— О, какъ разъ! Соберемъ мальчиковъ и посвященіе можетъ произойти въ эту же ночь.
— Произойдетъ что?
— Посвященіе.
— Это что такое?
— Это значитъ, что всѣ клянутся стоять другъ за друга, не выдавать никогда общихъ тайнъ, даже если изрубятъ тебя въ куски, и убивать всякаго, кто обидитъ кого-нибудь изъ шайки; и убивать не только того, но и весь его родъ!
— Это весело… страсть какъ весело, Томъ!
— Еще бы! И клятва такая приносится всегда въ полночь, въ самомъ уединенномъ мѣстѣ, въ самомъ страшномъ, какое только можно найти… Въ какомъ-нибудь заколдованномъ домѣ всего лучше, но они всѣ разворочены теперь.
— Во всякомъ случаѣ, хорошо что въ полночь, Томъ!
— Да. И клятву приносятъ на гробу, и подписываются кровью.
— Вотъ это на что-нибудь похоже! Куда лучше, чѣмъ быть пиратомъ. Я буду выдерживать у вдовы, хотя бы сгнить мнѣ пришлось. И когда я вышколюсь такъ, что буду настоящимъ, правильнымъ разбойникомъ, и всѣ станутъ толковать о томъ, ей можно будетъ гордиться тѣмъ, что она вытащила меня изъ грязи.
ЗАКЛЮЧЕНІЕ
Этимъ кончается моя хроника. Въ ней изложена исторія мальчика, и потому она должна окончиться здѣсь; далѣе она стала бы уже исторіей взрослаго. Когда пишется повѣсть о взрослыхъ людяхъ, то авторъ знаетъ, чѣмъ закончить, — именно бракомъ. Но когда пишешь объ отрокахъ, то надо покончить тамъ, гдѣ покажется лучше.
1876
