Все «городские» выбежали на сушу. Нам же дикарям на такие мелочи было пофиг. Накупавшись, мы вернулись на берег. Высушились и уселись встречать рассвет. Рин положила мне голову на плечо.
Солнце медленно вставало из-за горизонта, заливая реку раскалённой плазмой. Первые лучи упали на пальцы ног Рин и стали медленно подниматься по голени, словно кто-то натягивал её световые чулки.
Когда посветлело, мы оделись, и все стали разбредаться. Группами, парами и поодиночке, вызванивая водителей и такси. Нам геттовским тоже раздобыли транспорт.
Я едва успел сходить дома в душ и переодеться, как надо было уже бежать в школу. Велосипед остался у Мартинесов, но Рой догадался выслать за мной машину.
Все наши, помятые, но счастливые собирались у ворот. Народу сегодня было не продохнуть. Сюда созвали представителей всех школ, похоже. А потом стали подъезжать микро-автобусы разных СМИ. И целые кортежи машин от различных официальных ведомств.
— Ну, блин. Тихой церемонии не выйдет, — заметил я.
Мы побрели на школьный стадион, который к этому дню был торжественно украшен. Трибуны оказались заполнены, там сидели родители, все приодетые, все в костюмах. Все, получается, были предупреждены заранее. И когда Рой успел? Надеюсь, не делегировал опять.
— Раз-раз. Раз-раз, — прозвучал по всему стадиону его голос. — Дамы и господа, ждём только администрацию полиса и начинаем. Готовность пять минут.
— Ну только этих тут не хватало, — поморщился я.
Торжественная делегация прибыла и уселась на вип-ложе, ограждённой от простых смертных.
— Дамы и господа, — начал Рой. — Рад всех приветствовать. Сегодня наши герои, первооткрыватели, достойные сыны и дочери Кадии возвращаются к нормальной жизни. Они не только сделали то, что ещё никому не удавалось, но и привезли с собой уникальные образцы флоры и фауны, а также множество важных для научного сообщества свидетельств.
Раздались громкие овации, а затем грянул оркестр, начавший играть гимн Кадии. Когда музыка стихла, Рой снова взял слово:
— Дамы и господа, первой я бы хотел наградить ту, кто проявила величайшее мужество, жертвуя собой раз за разом, когда я слышал историю её подвигов, я поверить не мог. Но когда увидел её в живую, всё встало на свои места. Наградная медаль «За вклад в естествознание» от НИИ, звезда «Возвращение» за заслуги перед Кадией, медаль «Первопроходца» от службы внешней разведки города, медаль «За волю к жизни» от службы спасателей, орден «Выживший» за стойкость и мужество, проявленные в экстремальных условиях. Орден «Милосердие» за спасение жизни в полевых условиях, и орден «Самопожертвования» первой степени вручается Элен Маверик.
— Охренеть, — тихо прошептал я. — Последний — это же самое редкое, что есть вообще.
— Не самое, — ответила Аманда. — Вроде и реже бывают.
Элен стояла в шоке, открыв рот. Мы ж просто на линейку приходили, чего началось-то.
Заиграл оркестр. Я подтолкнул её в спину, и она, расправив плечи, направилась на помост. Медали вручали представители разных служб.
Первые пять названных Роем наград получали все, но вот больше них, получали немногие.
— Софи, готовься, — проговорил я. — Тебе сейчас медаль за самый дерьмовый вкус на мужиков вручат.
Она незаметно пихнула меня локтем, но втянула губы, чтобы не засмеяться.
— Анд, заткнись, нас же снимают, — шикнул Мбаку, еле сдерживая улыбку.
Оставался только я, уже приготовился идти, как вдруг после всех перечислений специалист по адаптации объявил: «Ликтор Кригер».
Трибуны стихли, и даже оркестр сбился.
Ликтор как-то прокрался к нам на задние ряды и отделился от группы, словно с нами стоял, получил свою пятёрку медалей.
— А где значок «Крыса года»? — громко спросил я. — И наградной «нож в спину»? Непонятно.
Он стыдливо нырнул обратно в строй, ему подставили подножку, и парень растянулся, а потом поднялся и скрылся в толпе. Затем пошла грустная часть, где медали вручались посмертно. И наконец Рой сказал:
— А теперь перейдём к человеку, без которого всего этого бы не было. Наградная медаль «За вклад в естествознание» от НИИ, звезда «Возвращение» за заслуги перед Кадией, медаль «Первопроходца» от службы внешней разведки города, медаль «За волю к жизни» от службы спасателей, орден «Выживший» за стойкость и мужество, проявленные в экстремальных условиях. Орден «Милосердие» за спасение жизни в полевых условиях, орден «Самопожертвования» третьей степени, медаль «Герой Кадии» за лидерские качества, орден «Трёх огней» за заслуги перед союзом полисов и орден «Творец истории» вручается Богданову Андрею.
Творец истории! Да его уже полвека не вручали. Мама, я в телевизоре! А, хотя она на трибунах, ну ладно. Гхм.
Я официально самый титулованный шестнадца… семнадцатилетка за всю историю.
Вручать вышел Первый Гражданин, он же мэр, он же изредка зовётся президентом полиса. Это был крупный поджарый дядька лет пятидесяти, вроде и улыбался, но было как-то не по себе. Вот здесь вблизи, эта фигура, которую я видел так редко даже на экране, почему-то казалась мне опасной. А может, это просто моё волнение.
Первая официальная часть закончилась, мы поработали рекламой нужным людям, и большие дяди в больших пиджаках отбыли. Следом стадион покинули все, кроме учеников нашей школы, их родителей, и парочки СМИ.
Пред нами выступили представители разных учебных заведений, в том числе и из других полисов, все говорили плюс-минус одно и то же. Приняты мы везде без экзаменов, везде нас ждут с распростёртыми объятиями.
После Рой начал новую речь.
— В связи с произошедшим для лучшей обратной адаптации был принят ряд решений. Процесс живой, это я в первую очередь сейчас для родителей наверно даже говорю, процесс текучий, что-то на ходу будем менять, решать, все всё закончат. Представителей вышек вы слышали. Что по этой школе, — он порылся в листах. — Так, во-первых, произведена замена директора, его представят позже. Во-вторых, произведена перетасовка классов, наши «первопроходцы» все в один собраны, кто по годам равный. Старшие, уж извиняйте, будете как-то в своих, либо на два года назад может откинуть.
— Нафиг надо, — всерьёз заволновался Томас.
— Ну и всё. Тогда продолжим. В-третьих, назначен новый классный руководитель, которая будет плотно следить за школьной жизнью наших ребят. Кхм. Класс не добирает до штатной численности. С новенькими ученики сейчас познакомятся в своём учебном кабинете. На этом всё. Всем спасибо. Богданов, к директору подойдёшь, когда освободишься после классного часа или что там у вас.
— Да чего сразу Богданов?
Мы попрощались с Лизой. Народ стал расходиться. Зазвонил школьный звонок, мы как дураки переглядывались и улыбались. Ощущения были странные, словно я не своими ногами в этот временной отрезок дочапал, а переместился назад во времени, и слышу ещё тот, старый школьный звонок. Звучал как прежде, но былой силы и влияния уже не имел. Никакой силы и влияние не имел. И с этим придётся как-то сживаться.
Нас ожидали наши родители, моих прям обступили, мама скромно улыбалась, отец пытался шутить.
Мы подошли.
— Андрей, спасибо! — сказала пожилая белая пара, я как-то сразу понял, что это приёмные родители Мбаку.
— Спасибо-спасибо, — запричитала бабушка Тора.
— Ох, спасибо, — присоединилась к ней его мама, тоже, кстати, очень худая женщина, но выглядела она едва ли на сорок. Очки такие интеллигентные.
— И тебя Элен, я благодарю от всего сердца, — сказала накрашенная блондинка в дорогущей шубе и с модельной укладкой. Я не сразу сличил черты лица и понял, что это мама Софи. Её отец лишь молча пожал мне руку.
Все стали подходить и благодарить меня, Элен, бранили Кригеров, говорили, что в суде за меня заступятся, и что их связи, это мои связи, и всё такое прочее. Я лишь улыбался, кивал, и приговаривал что-то вроде «вам спасибо за детей» или «это общая заслуга».
Когда все начали расходится, подошёл к отцу Элен.
