- Она не моя невеста, у меня вообще нет невесты, девушки и тому подобных. А во-вторых, - прижимает меня к стойке.

- А во-вторых…. Невесты, может, и нет. Но есть твоя мама. Которая только и ждет выдать ее замуж за тебя. А меня терпеть не может. Тогда у нее ноги заболели, потом у нее голова заболит, надо будет ехать черти куда лечить, потому что тут-то специалистов нет.

- Тая, не начинай.

- Я не начинаю. А в-третьих, то, что было когда-то порвано, уже не соединишь бесследно.

Смотрит молча. Кусает губы.

Мама есть и всегда будет.

- Я не могу отвернуться от нее, вычеркнуть из жизни, не помогать, не встречаться. Родителей не выбирают.

- Тогда живи с той, кого выбирает твоя мама.

Выскальзываю из-под его руки и иду к выходу.

Давид шумно выдыхает за моей спиной, идет тоже к выходу.

- Тая, я хочу, чтобы девочки знали, кто их отец, - закрывает кафе и мы идем в сторону дома.

- Что это изменит?

- У меня есть дети. Двое. Я хочу с ними общаться.

- Общайся так. Как Давид.

- А папой они кого будут называть? Того хлыща?

- Он не хлыщ, он Женя.

- Да плевать.

- Ты не представляешь даже. Допустим, мы расскажем. Потом об этом, уверена, очень быстро узнает твоя мама. Потом она придумает свадьбу, похороны, еще какую-то причину, чтобы ты тут все бросил и уехал. И опять дети останутся без папы. Я им что должна объяснять?

- Слишком много у тебя “если”. А если наоборот, маме они понравятся?

- Они познакомились уже кстати. Только она не знает, что ее внучки.

- Откуда?

- Днем, на открытии познакомились.

- И как?

- Никак. Она последний человек, кто узнает о том, что у нее есть внуки.

- Тая, а давай мы не будем накидывать гипотезы, как все будет, а просто сделаем это.

Подходим к нашему дому.

- Я за девочками к Лене, - сворачиваю в соседний подъезд.

- Давай сейчас решим, что дальше будем делать.

- Давид, я устала и спать хочу.

- Я тоже не высыпаюсь.

- И завтра мне нужен выходной.

- Как я без тебя?

- У тебя мамочка есть и Лилечка.

- Ты ревнуешь?

- Пффф… тут лишь бы маме нравилось.

- Приходи, когда сможешь и девчонок бери.

- Посмотрим. У нас были планы отдохнуть.

- Подумаем заодно над твоим графиком.

На кухне у Лены пахнет шарлоткой и горячим молоком, которое она нагрела детям. За стенкой гудит детская, Вита на ходу придумывает правила игры.

Лена насыпает ложкой кофе и заливает кипятком.

- Ну, рассказывай, как все закончилось?

Поцелуем.

- Да, как… устала вусмерть, Лен.

- Останешься же у него работать?

- Ну, не на целый день точно.

- А маман его как?

- Бухгалтерией там заведуют. Она же в прошлом бухгалтером у отца на фирме была. Ясно, зачем нанимать постороннего человека, если мама все может вести.

- Логично, да.

- Лен, меня другое волнует, - понижаю голос.

- Что? - наклоняется ко мне.

- Он узнал, что это его дети. И хочет теперь, чтобы я рассказала им. А я не знаю, что делать. Все совершенно запуталось. Я Жене не говорила, что работаю с бывшим мужем, теперь как скажу, поймет же, что промолчала не просто так.

- Я конечно за то, что девочки должны знать, кто их настоящий папа.

- Прям должны? Не знал и нормально жил.

- Не знал, потому что ты не рассказала. А он реально сам хочет?

- Да. Мол, дети должны его называть отцом, а не постороннего.

- Тая, они никому пока ничего не должны. Но это их история. Не твоя тайна про бывшего - их право знать своего родного отца. Тут есть разница.

- Лен, я с ним сходиться не собираюсь, а они начнут спрашивать.

- Значит, расскажешь им как все есть. Что папа ушел, сейчас вернулся, но ты уже любишь другого дядю.

- Как будто они поймут.

- Поверь, твои девчонки поймут. Вот мальчишки, может и не въехали бы, а девчонки все тонко чувствуют.

- Они уже с Женей подружились, а тут Давид нарисовался. Папа Давид и дядя Женя.

- Путаницу как раз снимает простая формула: "Женя - мамин друг, Давид - ваш папа". Все. И да, про границы с Давидом ты проговариваешь заранее. Лучше на бумаге и под подпись. "Без сюрпризов и ночных визитов". Ты умеешь ставить правила, я видела.

- Он умеет их нарушать, я тоже видела, - бурчу. - И мать его… Она же сядет им на уши, и привет. Я не потяну второй сезон "Свекровь и я".

За дверью визжит Амина: "Вита, ты шкалопендра!", и тут же обе хихикают. Живые, громкие. Мои.

- Так что тебе не отвертеться, подруга, - отпивает свой кофе. - Им надо рассказать.

- Ненавижу, когда ты права, - морщу нос.

- Я не права, я занудствую, - улыбается. - И еще: если ты не скажешь, скажут случайно другие. Это будет больнее.

И тут она права.

- Просто… я боюсь сломать то, что у нас есть. Начнется перетягивание: "я к папе", "я к Жене", "я к маме".

- Они уже "выбирают", - мягко говорит Лена. - Ты сама слышала. Это как раз признак пустоты. Когда взрослых договоренностей нет, дети начинают заполнять вакуум своими выборами. Они же про папу спрашивают?

- Постоянно.

- Ты не в лоб говори, прощупай их, подготовь.

Спустя еще полчаса лежим уже в кровати. Я пристроилась с Аминой, Вита на своей половине.

В комнате темно, только на потолке тускло светятся наклейки-звезды - наш домашний планетарий.

- Смотри, вон та - это моя, - шепчет Амина, тычет пальчиком. - Потому что с коронкой.

- Там у звезды нет коронки, - хмыкает Вита. - Она просто большая. Но можешь считать, что твоя.

Я ловлю себя на том, что тоже любуюсь. И набираюсь смелости.

- Девочки… - говорю так тихо, чтобы слова не спугнули сон. - А вы хотели бы папу?

- Да, - Амина даже не задумывается.

- Нет, - отвечает Вита, тоже не задумываясь.

- Папа нужен, - настаивает Амина.

- Ага, чтобы ручки целовал, - комментирует Вита с соседней подушки. - И мороженое носил тоннами.

- Не только, - Амина обиженно фыркает и торжественно складывает ладошки, как в зале заседаний принцесс. - Папа будет забирать меня из шада и носить на плечах. Или на руках. Потому что маме тяжело.

- А у Веры папа не носит ее на руках, он говорит, что она уже большая девочка и должна сама ходить.

- Пффф, это у Веры. А мне нужен такой папа, который будет. А еще у меня штульчик шатается, это только папа может починить.

Вита переворачивается на другой бок.

- И все? Папа у тебя как по вызову. Такси и работник.

- И еще… и еще… - Амина не сдается. - У всех в садике спрашивают: “А ты с кем - с мамой или с папой?” Мне тоже хочется отвечать: “И с мамой, и с папой”. И еще… - она бережно касается моей руки. - Чтобы маму кто-то обнимал, когда она груштит.

Я сглатываю и тихо улыбаюсь.

Кажется, звезды на потолке мигнули.

- А я - “против”, - спокойно говорит Вита, и по голосу слышно: сейчас будет пресс-конференция прокуратуры. - Потому что у нас и так все работает. Подумаешь, стульчик, я сама могу отверткой закрутить.

- Что ты можешь!

- А на плечах… так у тебя велосипед есть, ты не хочешь на нем кататься даже. А тут развозите ее на плечах.

Я даже голову поворачиваю. Откуда это у нее такое?

- И папа придет, мама уже с нами лежать не будет. Она с папой будет лежать. - Вита нащупывает мою ладонь и кладет сверху свою. - А я хочу, чтобы мамочка с нами лежала.

- Так папа тоже будет с нами лежать.

- Ага. Как же. Папа с газетой возле телевизора лежит, дурында.

- Значит, мама будет наша.

- Девчат, не ругайтесь.

- А мама ему будет готовить, - не отступает Вита.

Папу она не хочет вообще. Ни в каком проявлении.

- А если папа не будет с нами жить?

- Ну, вот есть папа, пришел, поиграл с вами и ушел.

- Это как? - поднимается и смотрит на меня Вита.