А вот барон Сверчанский мгновенно почуял благодарного слушателя. Сверчок ловко перебрался по моей куртке, добрался до скамейки, в два прыжка оказался прямо на плече у Наташи.

Девочка ойкнула, но не отстранилась.

— И вот, извольте дослушать, сударыня. В прошлый раз меня прервали, — патетично застрекотал Сверчанский, активно жестикулируя передними лапками прямо возле уха Наташи. — Грянул бой! Выхватываю я свою саблю, а их, луговых клопов-переростков, тысяча! Тьма тьмущая! И я один на фланге…

Наташа прикрыла рот ладошкой, тихонько хихикая.

— И что вы сделали, барон? — шёпотом, подыгрывая гусару, спросила девочка.

— Как что? Рубил в капусту, мадмуазель! В капусту! Без страха и упрёка! Эскадрон потом три дня мои подвиги обмывал… то есть, простите, воспевал!

После второго прогона, который был идеальным, я выключил тренажёр.

Живчик, радостно виляя хвостом, подбежал ко мне за заслуженной порцией похвалы, а Искорка, фыркнув дымком, полезла обратно на плечо.

Взял полотенце, вытер разгорячённое лицо и подошёл к скамейке. Сверчанский тут же прервал свои героические эпосы, принял бравый вид.

Всё же это надо было сделать раньше.

Я присел на корточки перед девочкой, чтобы наши глаза были на одном уровне. Мой взгляд стал максимально серьёзным.

— Наташ, — негромко, но очень веско произнёс я. — Ты теперь живёшь с нами. А значит, ты теперь часть нашей стаи. Огненный лев.

Девочка перестала улыбаться и выпрямила спину, почувствовав важность момента.

— А в любой стае есть свои секреты, — я кивнул на стрекочущего барона. — Этот гусар наша самая большая тайна. Рот нужно держать на замке. Никому. Ни в школе, ни подружкам, ни учителям. Никому не рассказывай про говорящего сверчка. Ни единому человеку, понятно?

Глаза Наташи расширились от испуга.

— А что будет, если узнают?

— Если узнают, придут злые люди из корпораций, — мрачно пояснил я. — Они заберут барона, запрут его в холодной лаборатории и будут ставить на нём опыты. Мы его больше никогда не увидим.

Девочка судорожно сглотнула и прижала указательный палец к губам.

— Я никому не говорила ни словечка, дядя Артур, — испуганно прошептала она. — И не скажу! Честное слово! Пусть у меня язык отсохнет, если я скажу!

— Вот и умница, — я мягко улыбнулся, потрепал её по светлым волосам. — Стая своих не выдаёт. Можешь слушать его сказки дальше. Только фильтруй то, что он несёт про свои застолья.

Сверчанский возмущённо скрипнул надкрыльями, но промолчал. А Наташа счастливо улыбнувшись, вновь повернулась к своему персональному карманному сказочнику, готовая слушать новые небылицы.

Тренировался я до тех пор, пока не забились мышцы, а Искорка уже не так активно совершала прыжки. Лишь мохнатый щенок был бодр и, казалось, пройдёт ещё десять раз подряд эти мешки, ни разу не запыхавшись.

Вечер плавно опускался на базу «Огненных львов». Дневная суета сменилась мерным гулом работающих вентиляторов под потолком, жужжанием спа-капсулы в лазарете и тихими разговорами в раздевалке.

Я прошёл по коридору, разминая затёкшие плечи после полосы препятствий. Искорка задремала на моём плече, слегка подёргивая лапками во сне. Живчик топал рядом, не пытаясь натягивать поводок. Барон затих, лишь шуршал в кармане, явно мечтая о более просторном укрытии.

Получил по пути сообщение от Киры. Договор с Семёном подписан, он обживает свою комнату, в крыле недалеко от бытовки бабы Зины. Я слышал оттуда звук переставляемой мебели.

Я уже вышел в холл, замечая Белова, который осматривал стену для своей будущей картины. Глидел оценивающе на анкер в стене, будто обдумывая выдержит ли он новый шедевр, который ещё только в проекте.

Внезапно входная дверь распахнулась.

Внутрь уверенным шагом вошёл высокий статный блондин. Его появление на нашей обшарпанной базе было сродни приземлению инопланетного корабля.

На парне сидел безукоризненно скроенный и явно дорогой клубный пиджак песочного цвета, из-под которого виднелась белоснежная рубашка. В одной руке он небрежно держал необъятный сборный букет, с розами, ромашками и полевыми цветами, а в другой два внушительных фирменных пакета. На них я заметил золотистые оттиски одного из элитных бутиков.

Но самым забавным было другое. На правом плече лощёного павлина, словно чучело, устроился миниатюрный белый кролик, с розовым шёлковым бантом на шее. Зверёк деловито жевал морковку, безучастно поглядывая вокруг голубыми глазками.

Блондин остановился посреди холла, ослепительно улыбнувшись.

— О, Родионыч, привет! Жив ещё, старый? — хорошо поставленным баритоном поприветствовал он опешившего охранника. Тот даже вышел из своего помещения. — Держи подарочек, от души.

Парень подошёл к старику, небрежно сунул ему в руки один из пакетов.

— Я ж помню, ты любишь всякие там камеры, датчики, шпионские штучки ковырять. Развлекайся! — бросил он.

Родионыч лишь хмуро сдвинул брови, даже не взглянув на подношение.

— Хр-руп, хруп-хруп, — слышалось от кролика на фоне.

Блондин тут же переключил внимание на Артёма Сергеевича, который уже отошёл от стены, замер с приоткрытым ртом.

— Артём! Дружище! — гость широко развёл руки, едва не уронив букет. — И про тебя не забыл, старина! Держи! — он всучил опешившему Белову второй пакет, — Там броня последней модели. Модульная, безразмерная. На твой… кхм, богатырский торс налезет идеально. Ну, как гильдия? Держишь молодняк в своих пудовых кулачищах?

Белов, судорожно сжимая ручки пакета, только и смог выдавить:

— Д-да… Вася, а ты как здесь вообще?

— С международного турнира вернулся, из Эмиратов, — блондин повернулся всем корпусом, картинно поправляя идеальную причёску. — Дай, думаю, загляну в родные пенаты. У себя она?

— У себя. Ага, — кивнул Белов, всё ещё пребывая в лёгком шоке.

Гость самодовольно ухмыльнулся и двинулся в сторону административного коридора. Но я находился как раз на его пути.

Блондин окинул меня оценивающим снисходительным взглядом сверху вниз. Его надушенный кролик зашмыгал носом, принюхиваясь к Искорке.

— Ш-ш-ш-ш-ш, — угрожающе поздоровалась с ним кроха.

— Уаф-аф! — подтвердил Живчик солидарность с саламандрой.

— Хруп-п-хруп-хруп, — ответил им кролик, ещё чаще заработав челюстями.

— Подвинься, боец, — бросил блондин, словно обращаясь к обслуживающему персоналу. — И свою ящерку покорми нормально. Она у тебя совсем не растёт. Мелочь какая-то.

Я отошёл, освобождая ему дорогу. Он брезгливо поправил лацкан пиджака и скрылся в коридоре.

Искорка возмущённо зашипела ему вслед, на этот раз более категорично. Я успокаивающе погладил саламандру по нагретой спинке, провожая гостя холодным взглядом.

— Это ещё что за павлин к нам залетел? — спросил я, подходя к стойке охраны.

Родионыч мрачно хмыкнул, кинул пакет на самый край стола, словно тот был заразным.

— Васька Темников, — просипел старик, не скрывая неприязни. — Бывший хахаль Киры Евгеньевны. Я его никогда терпеть не мог. Скользкий тип. Из тех, кто по головам ходють и даже ботинки не пачкают.

Белов тем временем заглянул в свой пакет, издал сдавленный возглас.

— Ох ты ж, едрить мою конопушку! — прошептал Коуч, вытаскивая на свет сверкающий композитный нагрудник. — Точно броня! Да это же «Эгида-Про»! Она на чёрном рынке сотку стоит! Странно… чего это он вдруг такой щедрый стал?

— Да он всегда таким был, Артём Сергеич, — сморщился старик. — Когда надо подмазаться, всё подарочками задаривал. Мне его камеры даром не нужны. Тьху на них.

— Подожди выбрасывать. Это ведь подарок. Может пристроим, — остепенил я старика.

— Очередное фуфло, наверное, — пробурчал Родионыч. — Даж смотреть не хочу.

Не успел я обдумать возвращение «бывшего» Киры, как тишину базы разорвал оглушительный грохот.

Из административного крыла донёсся звон разбивающегося вдребезги стекла, следом за которым последовал глухой удар чего-то тяжёлого о стену.