Я не мог больше ждать. Я долго сдерживался, но ждал ответа на этот вопрос очень, очень долго. «Почему ты исчез?»

Мой отец помолчал. «Наконец-то произошло то, от чего я не смог отвернуться», — произнес он наконец. «Мне пришлось выбирать. Остаться с Крылатыми или уйти».

«Что это было?»

«Тебе лучше не знать».

Я нахмурился.

«Я имею в виду буквально», — сказал отец. «Тебе лучше не знать. Потому что тогда, если кто-то из полиции или Крылатых спросит тебя об этом, тебе не придется лгать, когда ты скажешь, что не знаешь».

«Полиции...?»

«Ну, скорее всего, не полиции», — поправился отец. «Крылатые не могли взвалить всю вину на меня — слишком много грязи. Поэтому им пришлось замять дело. А я тем временем исчез. У меня было как раз достаточно времени, чтобы оставить тебе письмо, прежде чем пришлось бежать».

«Почему?»

«Потому что я знал, что первое место, где Крылатые начнут искать меня, - это у тебя», — сказал отец. «И если они не смогут сразу поймать меня, их следующим шагом было бы отправиться за тобой. Это не хорошие люди, Стивен. Они не играют по правилам. Похищение ребенка и угрозы причинить ему вред или убить, если родитель не будет сотрудничать, — это абсолютно в их стиле».

«Тогда почему они не...?»

«Потому что я приложил много усилий, чтобы этого не произошло», — сказал отец. «Как только я понял, что ты можешь стать мишенью, то начал готовиться. Каждый раз, когда я был с другими парнями на работе и заходит разговор на эту тему, я рассказывал, как плохо у нас с тобой складываются отношения и как я подумываю просто уйти и никогда не возвращаться. Вероятно, у Крылатых есть парни, которые даже никогда не встречали меня, но думают, что мы с тобой абсолютно ненавидим друг друга, настолько я убедительно это преподносил. Так что, если ты когда-нибудь столкнешься с ними, они, вероятно, будут считать, что у тебя самый серьезный случай «проблем с отцом», известный человечеству».

«Э-э, спасибо».

«Не за что. Следующим шагом было убедиться, что они не смогут со мной поговорить. Довольно сложно шантажировать кого-то, если у тебя нет возможности связаться с ним. Я не мог спрятать или охранять тебя настолько хорошо, чтобы они не смогли тебя достать, но мог исчезнуть настолько хорошо, чтобы они не смогли меня найти. Вот что я и сделал».

«Ты мог взять меня с собой».

«Нет, не мог».

«Я бы поехал, если бы ты попросил».

«Да, и именно поэтому я этого не сделал. Ты не понимаешь, на что бы подписался. Послушай, Стивен, я знаю, что твоя жизнь была тяжелой в последние несколько лет, но как бы тяжело ни было, сколько бы тебе ни пришлось пережить, у тебя все равно была жизнь. У тебя были друзья, работа, нормальное жилье. Тебе не приходилось спать в гостиничных номерах с пистолетом под подушкой».

«Ты все равно мог дать мне выбор», — нахмурился я. В моем голосе слышалась обида, но я ничего не мог с этим поделать.

«Нет, не мог», – отрезал отец, подчеркнув это слово. «Если бы ты связал себя со мной, у тебя не было бы никаких шансов на нормальную жизнь, никогда. Я вляпался во всю эту дурацкую историю, потому что хотел тебе помочь».

«И ты даже не подумал хотя бы спросить?»

«Нет», – решительно ответил мой отец. «Я знал, что ты хочешь, чтобы я остался. Знал, что, уехав, я сделаю твою жизнь довольно тяжелой и одинокой на долгое время. Но когда у тебя есть дети, твоя задача — делать то, что лучше для них, а не то, что сделает их счастливыми прямо сейчас. Я ненавижу себя за то, что оставил тебя одного так надолго, и если бы мог вернуться назад, то многое бы сделал по-другому. Но уехать... это не одно из таких решений. Учитывая ситуацию, я без колебаний опять поступил бы так же. Независимо от того, насколько это больно».

Я открыл рот, чтобы ответить гневной тирадой, но остановился. Почему я так себя веду? Я пришел поговорить с отцом, а не ссориться с ним. Я уставился в пол, и чувства улетучились.

Неловкая тишина затянулась. «Продолжать?» — спросил отец.

Я кивнул.

«Когда я уехал, то знал, что Байрон будет пытаться меня найти», — продолжил отец. «Не думаю, что лично ему было до этого дело, но это не имело значения. И я знал, что первое, что он сделает, это приставит людей следить за тобой. Это была та же работа, что и у меня».

«Да, я знаю. Тот белый Форд».

«Белый Форд Фиеста с номерами 2009 года», — согласился отец. «Каждый раз, когда я появлялся, он был там. Ты когда-нибудь задумывался, почему это была одна и та же машина?»

«... Нет?»

«Я имею в виду, так ты и смог ее заметить, верно? Та же машина, те же номера, каждый день?»

«Да...»

«Так что, если ты следишь за кем-то, это не лучший способ, верно? Даже человек, который не обучен замечать слежку, если каждое утро видит одну и ту же машину у своего дома, в конце концов поймет. И исправить это не так уж и сложно. Большая часть затрат на слежку приходится на оплату труда людей. Сменить машину не так уж и дорого». Отец посмотрел на меня. «Так почему, по-твоему, они этого не делали?»

Я посмотрел на отца.

«Если ты просто хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека», — пояснил отец. «Если ты действительно хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека, а потом посылаешь другого, который будет следить за тем, кто следит за первым».

Я почувствовал себя глупо. Все это время мне это и в голову не приходило.

«Когда я впервые вернулся в наш дом, то увидел только тот белый Форд», — сказал отец. «Во второй раз я увидел только тот белый Форд. В третий раз я увидел только тот белый Форд, и к тому времени уже начал терять терпение. Я знал, что Байрон не сдастся так легко. Но также знал, что ты в том доме один и не имеешь понятия, что происходит, а я хотел поговорить с тобой. Поэтому в ту ночь я вернулся. Надеялся прокрасться внутрь и провести ночь за разговорами, как мы делаем сейчас. Если бы я был осторожнее, то ждал бы дольше, принял больше мер предосторожности... но я этого не сделал. Я подумал, что, возможно, люди Байрона проявили небрежность». Он закатал рукав левой руки и поднял ее ко мне.

Я уставился на нее. Там был едва заметный сморщенный шрам, который я никогда раньше не видел, тянущийся чуть ниже локтя и чуть выше запястья.

Отец подержал поднятой руку еще несколько секунд, как будто хотел убедиться, что я все понял, затем опустил ее и начал закатывать рукав. «Было близко», — произнес он. «Если бы у меня не было того дополнительного сигла, о котором парни Байрона не знали... ну, скажем так, мы бы сейчас не разговаривали. В любом случае, я усвоил урок. Я отправил то письмо, но когда не получил ответа, перестал связываться. Я знал, что чем чаще буду пытаться связаться с тобой, тем больше вероятность, что Крылатые заподозрят неладное. Мой лучший шанс — твой лучший шанс — был в том, чтобы они поверили, что я не вернусь».

«Но я только что написал тебе по электронной почте», — напомнил я. «И ты сказал, что моя учетная запись была взломана. Это значит...?»

«Это важный вопрос, не так ли?» — спросил отец. «Но если бы мне пришлось делать ставку на это, я бы сказал, что, скорее всего, нет. Первые несколько недель после моего ухода, я гарантирую тебе, что каждый день кто-то читал твои электронные письма. Но это было четыре года назад, а у Крылатых много людей в их черном списке. Маловероятно, что они все еще следят за тобой после стольких лет. Но это будет так только до тех пор, пока они не поймут, что что-то изменилось. Если этот Марк расскажет Байрону о том, что он сделал, они снова начнут обращать на тебя внимание. Поэтому первое, что ты должен сделать, когда вернешься домой, — удалить эти письма из своих папок и ни в коем случае не упоминать меня или Крылатых в любой другой переписке, будь то электронная почта, телефонные разговоры, письма или что-либо еще. Между нами не должно быть абсолютно никакой видимой связи».

«Почему ты им так нужен? Что ты сделал?»

«Ну, дело не только в том, что я сделал».