– Я вам обещаю, на зачёте будет жарко! – строго слышалось из конца коридора.
– Что ты тут ходишь, как дятел по поляне? – голос из третьей аудитории. Что ответили, я не слышала, но мне было смешно. Мне кажется, это первый раз, когда я засмеялась с тех пор, как умер Андрей. Я как будто наказывала себя, непонятно за что, запрещая себе любые простые удовольствия, доступные обычным людям. Даже смех спустя полгода вызвал у меня чувство вины. Его больше нет и уже никогда не будет рядом, а я продолжаю жить и смеюсь.
Я дошла до читального зала, где меня дожилась Нина, чтобы помочь с курсовым проектом. В дверях стоял Арсений, нависнув над испуганной первокурсницей.
– Мне легче языком болтать, чем руками водить! – говорил Маслов. – Ты хоть видела этот станок?
– Нет, – тихо ответила девочка.
– Я тебе покажу, – сказал он. – Пойдём в подвал!
Тут Арсений заметил меня и потерял интерес к девочке.
– Приветики-пистолетики, малышка! Как спалось?
Пользуясь моментом, девочка подхватила тубус и убежала к выходу. Я не ответила ему и прошла в читальный зал.
– Что, заблокировала меня? – прошептал Маслов. В зале нельзя было громко разговаривать. – А я тебе еще видео отправлял.
Арсений шел за мной по пятам и не затыкался.
– Смотри! – сказал он, пихая свой смартфон мне под нос. Видео было ускорено. Он гладил себя рукой и стонал. В тишине читального зала все было хорошо слышно. На нас начали обращать внимание другие студенты, которые пришли готовиться к экзаменам и зачетам.
– Смотри до конца! – не отставал Маслов. Я не выдержала и оттолкнула его руку. Смартфон упал на пол экраном вверх. Видео не остановилось, но замедлилось. “О, да, дааа, вот так…” – хрипло доносилось из динамиков. Слышно тяжелое дыхание. Маслов поднял телефон. Видео закончилось.
– Зря не досмотрела! – сказал он, идя за мной. – Там самое интересное было. Специально для тебя записывал, чтобы ты знала, к чему быть готовой. Все это могло бы быть у тебя на животе. Или на спине. Или на твоих малышках. А может и во рту… Или даже внутри, если ты хочешь, но нам сейчас не нужны новые проблемы. Как ты хочешь?
Я резко развернулась – так, что Маслов оказался близко и резко ударила его коленом между ног. Он согнулся пополам и закряхтел. Кто-то крикнул “Молодец!”, несколько людей даже зааплодировали. Маслов тем временем выпрямился и осторожно пошёл обратно.
– Подожди, сучка, еще сама прибежишь.
Нина сидела в самом конце длинного читального зала и ждала меня. От злости меня всю трясло внутри. Он довел меня. Я не выдержала и врезала ему. Боюсь, что теперь будет еще хуже.
– Ты все видела? – спросила я Нину.
– Да. Наконец-то, он получил по яйцам. Давно нарывался.
– Как же он достал. Я даже не знаю, кому пожаловаться, и стоит ли это делать.
Мне нужно было доделать описание курсового проекта. Дописать несколько страниц, заключение и титульный лист. Нина помогала мне. В читальном зале было тихо. За полтора часа я доделала почти все, что нужно.
– Тебе много осталось писать? – спросила Нина. – Нам ещё нужно успеть распечатать всё это!
– Пол страницы и титульный лист, – ответила я, не отводя глаз от экрана.
– Ути мои цыпля-а-а-точки!
Этот ласковый голос был знаком всем посетителям читального зала. Рядом с нашим столом появилась маленькая старушка с двухлитровой бутылкой воды в руке.
– Что, разгова-а-аривать любите? С вами пообща-а-аться может?
– Здравствуйте, – почти шепотом сказали мы с Ниной, еле сдерживая смех.
– Вы посмотрите на них! В курточках! – возмутилась старушка. – Вы что, приказ ректора не читали?
– Мы уже почти уходим, – тихо отвечала Нина, собирая в пакет тетради и учебники, разбросанные по всему столу.
– Выходите! – подгоняла она. – С куртками и водой нельзя!
– Кристин, давай, ты в столовой титульник допишешь. В нашей читалке нельзя четыре вещи. Спать, чертить, работать с ноутом и разговаривать.
– А ещё сидеть в куртках и пить, – добавила я, вешая на плечо сумку с ноутбуком и направляясь к выходу. – Вот где она была, когда Маслов меня доставал?
– Мега-бабуля, – смеялась Нина. – До третьего курса я каждый день тусовалась в читалке. Я же ботанка. Курсовые тут писала, газеты старые читала. У неё есть интересная подборка «Московского Комсомольца». Да и советы она хорошие даёт. По поводу мальчиков…
– Рожать! – донеслось из приоткрытых дверей читального зала. – Рожать вам надо, девочки!
Бабушка уже забыла о нас и воспитывала других студентов. Нина рассмеялась.
– Я пойду быстро покурю, а ты жди меня в столовой, – сказала она и побежала вниз. За этот выходной мне хотелось успеть как можно больше. Будет отлично, если за сегодня я смогу получить сразу два зачета.
– Кристина? – рядом неожиданно появился Давид Александрович. Он тоже спускался вниз. Мы остановились между этажей. – Вчера вечером нехорошо получилось с этими бутылками воды. Лифты не работали, и вам пришлось тащить их наверх. Извините, пожалуйста. Ольгу и меня. Если бы я знал, то помог вам.
– Ничего страшного, – ответила я, не зная, что еще сказать. – Со мной все в порядке. Давид Александрович, я сама хотела к вам подойти. Я видела зачетку. Вы поставили мне экзамен…
Я чувствовала страшную неловкость перед ним и с трудом подбирала слова, чтобы нормально выразить свои мысли.
– Не нужно было, правда, – сказала я. – Как-то неудобно получилось. Я правда думала о пересдаче. Я бы все выучила и сдала, но… мне непонятно, почему вы поставили мне экзамен. Я пропустила весь семестр, и я не была готова.
– Кристина, я вас помню еще с подготовительных курсов. Вы были одной из самых сильных учащихся. У вас хорошая зачетка. До этого года. Я не знаю, что у вас случилось. Но знаю, что девушка не пойдет просто так работать в доставку. Бывает всякое. Думаю, у вас были причины пропустить этот семестр. И вообще, маркетинг не профильный предмет на вашем курсе.
Сегодня Давид был в сером свитере и джинсах. А вчера вечером, когда я привезла воду, на нем было только светлое полотенце… От него приятно пахло свежим и резким ароматом. Он был красив без очков, но в очках казался почему-то еще более привлекательным. Левин смотрел на меня спокойно и внимательно. Я не могла отвести глаз от его лица. Густые брови, серые глаза, красивый нос, мелкие родинки на лице, губы… Линия подбородка и шея. В руках он держал закрытый ноутбук. Крупные ладони с красивыми пальцами. Без колец. Я зависла рядом с ним. Это было заметно и страшно неудобно.
– Не переживайте, – сказал он, прервав молчание. – Все наладится.
– Спасибо вам, – ответила я. – И извините, еще раз.
– Вам не за что извиняться. Если будет нужна помощь, обращайся.
Давид оставил меня и быстро спустился вниз. Я чувствовала себя пьяной. Когда я спустилась в столовую, Нина уже ждала меня. Мне оставалось работы на пятнадцать минут, но я никак не могла сосредоточиться и дописать эти полторы страницы. Мы сидели за крайним столом у стены.
– Я не ела почти сутки, – сказала я. – Со вчерашнего обеда.
– Иди, купи нам что-нибудь, а я пока доделаю титульный лист, – предложила Нина, глядя на мои страдания.
– Что ты будешь?
– Купи мне три сосиски и чай.
Я дошла до прилавка и отстояла пять минут в очереди. Сосиски были бледно-розовыми с серым оттенком, выглядели не очень.
– По-моему, сосиски не очень свежие, – сказала я, подняв глаза на молодого повара на раздаче.
– Ну что вы! – отвечал повар, сделав серьёзное лицо. – Если бы они были не свежие, мы бы их в пиццу положили.
Я взяла две упаковки крабового салата, три сосиски, два чая и два кекса с изюмом, расплатилась и вернулась за стол вместе с подносом.
– Тебе тут кто-то обзвонился с незнакомого номера, – сказала Нина.
– Маслов, наверное. Я вчера его заблокировала. Никак не успокоится.
Телефон снова зазвонил. Я выключила звук. Мы пообедали, после я распечатала описание для курсовой и защитила ее на “хорошо”. Потом мне еще раз повезло, и я получила недостающий зачет – мне его поставили, не дослушав до конца, мой ответ.
