Направляясь обратно к поляне, я вновь услышал шум. Дикий Лес Синестезии вторил эхом неясной серой фигуре. Я убеждён (абсолютно уверен), что это был Холостяк, который шпионил за мной, неуловимо прячась в зарослях. Даже с полным рюкзаком, забитым новыми припасами, который сильно тормозил меня, я решил прямо идти на эти звуки, на это подозрительное тиканье веток и листьев. И хотя я не смог догнать свою добычу, я и не отставал от неё. Это убегающая от меня неуловимая серость не может не быть Холостяком – никто из его собратьев не позволил бы мне рассмотреть листву, которой они касались при своём исчезновении. Я всё глубже и глубже проникал в Дикий Лес, удаляясь от места доставки. Пятна лунного света бежали вместе с нами по джунглям.
Когда, тяжело дыша, я прорвался в просвет между деревьями, я понял, что шум, привлекавший меня, прекратился. Я остался один. Заблудившийся, скорее всего. Однако, передо мной на поляне, заполняя её, что-то возвышалось, подобное восточной пагоде – что-то широкое и непроницаемое и явно построенное из чего-то.
Резонанс времени превратил меня в карлика. Ошеломлённый, я почувствовал, что паника поднимается по моему горлу как по ступенькам. Мой собственный вздох заставил меня в испуге вздрогнуть… Трудно было представить, что я это вижу наяву и что конкретное я вижу. Это пагода, храм – что угодно. И оно реально здесь существует! Старый Оливер Бов Орм изучал руины одного из таких строений – ему удалось только выяснить, что у Асади могла быть когда-то цивилизация. Однако из этой сохранившейся пагоды я узнаю такие вещи, которые затмят открытия Фрэйзера. Одному богу известно, когда я смогу выбраться сюда в следующий раз… Я рассматривал высокие крылья этого внезапно представшего передо мной артефакта, а затем я повернулся и бросился прочь в джунгли, и рюкзак сзади бился о мою спину.
И куда мне теперь? Обратно на поляну. В каком направлении двигаться? Мне не нужно было размышлять по этому поводу. Я вслепую двинулся на звук тиканья веток и листьев, который сразу возобновился, когда я вышел из пагоды. Опять Холостяк? Не знаю. Я ничего не мог разобрать перед собой, но через два часа я снова оказался под навесом.… Теперь я жду рассвета и появления Асади.
Я был в восторге, хотя и не употреблял плаценол.
День 57 (Вечер): Они снова ушли. Но я стал свидетелем чего-то тревожного и важного. Холостяк не приходил сегодня утром вместе со всеми. По крайней мере, его не было на обычном расстоянии в восемь-девять шагов от меня.
Такая бдительность не остаётся незамеченной, и сегодня утром я её пропустил. Абсолютно игнорируемый, я бродил среди Асади, разыскивая Холостяка. Его нигде не было. Мог ли он пораниться во время нашей ночной погони по Дикому Лесу?
К полудню я почувствовал себя сильно разбитым, а также озадаченным – разбитым из-за ночной гонки и оттого, что не спал, а озадаченным из-за отсутствия Холостяка. Я зашёл под свой навес и лёг. Очень скоро я заснул, хотя и не глубоко. Тиканье листьев и веток заставляли мои веки трепетать. Мне снилось, что серая фигура пришла и уселась в пяти шагах от меня. Она очень напоминала моего знакомого немого и следила за мной…
Киур-AAAAAККККККККК!
Стоны и дёрганья. Дёрганья и рывки. Подлесок возле моего навеса затрещал от нескольких тяжёлых ног. Разбуженный этими звуками, я сел и попытался вернуться в окружающий меня мир. Я увидел Холостяка. Я увидел, что три более крупных и ловких самца вынесли его на поляну и поставили на землю, силой удерживая его. Казалось, они согласовывали свои действия, чтобы усмирить Холостяка!
Я со всем вниманием следил за их действиями. То, что они сделали дальше, подтвердило мою спонтанную догадку. Они действительно сотрудничали друг с другом. Три самца, игнорировавшие меня с презрением аристократов, подняли Холостяка и перенесли его в центр поляны. Я вышел из-под навеса и пошёл за ними. Как и в двух неожиданных приходах старого вождя, все Асади толпились в стороне на некотором удалении – но в джунгли они не отступали. Они остались на футбольном поле, толкая друг друга, как те разъяренные болельщики на финальной игре Кубка. Я был единственным зрителем, оказавшимся в центре вблизи от четырёх боровшихся самцов. Я смотрел на Холостяка. Его глаза были близки к тому, чтобы поменять свой обычно глиняно-белый цвет на слабый жёлтый. Но я не мог вмешаться.
Они стали сбривать его гриву. Из восточного периметра поля вышла самка, нёсшая два плоских камня – она передала их самцам. С их помощью эти самцы соскребали с серебристо-голубого воротника Холостяка жалкие шелудивые клочья шерсти. Когда они уже почти закончили, ему удалось небрежно пнуть одного из своих мучителей. Тот принял это за стыд, отпустил его и на какое-то короткое мгновение лёг на землю, уставившись на Денеболу. Вся процедура длилась около десяти минут. По окончании эти трое самцов отошли от своей жертвы, и довольные зрители, понимая, что представление закончилось, неторопливо и с прежней хаотичностью заполнили поляну. Теперь, конечно, они игнорировали Холостяка с той же холодностью, которую демонстрировали раньше по отношению ко мне.
Я стоял в центре поляны, ожидая, когда Холостяк поднимется на ноги. Мы с ним вдвоём были размытым фокусом, вокруг которого медленно оборачивалось колесо Танца Равнодушия Асади. Очень долго он не двигался. Его узкая голова, чисто выбритая, покрытая шрамами от их парикмахерских камней (это были первые инструменты, что я увидел у них, если не считать ремней старого вождя)), выглядела неестественно хрупкой.
Я наклонился и предложил ему свою руку. Проходивший мимо Асади толкнул меняe. Случайно, решил я. Холостяк перевернулся на живот, потом опят перевернулся, чтобы на него не наступали, и сжался в комок в форме эмбриона, а затем неожиданно подскочил и продрался сквозь ряды своих беспечных сородичей. Он собирался скрыться в Диком Лесу? Мельтешащие тела закрыли его от меня, но, полагаю, он бросился в Лес и понёсся среди деревьев.
Всё это оказалось, конечно, чрезвычайно интересным. Что оно означало? Моя гипотеза о произошедшем прямо сейчас на моих глазах заключалась в том, что Асади наказали Холостяка за то, что прошлой ночью он случайно или намеренно провёл меня к древней пагоде в Диком Лесу Синестезии. Его позднее появление на поляне, очевидно, было простодушной попыткой избежать этого наказания. Я не могу придумать другую причину, по которой Асади решили сделать его ещё большим изгоем, чем он был до этого.
Амбивалентность ситуации озадачила меня. Произошедшее также убедило меня в том, что мне не следует позволять бесцельной монотонности более 90 % их повседневной жизни затуманить моё понимание глубинного смысла того, что я только что увидел. Терпение, милосердный Бог, составляет те же 90 % процентов от культурной ксенологии. И наказание усталостью (а я подразумеваю разные наказания, в том числе и очень жестокие) как раз соответствует периоду терпения культуролога-ксенолога. Вследствие этого я иду спать.
День 61: Холостяк не вернулся. Понимая, что теперь он официально изгой, он желает быть им на своих основаниях. Во время его отсутствия я думаю о двух вещах: (1) Если Асади реально наказали Холостяка из-за того, что он провёл меня к пагоде, то они осознают, что я не простой безгривный изгой. Они знают, что я генетически отличен от них, что я – существо из другого мира, и они осознанно хотят, чтобы я оставался в неведении об их прошлом. (2) Мне следует совершить экспедицию к пагоде. При определённой настойчивости большого труда найти её не составит, тем более я собираюсь пойти туда днём. Нестандартные вещи на поляне Асади случаются так редко, что я могу позволить себе отправиться туда и днём. Один день отсутствия не пробьёт не заделываемой дыры в моей этнографии. Зато, если экспедиция пройдёт хорошо, это отсутствие может дать головокружительное понимание ритуалов Асади. Мне бы только хотелось, чтобы Холостяк вернулся.
День 63: Поскольку сегодня был день девятого запланированного прилёта Бенедикта, я решил отправиться в Дикий Лес рано утром. Я собирался «убить двух зайцев», как мог бы выразиться Бен. Первое: поискать затерянную пагоду. Второе: если мне не удастся найти её, хоть сэкономлю полдня и заберу новые запасы. Итак, я отправился в путь незадолго до рассвета.
