Стоило оно того? Боги свидетели — да. Вошли, как в женщину, когда она сама того хочет. И двигались взад-вперёд легко. Ах, хорошо!

Насчёт добычи, правда, было пока негусто, ибо царь объявил, что Святому Мечу угодна кровавая жертва. Сухра Сиава. Красное и чёрное. Одно отворит меч, другое породит огонь. Ибо не за добычей набег сей, но справедливое возмездие лживым урумам.

Нищие оурги, как обычно, не вняли. Растеклись по окрестностям. Уже несколько дней, как Саурмаг будто в воду канул.

А вот сейчас он нужен. Жёсткое мясцо урумов следует размягчить и лучше а-аспайна, «безжелезных» для этого нет.

Асхадар вздохнул. Столь длительное отсутствие Саурмага могло означать одно из двух — или он кого-то трахает и позабыл обо всём на свете, или трахнули как раз его. На счёт последнего Асхадар бы даже порадовался, он завистливого и вероломного предводителя «волчат» терпеть не мог. Но будучи ардаром, вождём воинов, чтимым ими, никогда не сказал бы вслух: «Да и пёс с ним». Урумы — сильный враг. Только дураки живут одной лишь памятью, как бивали их.

Много воды с тех пор утекло. Асхадар смотрел на колонну и понимал — прежде, чем урумы обратятся в перепуганных зайцев, за которым будет там весело погоняться с улюлюканьем, потребуется немало потрудиться.

В тот год, когда царь Сайтафарн праздновал победу над легионом урумов, Асхадар даже ещё не познал женщину, хотя кое-какая часть тела уже будила его твёрдостью по утрам. Позже всадникам степи и урумам не доводилось сходиться в большом бою, но Асхадар, не имея собственного опыта, внимательно слушал старших и знал — вот прямо сейчас взять контосы наперевес и атаковать колонну — безумие. Один из самых простых способов сложить голову.

Да, мясцо следовало размягчить. И действовать надо, как решено на совете вождей.

Асхадар взглянул на всадника по левую руку. Тот смотрел на ардара исподлобья. Один из оурги, чьи ряды несколько поредели. Конечно же недоволен прозвучавшим из уст Асхадара прозваньем — «безжелезные».

У «волчат» не то, что стальной чешуи нет ни для себя, ни для коней. Они не могут и панцири из копыт себе позволить. Это же сколько коней надо зарезать? Откуда у нищих оурги такие тучные табуны? В лучшем случае нашивают себе на кафтаны почти до пят вываренные кожаные полосы. У многих и того нет.

— Атакуй, Знаган. Поскачут на тебя — убегай. Беспокой их. Да смотри, чтобы не обняли. Я еду к царю.

Двадцать катафрактов в стальной чешуе отделились от отряда «волчат» и рысью двинулись на юг. Сайтафарн планировал разделаться с урумами не здесь. Почти от самой Ветус Салина местность тут слишком пересечённая. Холмы и овраги. Царь избрал равнину между большим озером и рекой. Но дойти до неё урумы должны, выбившись из сил от постоянного беспокойства, и с немалыми потерями от стрел.

Озеро Веленце в Венгрии.

Потому Асхадар, прибывший на север проследить, как идут дела, сразу и отбыл, а четыре сотни «волчат» с улюлюканьем устремились к колонне, закручивая гигантское колесо.

Дардиолай и Фидан ехали прямо перед сигнифером второй когорты, возглавляла которую в колонне центурия Марка Тициана. Специально пристроились сюда, потому что здесь немало знакомых. Товарищи храброго Аттия Квадрата, те самые, что подряжались защитить Тектомара от «неведомых злодеев».

Бравым легионерам доставляло особенное удовольствие, что рядом с ними едет красивая молодая женщина и они всю дорогу с ней беседовали, перебрасывались шутками. Особенно усердствовала парочка иммунов, Констанс и Лисимах. Фидан раньше латынь знала похуже, чем Язадаг, да не останется он без коня у очагов предков, но наука приходит быстро, она уже сносно болтала. Отец хотел, чтобы дети его знали языки и урумов, и яунов, и бастарнов, всех соседей. Чай отпрыски царя, а не простого доителя кобыл.

Шутки иногда случались рискованные, некоторые даже шикали, опасливо взирая на мужа женщины. Тот, однако, сохранял невозмутимость и на легионеров почти не смотрел. Они не догадывались, какие чувства клокотали в его душе. Этих парней перевели из Первого легиона Минервы. Их забрал с собой Адриан, они были его клиентами, воевали в Дакии. Дардиолай никак не мог примириться с этим знанием. Очень уж оно конфликтовало с другим, тем, которое открыло ему — это хорошие люди. Честные, верные. Дардиолай уже знал, что оба легионера из тех, кто первый в бою и последний в грабеже. Адриан пёкся о том, чтобы его клиенты не пятнали себя недостойным. Збел не мог, положа руку на сердце, даже мысленно обозвать их ворами и насильниками. А что убийцы… Не более, чем он.

Фидан же в свои метания он вообще не посвятил, а сама она о его состоянии не догадывалась и весело отбивала шутки, разя в ответ не менее остро.

— Ах, девка, палец в рот ей не клади!

— В рот-то надо чего другое класть.

— Ха, она тебе враз откусит!

— Прежде вот он голову снимет, пикнуть не успеешь, — зашикал кто-то из третьей шеренги опасливо.

— Да я про хлеб, а вы про что подумали, охальники?

Фидан смеялась. Дардиолай, погружённый в свои мысли, не реагировал. То есть в самом начале фехтования словами он намеревался пресечь это безобразие, но жена придержала его за локоть, а когда он поймал её взгляд — с улыбкой покачала головой. Она прекрасно справлялась сама и в защите своей чести не нуждалась.

Дардиолай погрузился в свои мысли и не сразу очнулся, когда послышались встревоженные выкрики.

— Смотри справа!

— Стой! Фурки наземь! — закричал Квинт Марций Турбон, который ехал чуть впереди, сопровождаемый тремя десятками сингуляриев, — направо!

Каждый легионер быстро отстёгивал от своей фурки пилумы, подвязанные на этот случай «по-боевому», то есть некрепко. Далее жердь с поклажей падала на снег. Шлем уже на голове, ибо переход не обычный, не мирная провинция вокруг. Левую ногу вперёд, чуть пригнуть голову, так, что над щитом одни глаза виднелись. Левая рука прямая, так, чтобы уставала как можно меньше. Кто знает, насколько это всё.

— Назад! — рявкнул Дардиолай, выгоняя жену прочь, за шеренги легионеров.

У них-то с ней щитов нет.

Один из контуберналов Турбона верхом полетел в голову колонны, где находились турмы легионной конницы.

Команды центурионов, прежде, в прошлой жизни, долетавшие до ушей Дардиолая издалека, теперь гремели рядом. Та самая латынь, которую он раньше чаще всего и слышал:

— Ad duo, exi!

«В две шеренги!»

Развернувшись вправо, колонна превратилась в строй, глубиной в четыре шеренги и по команде две из них заполнили промежутки между товарищами.

— Iunge!

«Сомкнуть ряды!»

— Tela!

«Стена против стрел!»

На «te» первая шеренга упала на колено. На «la» вторая положила нижний край своих скутумов на верхнюю кромку щитов передних, образовав черепицу.

А стрелы уже летели. Языги с улюлюканьем закручивали своё колесо посолонь.

Дардиолай спрыгнул с коня, чтобы не лишиться его от случайной стрелы. Отдал поводья Фидан и шлёпнул Снежинку по заднице, прогоняя.

«Лишь бы и с той стороны не налетели».

Им повезло. Отряд Знагана атаковал только с одной стороны, поскольку слева по ходу колонны густо торчали кусты и виднелся овраг.

Оказавшись в тылу, Фидан спрыгнула на землю, чтобы не отсвечивать. Не глядя, бросила ладонь на горит, но лишь для порядка — на месте ли. Стрелять сейчас неразумно.

Дардиолай, спешившись, выхватил меч и почти сразу отбил летевшую в него стрелу. Это увидел один из сингуляриев, глаза его расширились от удивления.

Сарматы ударили всего раз, то есть каждый, проносясь на максимальном сближении с римлянами, выстрелил однократно. При этом колесо провернулось раза три, но дождь из стрел быстро иссяк. Варвары их явно приберегали. А вот глотки драли будь здоров.

Турбон не стал бросать на них конницу, её бы языги опрокинули. Они и надеялись на атаку римлян.