У него менее шестисот всадников. То, что у противника вообще нет пехоты, виделось слабым утешением.

Два воинства по насмешке богов стравлены так, что ни одно, ни другое, к встрече с доставшимся противником не очень-то готово.

— Судес вперёд, — приказал Турбон, — и за спиной поставить.

Приказу никто не удивился. Сайтафарн вытащил легион на выгодную для себя широкую равнину. Здесь им будет несложно зайти в тыл римлянам.

Легионеры споро принялись снова связывать колья по три, превращая их в «ежи».

— Чеснока бы вам ещё набросать, сучье племя, — пробормотал Турбон.

Легион развернулся широко, как мог, дабы сложнее было его охватить и меньше нести урона от стрел, что полетят навесом. Против пехоты бы так не строились. Но в лоб же не попрут, какой дурак стену щитов таранит? Этак даже в галльском четырёхрогом седле не усидеть, хотя оно бёдра недурно держит. Но у варваров сёдла не такие, им ещё хуже.

Легион развернулся прямо с марша. Римляне прошли больше десяти миль, да ещё и после двухдневного сражения. Вот совсем не свежи. А если у варваров и есть в войске ранее битые и сбежавшие, то большая-то часть прежде только мирных поселян убивала и насиловала. Не слишком утомились, сей же «труд» степнякам в радость.

— Ну что, парни, — пророкотал Марк Тициан, — стоять крепко и не ссать!

— А что, командир, — оскалился Лисимах, — по мне так лучше окропить снежок жёлтеньким, нежели красненьким!

— Не ссать! — повторил центурион.

Дардиолай подъехал к жене, притянул её к себе и поцеловал.

— Всё будет хорошо… — прошептала она.

Збел снова спешился и отдал ей поводья.

— Езжай назад и не геройствуй. Зайдут со спины — уцелей, Солнце моё, всеми богами заклинаю.

Она смахнула слезу со щеки.

Збел подхватил скутум, который так ему после второго боя и остался, и зашагал в строй. Пройдя немного, обернулся.

— А веточка бы сейчас ох как пригодилась.

— Слишком много народу, — негромко проговорила Фидан, — я не смогу.

Он вдруг подмигнул ей.

— Я думаю, ты скоро и не такое сможешь.

Между тем, безо всякой там похвальбы и схода витязей в единоборствах, о которых в песнях поётся, языги пришли в движение.

Дрожь прокатилась по рядам степняков, и они пустили коней лёгкой рысью. Она постепенно ускорялась.

Турбон с некоторым удивлением увидел, что их левое крыло, катафракты, осталось неподвижно.

Нарастал вой и улюлюканье.

— Ну, идите сюда… — прошипел Констанс, рядом с которым встал Дардиолай.

— Murus!

«Стена щитов!»

Легионеры исполнили почти то же, что и при команде tela, только на большую глубину шеренг.

Варвары с визгом закручивали колесо. Опять посолонь. Полетели стрелы. Урона они наносили немного. Пока. Страдала больше конница на флангах.

Турбон повернулся к одному из контуберналов.

— Глянь, что слева.

Юноша проворно ускакал. Квинт Марций расположился с сингуляриями за спинами легионеров немного ближе к правому крылу, где ждал атаки катафрактов. Но её покамест не последовало.

Языги крутили колесо перед «ежами», а легионеры стояли за ними в двадцати шагах.

— Не близко ли? — повернулся примипил к трибуну Понтию Антонину.

Тому бы сегодня командовать, властью-то он выше, но Адриан распорядился иначе, поставив главным Турбона, коему доверял куда больше, чем любому из трибунов.

Понтий кусал губу, тоже сомневался.

Вернулся контубернал.

— Обходят слева!

На левом крыле стояли четыре легионные турмы.

Мысли неслись галопом:

«Бросить на подмогу тунгров? А если катафракты только того и ждут? А чего они ещё ждут? Сколько так стоять будем?»

Лица его коснулась снежинка. Ещё одна. Турбон взглянул на небо. Прямо над полем боя нависала тяжёлая, будто беременная туча.

«Да чтоб тебя… Пыли нет, так эта хрень сейчас сыпанёт…»

— Надо выманить «чешуйчатых», — сказал Турбон Понтию.

Тот кивнул.

Турбон повернулся к другому контуберналу:

— Скачи к Гонорату, пусть отойдёт за строй.

Взглянул на трибунов.

— А я к Гаю Папирию. Понтий ты тут командуешь! Не проспи катафрактов!

Он ударил коня пятками и вместе с сингуляриями помчался смотреть, как дела на левом крыле, где командовал трибун Папирий.

Тунгры выполнили приказ и отошли с правого фланга за спины легионеров.

— Смотри! — вытянул вперёд руку Асхадар, увидев перемещение тунгров.

Он повернулся к царю.

— Пора!

Сайтафарн, однако, хмурился. Медлил.

Снежинок в воздухе пропархивало всё больше.

У ног лошади Понтия Антонина в стылую землю вонзились несколько стрел, уйдя в снег почти по оперение. Он мрачно покосился на них, потом поднял взгляд на варваров. Перед строем легионеров крутилось сразу четыре огромных колеса. Языги не несли никакого урона, а легионеры прятались за щитами вовсе не так надёжно, как хотелось бы. То одного капсарии выносили из строя, то другого.

— Ну не пройдут же они «ежи» на всём скаку, — пробормотал трибун и повысил голос, отдавая приказ, — отойти на двадцать шагов!

Его подхватили центурионы. Клич полетел по рядам.

Строй качнулся назад. Легионеры попятились приставным шагом, не отрывая от варваров глаз, которые старались держать у самой кромки щита, чуть ли не козырёк шлема на него укладывая.

— Ха! — воскликнул Сайтафарн, — пора!

— Убивай! — заорал Асхадар.

— Марга-а-а!!! — подхватили сотни глоток.

И тяжёлая конница, вытягиваясь в узкий клин, рванулась вперёд. Асхадар нёсся во главе, удерживая длинный контос двумя руками. В левой ещё и поводья. Умный конь, однако, прекрасно повиновался бёдрам и пяткам всадника.

Катафракты вовсе не стали охватывать правый фланг римлян, как предполагали и Турбон, и Понтий Антонин. Вместо этого они ворвались за линию «ежей», стремительно сближаясь с легионерами.

— Пилумы наизготовку! — заорал Тициан.

Асхадар бросил коня направо. Он нёсся вдоль строя.

— Марга!

Степной витязь колол контосом вбок, пытаясь угодить меж щитов.

— Бей!

Со слитным выдохом «мулы» исполнили приказ.

Тяжёлые пилумы если и не пробивали прочную чешую панцирей, то с коней ссаживали языгов неплохо. Но те не дрогнули. За Асхадаром вёл вторую волну катафрактов сам царь. А лёгкие стрелки, разорвав круг, уже неслись в обход строя. Оттуда им навстречу вылетели тунгры Фронтонианы. В языгов полетели дротики, те огрызнулись стрелами и бросились налево, увлекая тунгров за собой.

И в азарте Гонорат повёлся, хотя прекрасно знал, тысячу раз слышал — нельзя так делать.

Второй удар пилумов создал между линией «ежей» и красными щитами легионеров ещё более чудовищный завал, но атака катафрактов вышла вовсе не безуспешной. Около двухсот из них во главе с Асхадаром, промчавшись вдоль строя, коля длинными пиками вбок и даже удержавшись в сёдлах, вырвались из коридора и повернули на второй круг.

А Сайтафарну, воины которого совсем почти остановились, удалось вклиниться в строй, пользуясь изрядной защитой собственной и конской. И римляне и языги схватились за мечи. У последних они были длиннее.

Степные лошадки, хотя ростом и невелики, но, когда строй пехоты местами рассыпался оказались опасными тварями. Сарматы без коня всё одно, что голые. Пешими биться совсем не умеют. Но вот пока на коне, которого и ткнуть-то почти и некуда, чтобы уязвить — враг серьёзный.