– А как там заканчивается стихотворение? – спросил он.

Альва прочитала две последние строчки:

– «Зацепки то с толку сбивают, то к цели ведут, но чары без помощи, сами собой, не падут».

Поднимая пустой ящик, Тилль задумчиво произнёс:

– А о каком там надёжном укрытии идёт речь? Мы же знаем, где живёт Элвин.

– Тогда, – предложила Альва, – нужно проследить за его ночными полётами на случай, если он опять будет что-то крушить.

Йонас и Тилль кивнули. Мала же, оглянувшись, радостно воскликнула:

– Глазам своим не верю! Народ, это была наша последняя грядка! Мы закончили!

– Рано радуешься, – проворчал Йонас. – Наверняка нам сейчас поручат рассортировать в сарае садовый инвентарь по алфавиту или ещё что-нибудь в этом духе.

Тилль с серьёзным видом положил руку ему на плечо.

– Йонас Заттлер, – торжественно заговорил он. – Сим я объявляю тёмные времена садовых работ законченными.

Йонас величественно кивнул и ответил:

– Тилльбур Мартенс, да влетят твои слова фрау Хармс в уши!

Собрав тяпки и лопаты, они отправились к выходу.

Фрау Хармс поджидала возле теплицы. На небольшом столике стояли кувшин с кружочками лимона, бутылка с красным сиропом и пять стаканов.

Фрау Хармс налила на донышко каждого стакана немного сиропа, разбавила его водой и раздала детям.

– М-м-м! Что это такое? – спросила Альва. Напиток чудесно пах малиной.

– Сироп из малины с тех кустов, которые вы спасли, работая в саду, – объяснила фрау Хармс, а потом приподняла стакан и с сияющей улыбкой окинула ребят взглядом.

– Вы большие молодцы. Сад у нас теперь даже лучше прежнего. Поздравляю! И объявляю вашу работу здесь законченной!

– Никакого больше садоводства и огородничества! – радостно провозгласил тост Йонас.

Они дружно подняли бокалы и чокнулись малиновым лимонадом.

Вечер получился чудесный, с играми и смехом. Йонас придумывал новые названия растений, а фрау Хармс изображала, как он полет траву. Было так весело, что они едва не опоздали на ужин. И только в столовой Альва вспомнила, что её сумка так и осталась висеть в сарайчике для садовых инструментов.

На следующий день Альва отправилась на ферму. В последнее время она несколько раз прогуляла тренинг таланта, и это давало о себе знать. Даже резиновый мячик с блёстками уже почти не помогал. Ей казалось, что все звери как будто стали говорить громче. Это мешало мыслям, которые и без того суматошно крутились в голове. Уже который день она обдумывала стихотворение, гадая, не упускает ли что-то важное.

Попытка проследить за Элвином не дала ровным счётом ничего. Днём он вёл себя как обычно, а выяснить, не летает ли он ночами по округе, не получалось.

– Три, два, один… я иду иска-а-а-ать.

Чей-то дребезжащий голос вырвал Альву из раздумий. Она подняла голову и увидела, что ослы в своём загончике играют в прятки.

– Не-е-ет, я ещё не спряталась! – вдруг раздалось скрипучее блеяние козы, которая пыталась забраться в бочку.

Странно, подумала Альва. Что тут делают козы? Почему они не в своём загоне? Она удивлённо осмотрелась по сторонам. Участок, на котором ещё недавно паслись козы, был весь изрыт и завален кучами земли. Казалось, верхний слой земли с травой содрали и перевернули. Тут рядом с Альвой на забор приземлился Родриго и посмотрел на неё взглядом, полным упрёка.

– Случайно, не знаешь, что тут произошло? – спросила Альва.

Он картинно завертел головой, как будто пытаясь понять, к кому Альва обращается.

– Ты это мне? – спросил Родриго наконец, уставившись на неё тёмным глазом-пуговкой.

Обиженная ворона всё-таки немного действовала Альве на нервы.

– А Ваше Высочество видит тут кого-то ещё? – ядовито спросила она.

– Откуда мне знать?! Может быть, ты обращаешься к этому милому кузнечику, – каркнул Родриго, указав клювом на траву. – А может быть, вообще убежишь в следующую секунду!

– Я ведь уже извинилась. Что тебе ещё нужно?

Родриго склонил голову набок и каркнул:

– Письменные извинения!

– Ага, – озадаченно ответила Альва. – А ты читать-то хоть умеешь?

– Какой дурацкий вопрос! – с видом оскорблённого достоинства каркнул Родриго и улетел прочь.

– То есть, видимо, нет, – покачала головой Альва и пошла дальше. Письменные извинения. Ну это уже чересчур, разве нет? Птица явно немного «ку-ку». Или… Альва захихикала. А можно вообще про птицу сказать, что она «ку-ку»? Или только про кукушку? А про ворону тогда что нужно говорить? Что она «кар-кар»?

Войдя в хлев, она услышала бас доктора Рёсснера.

– Это не домашнее животное, – очень серьёзно проговорил он.

– Но он совсем малыш! Он умрёт с голоду, – упрямился второй голос, который Альва сразу узнала. Это была Фридерика, а речь, очевидно, шла о ёжике Фридолине. Опять.

Ветеринар и соседка Альвы стояли возле самого дальнего отсека хлева.

– Ну, брось, – доброжелательно возразил ветеринар. – Это самый толстый ёжик изо всех, что мне доводилось видеть!

По голосу было слышно, что он улыбался.

– Но Фридолину нужно как можно скорее понять, что еда не появляется в миске волшебным образом, и научиться добывать её самостоятельно.

– И как же он научится? – упавшим голосом спросила Фридерика.

– Для начала отправится в лес, а там уже разберётся, – ответил ветеринар и подошёл к стеллажу, чтобы достать переноску.

– О, привет, – заметил он Альву. – Можешь прихватить для меня вон те защитные перчатки? – спросил он.

– Да, конечно, – ответила Альва, взяла перчатки и последовала за ветеринаром в отсек с ёжиком.

– Спасибо, – сказал господин Рёсснер, поставил переноску на пол и забрал у Альвы перчатки.

Альва ещё издали услышала ежиное нытьё.

– Нет никакого корма! Я сыт? Я хочу есть? И что же теперь? Посплю-ка я. Я хочу спать? Тирили-тирилити! Я хочу есть?

– Да ему же ужасно скучно, – удивлённо заметила Альва.

– Что? – воскликнула Фридерика.

Альва повторила услышанное.

– Ёжик не может решить, поесть ему или поспать, потому что он не голоден и не устал.

Доктор Рёсснер кивнул.

Но Фридерика была в своём репертуаре.

– Конечно, что ещё от тебя ждать! Тебе Фридолин всегда не нравился.

Альва возмущённо вытаращила глаза.

Телефон ветеринара зазвонил. Он посмотрел на экран и сказал Альве и Фридерике:

– Мне нужно ответить. Сейчас вернусь, и всё решим!

Уходя, он приложил к уху трубку:

– Томас? Что там у нас?

Дождавшись, пока он закроет за собой дверь кладовки, Альва повернулась к Фридерике.

– Я, между прочим, бродила среди ночи по округе, чтобы поймать эту колючую мелочь, – напомнила она соседке.

Та скрестила руки на груди.

– Да, а теперь хочешь вышвырнуть бедного малютку.

Альва взглянула на ёжика. Бедный малютка как раз пытался опустошить свою миску.

– Никто его не вышвыривает. Но слушай, вот честно, сколько ещё ты хочешь его тут держать? – спросила Альва и взяла перчатки, которые доктор Рёсснер оставил на перегородке.

Фридерика надулась, но ничего не сказала.

Альва протянула ей перчатки.

– Доктор Рёсснер ни за что не разрешил бы выпустить его в лес, если бы не был уверен, что Фридолин справится!

Фридерика сердито сопела.

– Ты же знаешь, что это правильно, – тихо сказала Альва.

Фридерика сжала губы. Она наблюдала за Фридолином, который всё ещё доедал корм из миски. Потом она снова смерила взглядом Альву. Видно было, что она сомневается.

– Ты такая… заноза! – фыркнула она наконец и взяла перчатки.

– Я знаю, – спокойно ответила Альва, подняла с пола переноску и открыла её дверцу. Фридерика тем временем надела перчатки и пересадила Фридолина в переноску.