Все четыре турмы отошли за пехоту, которая стояла стеной.

Варвары не приближались, а вскоре вообще начали отдаляться. Но совсем они уже не скрылись. Маячили на вершинах холмов.

— Вот же сукины дети, — пробормотал Лисимах, оглядывая щит, в который впилась стрела.

— Чего так хило? — спросил Констанс, — я поймал три.

Они посмотрели на Дардиолая. Тот был явно невредим, крутил головой, высматривая жену.

— Вот, дурень. Пристрелят же…

Случилось то, чего Турбон и боялся. Отогнать варваров решительным натиском конницы он не мог, уступая в числе. Стоять на месте означало измотать легион впустую, даже если вынести подальше «ежи» из судес. Двигаться же вперёд стало весьма хлопотно.

Но делать-то нечего, надо продолжать движение.

— Furcae portate! Ad scutum, clina! Movete!

Колонна снова двинулась вперёд.

Прошли меньше мили и варвары атаковали снова. Всё повторилось. И так восемь раз, пока измученная колонна не доползла до кастелла Кампона.

Он был слишком мал, чтобы вместить все когорты. Потому в сумерках легионеры занялись своим «любимым» делом — принялись копать ров, строить походный лагерь. На валу поставили «ежи», скрепляя колья по три.

Ночь прошла в тревогах, от коих многие во Втором Вспомогательном успели отвыкнуть. Варвары не приближались, лишь воплями напоминали, что никуда не делись.

Наутро к колонне, выступившей на Матрику, присоединились тунгры Луция Кальпурния Гонората. В кастелле осталось две турмы гарнизона.

— Ну вот теперь посмотрим, — сказал Турбон.

Он рассчитывал, что далее варвары, коим стараниями изменника Канулея известна численность и состав всех частей лимеса, не сунутся, но ошибся. Увы, Квинт Марций исходил из того, что атаковавшие его накануне языги останутся в том же числе, но тех стало больше. Намного.

В паре миль от Матрики Второму Вспомогательному пришлось уже не просто стоять под ливнем из стрел, но и, наконец-то, поучаствовать в деле.

Ибо все окрестные холмы почернели.

— Им же числа нет… — прошептал Лисимах.

— Разговоры! — прикрикнул центурион Тициан.

— Ad duo, intra!

Теперь только две шеренги сомкнулись. Другие выстроили такую же стену спинами к товарищам, ибо варвары на сей раз атаковали с двух сторон.

Дардиолай загнал Фидан внутрь образовавшегося коридора и заставил сесть на снег.

— Эх, девка, задницу застудишь, — покачал головой Констанс.

Потом стало не до шуток. Заняв оборону с двух сторон, когорты сжались, между ними образовались промежутки, и варвары на сей раз рискнули ворваться в них, рассекая строй насквозь.

Стрелы, вой, улюлюканье. Легионеры ответили «слоновьим» рёвом.

В прошлом столкновении обошлось без убитых. Кое-что получил стрелу в ногу. Сейчас дела пошли хуже.

— Arma portate! Pila tollite! Pila jactate!

По команде центурионов, легионеры метнули пилумы в проносившихся меж прямоугольными «коробками» варваров. В безумную какофонию вплелось жалобное ржание раненных лошадей. Какие-то покатились кубарем, досталось и бездоспешным седокам.

Но и многие сарматские стрелы нашли себе вожделенную дорожку, окропив снег римской кровью.

Кальпурний Гонорат бросил алу Фронтониану в атаку. Но языги перед тунграми рассыпались, не давая приблизиться. А «по-парфянски» они стреляли не слишком-то и хуже самих парфян, чего бы там не говорили некоторые. Били назад на всём скаку. Тунграм пришлось несладко, у них только дротики, варваров не достать. Щиты, правда, имелись, а то бы совсем конец Фронтониане. Притворное бегство — излюбленный приём степняков.

Турбон скрипел зубами.

Один из ближних к Дардиолаю легионеров дёрнулся назад, поймав стрелу под глаз.

— Капсарий!

Лисимах бросил краткий взгляд на раненого, молодого парня и снова повернулся к врагу. Кричать не стал. Два мгновения на всё, чтобы понять — бедолага не жилец, и санитара кликать поздно.

Дардиолай выхватил взглядом жену. В голове билась дурацкая мысль: «Вот бы веточку сейчас».

Но Фидан была занята, она таки вытащила лук из горита и вовсю воевала.

— Ах, девка! — прорычал Констанс, — огонь! Мне б такую!

— А мне бы с сиськами! — поддержал кто-то обмен желаниями.

— Так у неё вроде есть?

— Мне бы побольше!

— В самый раз! — рявкнул Дардиолай, который, неожиданно для самого себя подхватил щит убитого легионера и шагнул в строй.

— Да мы не в обиду, дружище!

— Верно, не злись! Чего не скажешь в шутейном разговоре!

Сейчас прямо самое веселье, да.

«Дружище».

Варвары снова неслись в проход, улюлюкая.

— Пилумы поднять! — срывая голос, орал Тициан.

С одним уже расстались, а теперь и второй в дело.

— Бей!

Свист стрел, конский топот и ржание, визг, вой, дробь по щитам.

— Дыни-то лучше жрать, чем тискать!

— Лизать ещё можно!

— Да, неплохо!

— А, с-сука-а-а…

— Капсарий! Помогите Титу!

Эта драка длилась куда дольше вчерашней и вышла более кровавой. Но закончилась и она. Легион устоял. Не были рассеяны и ауксилларии Гонората, которым, тем не менее, весьма досталось.

Варвары схлынули, открыв путь на Матрику. Легионеры добивали раненых и брошенных своими степняков, собрали пилумы.

— Убитых забрать, — велел Турбон, — донесём до Матрики.

Приказ, разумеется, относился лишь к своим. Паре сотен варваров никто в могилы коней не положил. Да и могил им не досталось, волкам на радость.

Если на Кампону сарматы не покушались, то Матрику, деревянную крепость с земляным валом пытались сжечь. Дардиолай видел следы недавнего пожара, обугленные брёвна. Гарнизон, Первая когорта лузитан, отбился. Потери имелись. Хотя языги и не полезли на стены, но засыпать крепость зажжёнными стрелами им ничто не помешало.

«Мулам Мария» снова пришлось строить лагерь. Такова уж их служба. Воюем редко, копаем всегда.

И вновь стояли всего ночь. Некогда отдыхать. Не имея вестей от Адриана, Квинт Марций изрядно нервничал, но план исполнял безукоризненно. На утро, приняв в себя две трети лузитан, колонна двинулась дальше.

И не дойдя немного до старых соляных копей, на третий день, вскоре после полудня, римляне, наконец, встретились со всей ратью царя Сайтафарна.

Ни тогда, ни позже, даже допрашивая пленных, Квинт Марций Турбон не смог узнать истинного числа варваров. Называли разное.

Один лишившийся глаза гонористый ублюдок надменно, даже с вывернутыми руками плевался, мол — «нас и пары тысяч не было, а мы почти вас на сэге провертели».

Однако более всего он, уже видя свой конец, торопился похвастаться в скольких паннонских женщин оный сэг успешно сунул.

Турбон устал это слушать и велел сукина сына распять на дереве, предварительно оскопив.

Масштаб бедствия был огромен. Счёт сожжённых одних только вилл шёл на десятки, а вики просто не смогли сосчитать. Не две тысячи варваров пришло. Больше. Намного.

Иные говорили, что десять. Кто-то и что двадцать.

В последнее число Турбон категорически не верил. Да и в десяти тысячах сомневался. Истина лежала где-то между пятью и десятью.

Ядро воинства Сайтафарна составляли восемьсот катафрактов. Турбон и их, конечно, насчитал приблизительно, но решил, что в отчёте, если, конечно, суждено ему будет дожить до его составления, укажет именно это число.

То были знатнейшие воины из царского рода дзахи, от которых старались не отставать дандары и гозары.

Две трети из них в латной начищенной чешуе. Кто-то облечён в панцири из распиленных копыт и роговых пластинок. Имелись и кольчуги, по большей части римской работы. Конические шлемы. И кони в броне.

— Чего это они как встали? — пробормотал Турбон, разглядывая строй варваров.

Катафракты разместились против римского правого крыла. А в центре и на другом крыле обычные степняки с луками и редко кто там в панцире.

Квинт Марций был мрачен. До Ветус Салина дойти не удалось и ала альпийцев Веттия Латрона к легиону не присоединилась. Не появился и Адриан. Это наводило на тревожные мысли.