Запах её духов окутал меня — нечто экзотическое, пьянящее, с нотками сандала и жасмина. Дорогой, слишком дорогой аромат для Ржавого Порта. Она придвинулась ещё ближе, её губы были в нескольких сантиметрах от моих. Я почувствовал, как участилось моё дыхание, как напряглись мышцы живота, как тепло разливается по телу, концентрируясь ниже пояса.
Моя реакция не укрылась от неё — её зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, на губах появилась хищная улыбка. Это была не просто соблазнительная игра — это была охота, и я, несмотря на всю свою настороженность, начинал поддаваться её чарам. Она чуть прикусила нижнюю губу, медленно провела языком по контуру рта и слегка наклонила голову, будто собираясь поцеловать меня.
И в этот момент сквозь пелену возбуждения пробилась отрезвляющая мысль.
Что-то здесь было категорически не так. Дочь Никонова пытается соблазнить меня, когда её отец буквально находится за стеной? Слишком явная ловушка, слишком грубая игра. Хотя, может, именно поэтому она могла сработать — своей очевидностью дерзостью и желанием заполучить запретное.
— Знаешь, с того момента на ринге я не могу перестать думать о тебе, — прошептала она, наклоняясь ближе.
Её дыхание коснулось моей шеи, лёгкое и тёплое, вызвав непроизвольную дрожь вдоль позвоночника. Я почувствовал, как волоски на руках встают дыбом — тело реагировало помимо моей воли.
— Такой сильный, такой… необычный, — последнее слово она произнесла с особым акцентом, словно наделяя его дополнительным значением.
Её глаза скользнули к моей груди, задержавшись точно на месте, где под рубашкой скрывался амулет. Не просто в ту область — а именно туда, с пугающей точностью. Затем она как бы невзначай провела пальцами по моей груди, но это прикосновение не было случайным. Её рука остановилась прямо над артефактом, чуть надавила, словно пытаясь почувствовать его форму через ткань.
Меня как ледяной водой окатило. Всё возбуждение мгновенно схлынуло, уступив место холодной ясности. Она искала что-то под моей рубашкой. Амулет. Родовые артефакты были редкостью, но многие аристократические семьи имели подобные реликвии. Она проверяла, не принадлежу ли я к какому-то древнему роду.
Я перехватил её руку, не позволяя продолжить исследование. Теперь всё встало на свои места. Её интерес ко мне был лишь частью какого-то плана Никонова.
Очередной тест. Очередная проверка.
Я мягко, но решительно отстранился, стараясь сделать это без явного отторжения. Не оттолкнул — просто сделал плавный шаг назад, высвобождаясь из опасной близости. В конце концов, мне всё ещё нужно было сохранить хорошие отношения с Никоновым, по крайней мере, до тех пор, пока мы с Кристи не выберемся из этого города.
— Извини, но это не самое подходящее время и место, — сказал я, отступая на шаг.
В её глазах промелькнуло удивление — чистое, неподдельное, словно она впервые столкнулась с чем-то, чего не могла предвидеть. Но вместо отступления она решила сменить тактику.
— Ты слишком напряжен, — прошептала она и внезапно развернулась, прижавшись ко мне спиной.
Её тело изогнулось в плавном, почти кошачьем движении. Она откинула голову мне на плечо, прижимаясь так тесно, что между нами не осталось пространства. Через тонкий шёлк платья я чувствовал жар её тела, каждый изгиб, каждый контур. Она слегка качнула бёдрами, её ягодицы недвусмысленно прижались к моим бёдрам. Это был уже не изящный танец соблазнения, а прямая, почти грубая атака.
— Перестань думать, — выдохнула она, повернув голову и почти касаясь губами моей шеи. — Просто возьми то, что предлагают.
Её руки нашли мои и направили их на свою талию. Я почувствовал, как пальцы скользят по шелковистой ткани, ощущая жар тела под ней. Дыхание сбилось, сердце заколотилось где-то в горле. Кровь прилила к нижней части тела — реакция была естественной, инстинктивной, и скрыть её было невозможно.
Алиса это почувствовала. Тихий, довольный смешок сорвался с её губ. Она чуть сильнее прижалась, чуть настойчивее откинула голову мне на плечо. На мгновение у меня закружилась голова — от её запаха, от ощущения её тела, от дерзости и откровенности предложения. Комната словно поплыла перед глазами, все мысли о ловушке и опасности начали растворяться в тумане первобытного желания.
Но именно в этот момент, на самом краю пропасти, сквозь туман удовольствия пробилась кристально ясная мысль: если я сейчас поддамся, то проиграю. Не просто уступлю искушению — я проиграю в той большой игре, которую ведет Никонов. Я стану пешкой, которой он сможет манипулировать. И что ещё хуже — я предам Кристи, единственного человека, который верил в меня даже тогда, когда я сам в себя не верил.
Собрав последние крупицы воли, я мягко, но твердо положил руки на плечи Алисы и отстранил её. Кажется, это потребовало больше силы воли, чем любой из моих боев.
— Нет, — сказал я, голос звучал хрипло, дыхание сбивалось. — Хватит.
Сначала в её глазах мелькнуло удивление, даже растерянность — словно она впервые столкнулась с отказом. Но удивление быстро сменилось яростью. Она отступила, словно ей стало неприятно моё прикосновение. Идеально очерченные губы сжались в тонкую линию, руки непроизвольно сжались в кулаки, прежде чем она взяла себя в руки.
— Ты совершаешь ошибку, — процедила она сквозь зубы. — Никто не отказывает мне. Никто! — Её тон стал ледяным, в нём проскользнуло явное презрение. — Дело в той девчонке из трущоб? Той черноволосой, что всегда держится рядом с тобой? Брось, ты достоин большего.
Она произнесла слово «трущобы» с таким пренебрежением, будто говорила о чём-то, прилипшем к её дорогим туфлям. О чём-то грязном и недостойном внимания.
Образ Кристи тут же возник перед глазами, яркий и живой — её решительный взгляд, когда она отстаивает то, во что верит; её упрямо поджатые губы, когда она злится; то, как она закусывает губу, когда волнуется или сосредотачивается. И тот поцелуй… наш первый настоящий поцелуй, неуверенный и искренний, без притворства и расчёта. Кристи была настоящей — каждой своей частичкой, каждым движением, каждым словом. Нет, я точно не готов был это предать.
— Дело не в этом, — соврал я, хотя мысли о Кристи действительно укрепили мою решимость. — Просто вся эта ситуация кажется мне… странной.
Алиса не сдавалась. Её самоуверенность была почти осязаемой — девушка, привыкшая получать всё, что хочет, простым щелчком пальцев. Она сделала шаг вперёд, снова сокращая дистанцию между нами, и провела тонкими пальцами по моей груди. Её прикосновение было лёгким, почти невесомым, но в то же время настойчивым. Пальцы скользили по ткани рубашки, очерчивая контуры мускулов, задержавшись опасно близко к месту, где под тканью скрывался амулет.
От её прикосновения по коже пробежала дрожь — странная смесь напряжения и нежелательного возбуждения. Тело реагировало на красивую женщину, как и положено телу молодого мужчины. Но разум оставался настороже, не позволяя поддаться инстинктам.
— Странной? — она выгнула идеальную бровь, глядя на меня снизу вверх. В полумраке кабинета её глаза казались темнее и глубже. — Привлекательная девушка проявляет к тебе интерес. Что тут странного?
Её пальцы двигались медленно, исследуя контуры моей груди через ткань рубашки. В этих движениях чувствовался опыт, уверенность женщины, знающей, чего она хочет и как это получить. На секунду я поймал себя на мысли, что мне интересно, насколько далеко она готова зайти в своих попытках. Насколько далеко зашла бы игра, если бы я поддался? К чему бы это привело?
Но я сразу же отбросил эту мысль, как опасную и ненужную. Я снова отступил, увеличив дистанцию между нами. Тепло её тела, запах духов, гипнотическое воздействие её голоса — всё это осталось позади, и я снова мог мыслить яснее.
— Странно то, что ты — дочь Никонова, а он буквально за этой стеной. И всё это похоже на какую-то игру.
Алиса мелькнула чем-то, похожим на уважение. Или, может быть, раздражение от того, что её тактика не сработала. Но оно тут же сменилось холодным расчётом. Она остановилась, изучая меня с новым интересом, словно я оказался не той добычей, что она ожидала. Чуть склонив голову набок, она внимательно всматривалась в моё лицо, будто пыталась разгадать головоломку, пазл, который не складывался по задуманному плану.
