А вот третья…
И тут меня ударило воспоминание. Вчера ночью, перед тем как потерять сознание от боли…
— Там что-то было, — я потер виски, — вроде дым. Точно, дым…
Выбор стал очевиден…
Дорога была прямой, словно стрела. Я шел по обочине, почти полностью скрытый в высокой траве. Выходить на дорогу я не стал — слишком уж открытая местность.
Идти было легко. Солнце пригревало, а легкий ветер приносил прохладу от недалеких гор.
Два или три раза за время пути я натыкался на подозрительные кусты, среди ветвей которых белели скелеты мелкой живности, заметил несколько подозрительных ям, в которых росла трава, отличающаяся по оттенку от растительности вокруг, и лужу идеально круглой формы, в которой пузырилась жидкость ярко-алого цвета, сильно напоминавшая кровь.
Я прошел, по моим ощущениям, несколько часов. Солнце стало клониться к закату.
— Возвращаться уже поздно, — я оглянулся, — только вперед! Отступать некуда, позади… да ничего, по сути, так что движемся вперед…
Дорога резко вильнула, и я, миновав поворот, увидел несколько домов.
Домики были разномастные — один деревянный с соломенной крышей, еще один из грубо обработанного камня, крытый тесом, и третий — самый просторный, из красного кирпича. Черепица багровела в лучах солнца.
— Вот я и нашел место, где жили три поросенка…
Чуть дальше я разглядел еще дома…
Некоторые остались без дверей, в крышах зияли дыры. Другие выглядели вполне целыми.
Осторожно, стараясь не шуметь, я подошел к ближайшему дому.
— Есть кто живой? — На ответ я не надеялся, но молчать не хотелось.
В доме царил кавардак: мебель разломана, в стенах дыры размером с кулак, печь у дальней стены разбита…
— Здесь жгли костер.
Я присел на корточки рядом с печью и прикоснулся к золе.
Холодная. Огонь разводили давно…
Но все же разводили. В этом мире есть живые люди, не только зомби и скелеты, но и нормальные человеческие существа. Этот факт меня воодушевил.
Я осмотрел еще несколько домов — картина везде примерно одинаковая. Все разломано и разбито, следы борьбы повсюду.
Однако я не наткнулся пока ни на один скелет, ни на один труп…
Оставив позади первые три дома, я пошел в глубь поселения. По главной улице: она самая широкая и прямая, значит главная.
Она оканчивалась чем-то вроде площади, наверное, здесь проводились какие-то общие собрания жителей…
«Вот, видимо, здесь и проходил последний сбор…», — подумал я, увидев, что вся площадь усеяна телами.
Тут и скелеты с раздробленными головами, и несколько зомби, искромсанных почти до состояния фарша…
Дома, окружавшие площадь, смотрелись получше, чем те три здания на окраине. Один дом больше походил на усадьбу: над широким порогом нависал балкон второго этажа, а в распахнутые настежь двери могла проехать пара лошадей…
— А, нет, не могла.
Подойдя ближе к дому, я увидел, что в дверях и правда лежат два лошадиных трупа. Кони, видимо, рвались внутрь, но не смогли протиснуться в проем.
Света хватало, и я сумел заглянуть в дом. Так и есть — отсеченные конские головы валялись в глубине комнаты.
Переступать через трупы животных я не рискнул.
Сгущались сумерки. По моей спине пробежал холодок — не очень-то хотелось проводить ночь в окружении всех этих костей…
Мелькнула мысль свалить отсюда к чертовой матери, но куда валить-то?
Возвращаться в башню я больше не собирался — толку-то в ней торчать? Я не принцесса из сказки, чтобы сидеть и ждать, пока меня принц спасет…
Чтобы чего-то добиться, надо что-то делать, причем чаще всего то, что не хочется, и то, что страшно…
Только так человек растет, прогрессирует. У всякого развития есть цена. Уж в этом-то я убедился за последние две ночи на собственной шкуре…
Продолжаю осматривать площадь, обхожу дома. Присматриваюсь…
Дома довольно старые, судя по стенам, по износу камня, никак не меньше трех сотен лет, если, конечно, местная эрозия не выветривает булыжники за пару месяцев…
Увлеченный изучением местной архитектуры, я чуть не пропустил важную находку.
— Вот уж не думал, что буду радоваться свежему трупу, как родному…
Растерзанный человек лежал на спине у стены одного из домов. Без руки, ее словно зубами вырвали из тела. Лица на нем не было. Причем буквально — на голове одна сплошная рана, и вообще зрелище жуткое: живот вспорот, внутренности частично разорваны, частично отсутствуют…
Я заставил себя осмотреть труп внимательнее…
— А был бы на моем месте кто помладше — уже бы в обморок грохнулся, — я присел на корточки рядом с телом, — а мне в девяностые и не такого насмотреться пришлось. И кровь я смывал не только с артефактов, но и с денег…
Быстро обхлопываю карманы мертвеца — пусто. Обидно, но терпимо.
Сапоги…
— Да вы издеваетесь, — возмущению моему нет предела, — первая приличная обувь в этом мире, и та девчачьего размера…
С досадой отбрасываю сапоги в сторону. Поживиться нечем…
Хотя… Не с пустыми же руками этот тип сюда пришел? Если нет ничего в карманах, значит, должен быть мешок с припасами.
То, что человек этот не местный, я заключил по одежде. На валявшихся на площади зомби и скелетах сохранились фрагменты ткани, но у свеженького мертвеца она была совсем другого цвета и более тонкой выделки, как если бы городской модник приехал в деревню: его там за километр видно. Жалко, что и камзол мертвеца, и штаны были настолько сильно порваны и погрызены, что переодеваться в них я не видел никакого смысла. Даже куски наплечной брони погнулись, я бы даже сказал, их кто-то пожевал, и они уже не годились для защиты.
Рядом с трупом не нашлось мешка с припасами. А без него тут никак. Это вам не двадцать первый век, где даже на Эвересте поставили автомат с едой, а доставку можно заказать хоть на дно Марианской впадины. Тут без припасов в путешествие не отправляются.
Раз мешка нет, значит, либо покойник где-то неподалеку его оставил, либо его кто-то забрал, возможно, он был не один…
Мысль эта меня и обрадовала, и встревожила. Вряд ли местные жители будут благосклонно относиться к чужаку, скорее я бы поставил на то, что они попытаются чужака убить…
Пока, во всяком случае, меня никто убивать не пытался, что уже было неплохо.
Продолжаю осмотр домов. Внимательно присматриваюсь и прислушиваюсь, меч в руке. Позади одного из домов замечаю кустарник. С виду куст как куст. Зеленые листочки, розовые цветочки — вообще ничего страшного, идиллия…
— Да щас, — я резко отпрыгиваю прочь от куста, — ученый уже. В этом мире вернее всего убьет тебя то, что выглядит вполне мирно.
[ОЦЕНКА — ур. 3
Мертвая невеста
Тип: кустарник
Состояние: активное, 4 года
Опасность: высокая
Особенности: шипы содержат некротический яд.
Открыто: 4 / 5]
Примечание: Получил название из-за древнего обычая: юноша, желающий вступить в брак, должен был принести будущей жене этот цветок. Считалось, что этим он докажет серьезность намерений. Невеста же обязана была хранить цветок до свадьбы и сжечь его в свадебном костре. Однако из-за крайней ядовитости до свадьбы доживала лишь одна девушка из десяти.
— Вот это кустик! — Я отошел еще дальше. — Это кому ж взбрело в голову выращивать это рядом со своим домом? Хотя если они такое невестам дарили…
С крыши следующего здания что-то свисает. Присмотрелся.
— А вот и приятель того бедолаги…
* * *
Тело мужчины лежало на самом краю крыши, одна рука свисала.
Подхожу ближе. Все тело мертвеца покрывали странного вида раны — мелкие, глубокие, его будто клевал кто-то.
Я всмотрелся в чистое, но уже начинающее темнеть небо:
— Не хотелось бы встретиться с этими птичками.
И, опять никакого мешка с припасами, ни котомки, ни рюкзака, ни чемодана.
