрутам, но давала стабильный результат.

И Лемар знал почему. Но было ли ему до этого дело?

Стабильность дороже героизма.

Героев хоронили.

Стабильные люди приносили прибыль.

Лемар сделал еще глоток.

За дверью послышались быстрые шаги. Хм. Лемар знал, что Мира обычно движется степенно, как и положено помощнику важного человека. Но сейчас шаги были слишком частыми, хотя так же отдавали эхом цоканья каблуков.

Плохо.

Дверь открылась после короткого стука.

— Господин Лемар, там…

Он не поднял головы от бумаги.

— Если там опять вдова, скажи ей, что прием по личным трагедиям после полудня.

— Это… Бреган Улс.

Перо в руке Лемара замерло. Бреган Уилс? Для него в пустоши ушла группа Боримара…

— Утром?

— Да. Он…

— Что?

— Он очень зол.

Маленький человечек за правым глазом ударил молоточком сильнее.

— Насколько?

— Он назвал меня подстилкой пустошной крысы. — Мира поджала губы.

— Хм. Как-то… Невежливо.

— И сказал, что, если его сейчас не впустят, он разнесет нижний зал. И он уже врезал охраннику, а тот, как вы и велели, мирно терпит все от важных клиентов.

Лемару захотелось сглотнуть. День готов был окончательно испортиться.

— Впусти.

Мира отступила.

Красномордый Бреган Улс вошел так, будто кабинет принадлежал ему. Вернее, он просто ввалился на всех парах негодования.

— Ты! — выкрикнул он с порога. — Ты говорил, что это опытные парни!

Леонтар поднялся ему навстречу:

— Доброе, кхм, утро, Бреган…

Бреган визжал:

— Ты говорил — профессионалы! Ты говорил — лучшие! Кого ты мне дал, Лемар? Кого⁈

Голос бил по вискам хуже молоточков.

Лемар прикрыл глаза:

— Бреган…

— Я заплатил тебе столько, сколько другие за год не платят! Я оформил все по твоим правилам! Контракт, печати, кровь, доля, проклятая комиссия! А ты мне подсунул кого⁈

— Послушай…

Тот продолжал орать.

Лемар открыл глаза и рявкнул:

— В чем дело⁈

Бреган тяжело задышал. Грудь под кафтаном ходила ходуном.

Он зашарил по карманам и рывком вытащил амулет на тонкой цепочке.

— Вот! — Бреган ткнул им вперед. — Смотри!

Лемар не сразу понял.

Амулет был стандартный.

Серебряная оправа, пятигранный камень внутри, тонкие перегородки, делившие его на пять одинаковых ячеек. Контрактный камень, дорогой, но не редкий. Такие использовали для вылазок, когда заказчик хотел видеть, жива ли нанятая группа.

Перед выходом в Мертвые пустоши каждый участник капал на камень кровью. Артефакт принимал связь, и ячейка загоралась теплым красным светом.

Пять людей — пять огней, пока они живы, огонечки светятся.

Но сейчас… Камень был серым.

Все пять ячеек погасли.

Лемар смотрел на него несколько секунд.

Потом еще несколько.

— Когда? — спросил он.

Бреган моргнул.

— Что?

— Когда погас?

— Не знаю! Ночью? Утром? Я проснулся оттого, что эта дрянь стала холодной. Я держал его. Контролировал. И все! Все пять! Пять! Ты понимаешь, что это значит?

Лемар понимал, конечно.

Боримар, а еще Тисер — Два ножа. Лысый Энги. Харгон с железной челюстью. И Ловчий Мельк, их маг, маленький мерзкий человек с голосом ребенка и привычкой улыбаться, когда кто-то кричит от боли.

Лучшая пятерка пустошников.

Хотя лучших не существовало. В пустошах слово «лучший» обычно означало «пока не сдохший».

Но Боримар был надежен. И главное, он не был идиотом. Он выживал лишь благодаря своему маленькому секрету.

Именно поэтому Лемар рекомендовал его богатым заказчикам.

Боримар почти никогда не возвращался пустым.

Потому что Боримар не лез глубоко. Не искал аномалии, если их можно было обойти. Не совался в руины, не схватывался с мертвяками.

Он специализировался на людях.

На тех, кто уже возвращался с добычей…