- Вот так. Папа с нами не живет. Но вы знаете, кто он.

- И не надо будет тебя ни с кем делить?

- Не надо.

Говорю и осекаюсь. Я же думаю про Давида, который фактически отец, и да, может приходить и уходить. А вот с Женей так не получится. У них не может быть двух пап.

- Но мне страшно без папы… иногда, - тихо признается Амина и двигается ко мне ближе. - Когда у всех есть, а у меня как будто нет. И еще… - она запинается, - мне нравится, когда меня за ручку целуют. Я же принцесса. У принцессы должен быть папа-король. Или хотя бы папа-рыцарь.

- У принцессы должен быть мозг, - бурчит Вита, но без яда. - Если папа-рыцарь завтра ускачет на коне, принцесса садится на свой самокат и едет дальше.

Тишина. Мне хочется завернуть обеих в одеяло, как рулеты, и спрятать от всех рыцарей, коней, бабушек и открытий кафе.

Но я не могу просто спрятать их ото всех.

- Девчат, а если у принцесс папа-рыцарь один, а маме нравится другой рыцарь. То как тогда быть?

- А почему маме не нравится папа-рыцарь? - Амина.

- Потому что у него злая мачеха и не любит маму.

- А давайте мы злую мачеху, - шепчет Амина, - заколдуем.

- И превратим в жабу, - добавляет Вита.

У меня пиликает телефон.

- Вам волю только дай, - тянусь за мобильным.

Открываю. Там сообщение от Давида: “Спокойной ночи. И моим витаминам передай. ”

- Мам, а кто там? - заглядывает Амина.

Благо читать не умеет.

- Это… мой начальник.

- А кто твой начальник? И что он тебе пишет? Он тебе нравится? - засыпает вопросами Амина.

- Ну, ты устрица, - трясет рукой Вита. - Ее начальник Давид. А тебе что он пишет? Что хочет?

- Желает спокойной ночи.

- Надеюсь, он в тебя не влюбился.

- А я надеюсь, что влюбился, - дразнит ее специально Амина. - Я бы за него проголосовала среди пап.

- Я бы тогда уж лучше Женю выбрала.

- Да что он…

- Он хоть не называет меня табуреткой.

- Зато он тебя от пчелы спасал.

- Стоп, - торможу их.

Короче, ничего с ними не понятно. Только еще больше запутали. Одной нужен папа, другой нет.

Но Лена правильно говорит. У них есть папа и они должны знать, кто он. Если кому-то не нравится, то они могут не общаться с ним. Но обманывать тут бесполезно. Все равно где-то вскроется.

А Женя… ему тоже надо рассказать правду. Хватит всех обманывать.

Завтра и расскажем. Пусть Давид тоже будет рядом.

- Так, ложимся спать. Завтра идете со мной в кафе на работу.

- Ура!

- Да!

Хоть тут они солидарны.

- Спите, мои витаминки.

Утро начинается с битвы идей у меня в голове.

"Девочки, Давид - ваш папа"

Коротко, честно… и как бомба под одеялом. Вита взорвется негодованием и вопросами, Амина расплачется от счастья. Будет война.

Или лучше при нем сказать. "Вот Давид и это ваш папа. Можете задавать ему все вопросы, где он был раньше".

Или пусть сам скажет, как хочет, что он их папа.

Но есть риск, что скажет не тем тоном. Или они подумают, что шутка.

- Мам, какие носки к кедам? - Вита уже в синих шортах и желтой футболке.

- Синие, - на автомате. И на Амину. - Амин, давай сегодня без корон. Просто косу заплетем.

- Мамочка, я примеряю образ, - важно отвечает и примеряет разные ободки.

Опаздываем уже, поэтому иду в ванную.

- Позавтракаем в кафе, - бросаю им на ходу.

По пути к "Витаминке" снова репетирую.

А если прямо спросить, кто хочет узнать папу, тому и расскажу. Но вторая же расскажет все равно.

В любом варианте Вита тут в проигрыше. Ей кандидат не нравится. С другой стороны. Он и не должен нравиться.

Это просто факт, который есть.

Мы заходим в кафе и Вселенная, как назло, подбрасывает свое "сейчас не время".

- Тая! - из дверей кухни высовывается Нинель, - Творог не довезли.

Ну конечно…

- Так, молоко есть? - кивает, - лимоны?

- Да.

- Отлично. Я сейчас сделаю. А ты на блины тесто замешивала уже?

- Да.

- Мы не успели позавтракать, испечешь нам четыре блинчика? Просто со сметаной.

- Сейчас.

Я девчонок усаживаю за стол.

- Я на кухню пойду, мне там надо кое-что срочно сделать. Вы тут кушайте аккуратно, потом тарелки за собой относите вон туда, - показываю на стол в углу.

- Хорошо.

- Привет, принцессы, - Давид подходит и улыбается всем.

Белая рубашка не застегнута на две верхних пуговицы. Темно-синие брюки. А в руках несколько букетов цветов. Два маленьких с мелкими нежно-розовыми розочками и один побольше. Мелкие дарит девчонкам, крупный - мне.

- Ой, как красиво, - утыкается носом Амина и тянет аромат.

- Нам срочно нужна вода, - Вита кладет букет на стол и берет пустой стакан, - а то они пить хотят.

- Это зачем? - принимаю цветы.

- Просто захотелось.

Улыбается уголком губ.

Когда-то таяла от этой улыбки. Сейчас - уже могу устоять.

- Подкупить хочешь?

Наклоняется ниже ко мне.

- Да, - так низко шепчет, что по коже на шее пробегают мурашки. - Нравятся? - снова отстраняется.

- Я тут подумала, - понижаю голос, - что нам надо им, - киваю на девчонок, - рассказать. Пусть знают про тебя. Но это ничего не означает. Просто факт для них. - Он уже расплывается в улыбке. - И знай, что Вите ты не нравишься.

- Это пока…

Витка возвращается со стаканом воды, ставит туда свои цветы.

- А твои высохнут. А мои дольше простоят, - дразнит Амину.

- Мам, мне тоже нужна вода, - и Амина теперь вылазит из-за стола.

Нина выносит блинчики.

- Тая, ты мне там нужна.

- Давид, потом, слушай, ты тут все равно пока гуляешь, посмотри, чтобы они поели и сделай им какао, я на кухню, - даю ему распоряжение и сбегаю.

На ходу надеваю свой передник.

- Вот молоко и лимоны, - Нинель уже все приготовила.

Я ставлю на плиту большую кастрюлю, выливаю туда молоко, жду, когда нагреется.

- Творог будет, конечно, нежнее, чем обычно, но детям даже больше должно понравиться. Как на рикотте нежно.

Быстро створаживаю молоко, делаю тесто для сырников.

Пробегая мимо дверей, выглядываю в зал.

Давид сидит с девчонками, что-то им рассказывает. Но судя по тому, что никто ко мне не прибежал, чтобы похвастаться про папу, он не говорил.

И правильно.

У Виты усы из какао, Амина пьет как дама - маленькими глотками. Мое сердце делает сальто и приземляется на место.

Нравится или нет, но общий язык они все равно нашли.

- Всем привет, - в зал влетает Лилечка. - Я опоздала.

Тебя и не ждали…

- Давид, привет, - подходит, наклоняется, целует в щеку.

Он позволяет, кстати.

А мне уже не хочется тут ничего больше делать.

Вот один человек пришел, а испортил сразу настроение. Если сейчас и маман подтянется, то вообще можно собираться и идти домой.

Вита собирает тарелки за собой и уносит, куда сказала. Амина - за ней. Я возвращаюсь на кухню.

Я жду, что сейчас они заявятся на кухню с фразами, что скучно, но девочек нет. Беру два заказа на блины, помогаю Нинель. Варю горячий шоколад.

Когда освобождается пара минут, снова выглядываю в зал.

И офигеваю.

Вита, как грузчик-перфекционист, складывает на столах тарелки и вилки. Амина идет следом с салфеткой и спреем. Мелкие, поэтому залезают с ногами на стулья, чтобы все сделать.

Он с ума сошел? Эта тут для красоты будет стоять, а мои дети убираться?

Я снимаю передник и выхожу в зал.

Мимо посетителей иду к Давиду.

- Это что такое?

- Тая, они пристали ко мне, что хотят убираться. Их вдвоем переспоришь разве?

Смотрю на эту до зубной боли милоту.

- Давно я не видела, чтобы они что-то так дружно делали.

- А Лилечка у нас для чего? Для красоты?