— Одолеть целых семь искушений, — зачитала Эльза.

— Что встанут у вас на пути. — продолжил Тарс.

— И нечто окажется ложью, — озвучил Шаргал.

— Чтоб жизнь не казалась сладка, — произнесла Кристаль.

— На сердце с томительной дрожью,

— Бежит приключений река.

Я перечитал стих целиком про себя.

'Короче не значит быстрее,

Немало надлежит вам пройти.

Одолеть целых семь искушений,

Что встанут у вас на пути.

И нечто окажется ложью,

Чтоб жизнь не казалась сладка.

На сердце с томительной дрожью,

Бежит приключений река'.

— Есть предложения? — оглядел я всех.

Веч кивнул.

— Думаю, это короткий путь, как я и предполагал. Но короче не значит быстрее.

— Тогда к семи искушениям, — сказал я.

Дверь открылась сама собой, и мы проследовали в мрачные подвалы. Всюду гнили книги, сваленные в кучи. Под ногами были листы. Паутина с треском рвалась, когда мы наступали на неё, по углам жались книжные клещи, они нас боялись, всё же группа большая. Им тут пировать до скончания века на этих пожелтевших и почерневших книгах.

— А ведь здесь наверняка есть книга, способная изменить жизнь, — заметил Вечноцарствиус.

— Только вот искать её нет абсолютно никакого желания, — добавил я.

— А я бы задержался, — с сожалением протянул Тарс. — Тут точно есть что-то невероятной ценности.

— Удачи в поисках, — сказал я, но, конечно, в одиночку лекарь оставаться тут не захотел.

У самого выхода под стёклами лежало семь целых томов. Следующий зал был хорошо подсвечен, даже люстра под потолком светила множеством волшебных огней.

Веч шагнул, и его по нему тут же отстрелялась настенная турель с дротиками, по ушам ударил звон смертельных снарядов, врезавшихся в щит.

— Кажется, дальше ход закрыт, — заметила Кристаль.

— Не совсем, — сказал я. — Обратите внимание, на том конце зала таких же семь отсеков под книги. Нужно донести их. Я первый, — сообщил я и взял книгу.

— Попробуй убрать её в инвентарь, — сказал Веч.

— Не получается, — отчитался я.

Я шагнул вперёд. Из стен выскочили трубки и принялись стрелять водой.

— Береги книгу! — закричал Веч, хотя это и так было понятно.

Я рванула вперёд, укрывая собой произведение. Справа ударил огонь, и я распластался на полу, который тут же стал влажным. Снизу полилась вода, я подскочил, не позволяя бумаге намокнуть. Из стен появились пушки, которые начали стрелять сгустками плесени. Я вертелся, подставляя им спину. Путь мне преградили книжные клещи, но я использовал Рывок и разметал их. Запнулся. Книга вылетела.

Я схватил её снова, и тут огненные трубки нацелились на меня с четырёх сторон. Я не растерялся и просто метнул книгу на её законное место. Она приземлилась, и струи пламени обошли меня стороной, а я спокойно дошёл до конца зала.

Остальные так же пробежали по залу. Лишь синелюду не повезло, в его книгу попал заряд плесени, и страницы мигом разъело.

Мы пошли в следующий зал, а Дарим пройти не смог.

— Эй, ребят. Тут барьер невидимый.

Я попытался вернуться, но барьер и меня не пускал назад.

Дарим обернулся, то помещение заполняли огромные книжные клещи.

— Удачи в битве, — сказал я, и стена захлопнулась.

Перед нами предстала комната с чтецом. Белые глаза свидетельствовали о том, что он был слеп.

— Кто здесь? — прошипел он, от него начала расходится пугающая аура. Он за секунду пересёк зал и вернулся на место, не нащупав никого руками. Мне с трудом удалось уловить его движения.

Я поднял со стола раскрытую книгу, стал читать вслух и двигаться в сторону выхода из зала:

— И окутала пыль демиурга всё пространство. Не хватало лишь семени. Семени, что породило то самое Древо, подпирающее небесные своды. И как только оно прорастёт, мир окажется во власти Великой Тропы.

Я бросил книгу Вечноцарствиусу.

— Не царское это дело, — пробубнил он, но, когда чтец нервно дёрнул головой, сразу продолжил там, где я остановился. — Так было поставлено. Но потом явились изничтожители. Сердца их порабощены невежеством и злобой.

Дойдя до меня, он перекинул книгу Тарсу.

— И искали они Древо Миров по всей планете. И нашли, и стали пытаться его уничтожить всеми силами.

Эльза перехватила книгу.

— И, в конце концов, им это удалось. Угасла магия Тропы. И все, кто ей полюбился, больше не могли на неё ступить.

Она бросила книгу. Шаргал пихнул Кристаль, перехватывая.

— И оказались они разделены. Часть осталась на планете. Другая на Тропе. И была великая скорбь в обоих мирах.

Он кинул книгу Кристаль. Она бросила на нас обречённый взгляд. Я сочувственно поджал губы. Жаль, что так вышло, но пройти мог лишь один из них, кому-то пришлось бы остаться.

Мы вынуждены были пойти дальше.

— И стали искать способ по обе стороны барьера, вернуть всё как было. И разверзлась война в двух мирах с изничтожителями… — голос хоббитки становился всё тише.

Мы долго шли тёмными коридорами. Пока не добрались до небольшого уютного читального зала. Кресла-качалки, пледы, горячий чай, потрескивающий камин и мурчащие коты, которые прыгали на колени, как только ты садился в кресло.

— Вау, нам что наконец-то дадут отдохнуть? — восхитилась Эльза.

— Нет, — покачал я головой. — Боюсь, как раз наоборот.

Каждому предназначалось по книге. «Великие труды никем не понятого непризнанного автора», — гласило название.

Я раскрыл её, и меня тут же начало клонить в сон, а ещё читать не начал.

— Думаю, нам предстоит прочесть её и не уснуть.

— Да это пытка какая-то, — сказала Эльза, пытаясь продраться через первый абзац.

Слова изложены были странно. По большей части сложны. Автор вообще не заботился ни о ком кроме себя. Усваивать эту псевдофилософскую чушь, причём по большей части банальную и щедро сдобренную самолюбованием, было очень тяжело.

Веки мои наливались свинцом. Я начал медленно моргать. Потряс головой. Давай, Анд, крепись! И не такое приходилось делать. Надеюсь, хоть Преодоление от этого вырастет. Сражаться в тысячу раз проще, чем читать эти пространные пустые рассуждения.

Я посмотрел на остальных. Веч размахивал рукой, чтобы не уснуть. Лекарь вставил себе в глаза два обрезанных пера. Шаргал больно бил себя по ноге древком пилума.

Страница сменялась страницей, и каждая новая была нуднее предыдущей. Я стал ходить по комнате, но это слабо помогало. Стоило кому-то одному зевнуть, и все остальные подхватывали.

Когда я закончил читать, то Шаргал уже дрых. Я стал помогать остальным не уснуть. Щекотал арлекиншу, тёр уши лекарю и постукивал гардой по доспеху Веча.

Ребята всё же дочитали свои испытания. Мы попытались пробудить Шаргала, но ничего не вышло. Похоже, проснуться ему не суждено ещё долго.

— Идём, — сказал я. — Нас всё меньше. А впереди ещё испытания.

— Почему в стихе они названы искушениями? — расстроилась Эльза. — Я думала, будет что-то приятное. Типа между комнатой, набитой золотом, и продолжением пути.

— Мечтать не вредно.

Мы попали в очередной читальный зал, тут даже имелись огромные окна с правой стороны. За ними стояла темнота. В помещении было несколько мумий, и ещё больше скелетов. Здесь даже удалось немного полутаться маслом для лампад и прочей мелочёвкой. Ну и оружие с менее удачливых предшественников мы сняли.

— Опять двери нет, и никаких подсказок, — вздохнул Веч. — Похоже, так и появились эти скелеты.

Я обернулся. Двери, в которую мы вошли, уже тоже не было.

Лекарь нервно облизал свои чёрные губы. Стал ходить по залу. Нашёл у одного из мумий в руках толстый талмуд.

— А вот и искушение! Ты просила, получи, — он помахал книгой.

Мы все подошли. «Сборник прекрасных беззаботных жизней» гласило название. Тарс открыл предисловие.

'Если разгадка вам никак не даётся, можете скоротать время и прожить совсем иную чудесную жизнь. Здесь собраны только замечательнейшие жизни, полные улыбок, радости и пения души.