— Можете описать детали попытки убийства? — уставилась на нас на всех судья.

Мы синхронно помотали головой.

— Подводя итог, скажу. Истинный виновник событий здесь только один, и его фамилия не Богданов. Мой подзащитный делал всё, чтобы разгрести последствия поступков Ликтора. Множество раз ставил свою жизнь на кон. У нас есть два десятка свидетелей против одного голоса Ликтора. По-моему, довольно очевидно, за кем правда.

— Последние слова перед тем, как суд удалится для принятия решения? — посмотрела на меня и Ликтора судья.

Кригер поднялся.

— Я стал жертвой манипуляции ментатки и Богданова. Они сплели все эти события, задурив всем головы. Надеюсь, суд примет правильное решение, и я смогу вернуться к учебе и семье.

Я поднялся.

— Ваша честь, я не буду как-то оправдываться. Доказательств с обоих сторон было достаточно, чтобы вы приняли правильное решение. От себя хочу лишь добавить, что вы показались мне честным человеком, так что я приму любой приговор и буду считать его справедливым.

Судя по выражению лица, я точно смог её удивить.

— Суд удаляется для принятия решения, — ударила она молотком.

Мы разбрелись по комнатам ожидания.

— Снаружи журналистов целое войско, — сказал Рин. — Чувствую, как их сознания жужжат.

Промариновали долго. Я представлял, как обессиленная Оливия завалилась в свою судейскую комнату и просто упала в кресло, закинув ноги на стол. Чтобы в себя прийти после всего, что на неё вывалили, понадобится не меньше часа. Потом ещё пока мысли в кучу соберёшь, пока решение примешь.

— Что ему грозит? — спросила Элен у Алекса.

— Условка сто процентов. Будем надеяться, что только ей и обойдётся. Ну штраф с общественными работами до кучи ещё можно. Да даже заключение, как его называют на профессиональном сленге «воспитательное». Бета-тест тюрьмы, три недели в одиночке, с выгулом под конвоем.

Наконец, нас снова позвали в зал суда.

— Это, безусловно, самое сложное дело в моей карьере, — сказала Оливия. — Подсудимый Богданов Андрей Викторович…

Я вытянулся.

— Вы признаны невиновным в убийстве пилота самолёта Тореса Лэни. Совершенно очевидно, что если бы вы его планировали, на вас бы никто и никогда не вышел. В убийстве Линды Тумер вы сами признали вину. Безусловно, этому поступку есть оправдание, но оно не отменяет самого факта преступления. Вы признаны виновным в убийстве Линды, убийство третьей степени. История вашей вражды и взаимоотношений с Тадеушем, конечно, интересна, но в сложившейся ситуации не играет роли. Хотя любой на вашем месте поступил бы так же. К тому же и эту вину вы признали. Но суд счёл, что доказательств непосредственной вины в самом факте смерти недостаточно. Вы признаны невиновным в убийстве Тадеуша Баренски, преступление переквалифицировано в превышение самообороны. И, наконец, последний эпизод. В виду невозможности провести какую-либо экспертизу, вы признаны виновным в убийстве пилота вертолёта Никиты Влошича. Суд принял во внимание все обстоятельства, и избрал меру пресечения…

Мир почти замер. Я смотрел Оливии прямо в глаза. Сердце гулко билось. Ну же, что меня ждёт?