Прежде Дардиолай ожидал бы, что в такой драке точно доведётся свести близкое знакомство с коварными сарматскими наконечниками. Как ни крути сталь, а пустят сразу пяток стрел с десятка шагов и станет он ежом. Они ведь и больше пустят. И он бы крепко надеялся, что уже испытанная после возвращения кровь не подведёт и теперь. Завалить его даже и в человеческом облике будет им непросто.

Но теперь, после «свадьбы» в ставке Сайтафарна, Збел даже и не задумался о такой мелочи. За его спиной будет Солнце. Она уже рвала им тетивы.

Так случилось и здесь. С треском выгибались наружу луки, ломались их плечи. Языги заорали. Вспомнили разом, кто перед ними.

Но не те это люди, чтобы в ужасе разбегаться при виде злой колдуньи. Они уже отняли немало жизней. Кипела кровь, пьянила. Кураж. Они не оцепенели, как тогда. Не побежали. Схватились за мечи и топоры.

Их было много.

Ещё когда гнали коней, Дардиолай не раз и не два подумал, что риск велик. За его спиной будет его любимое Солнце. Он не позволит ей и каплю крови пролить. Но лучший способ для этого — обернуться.

Позволить Фидан увидеть его во всей… красе…

Он боялся этого больше смерти. Не того, что Фидан увидит. Он уже знал, она посильнее Тармисары, даже и не побледнеет. И потом не отшатнётся.

Нет, он леденел от ужаса при мысли, что вдруг это будет… необратимо. Что-то ему подсказывало, что цена, заплаченная за возвращение, слишком мала. Будто в долг взята вторая жизнь. И не для того, чтобы зубищами клацать, как прежде.

Нет, он будет драться, как человек. Хотя и сильнее, чем способен человек.

Шею, затылок, да вообще всю спину Збела жарило так, будто жаровню углей на кожу опрокинули.

Он не оборачивался. Он уже знал причину.

За его спиной находилась Фидан. Верхом на Снежинке. Она опустила лук с наложенной на тетиву стрелой. В глазах её горел огонь, и она жгла им всех, кто пытался добраться до её мужа.

«Ох, сильна ты».

На Збела пустили коней сразу три всадника. Каждый двумя руками сжимал длинное копьё. Это было серьёзно.

От первого Дардиолай увернулся. Фидан очнувшись, вскинула лук и всадила стрелу в грудь языгу. Тут же сжала пальцы в кулак и ещё двое коней споткнулись. Всадники полетели на землю. И одного из них Збел узнал.

Это был Саурмаг.

В это время Язадаг уже был в доме. Дардиолай отвлёк языгов на себя и позволил побратиму пробежать через двор почти беспрепятственно. Язадаг походя рассёк одного, увернулся от другого и влетел в дом. Здесь его неудачно попытался схватить за ноги, не разобрав, израненный, умирающий старший сын Плеврата Трит.

— Пинна!

Она обмерла, услышав его голос. Он совсем близко.

Кто-то снаружи рванул неприметную дверь погреба. Пинна крепче сжала топор. Её колотила дрожь. Кто там? Любимый мужчина или…

Или.

Женский окрик. Смесь удивления, радости и злобы. Пинна уже нахваталась от Язадага сарматских слов и смогла разобрать:

— Красавчик!

Удивлённый голос Язадага:

— Шатана⁈

Лязг стали, звук борьбы. Топот, глухие удары. Кто-то там дрался наверху. Кто-то с факелом. Рыжее пламя рвало тьмы в клочья.

Кто-то там бранился. Мужской голос. Не Язадага. Не с женщиной он там бьётся. Вернее, наверное, не с одной только женщиной.

Пинна вся была в холодном поту, ноги едва держали. Сын забился в дальний угол погреба, она сама ему велела. Так же поступили и другие женщины. Младенец верещал, его мать сама ревела. Она нервно трясла ребёнка, пытаясь успокоить, но он от этого лишь громче орал. Другие на неё уже и не шикали. Все окаменели, будто мёртвые.

А сверху лязг, топот и брань.

Пинна стучала зубами. Её мужчина пришёл за ней, но разве он сможет хоть кого-то тут спасти, когда этих так много…

Но дальше, во дворе виллы раздавались крики, полные ужаса. Рёв пламени, топот. И уже повсюду дым.

Пинна решилась. Полезла наверх, крепче сжав топор.

Выглянула.

Половина коридора охвачена пламенем. Всё в дыму. Женщина закашлялась.

На глинобитном полу боролись двое мужчин. На обоих островерхие сарматские шапки. Она не поняла кто где, видела лишь тёмные силуэты.

Один лежал, другой сидел на нём и пытался додавить нож до шеи противника. Тот упирался изо всех сил, оба рычали. Чуть поодаль на четвереньках стояла ещё одна фигура, не такая плечистая. Пинна вспомнила женский голос и возглас Язадага. Фигура мотала головой, будто оглушённая. Шипела. Пинна на сей раз не поняла ни слова. Она переводила взгляд с женщины на борющихся мужчин.

Сарматка, опираясь на стену, начала вставать. В руке блеснул нож. Она находилась позади мужчин, они её не видели. Сарматка выплюнула несколько слов. Пинна разобрала одно — «урум». Больше она не колебалась. Рванулась вперёд мимо мужчин и обрушила на голову степнячки топор.

Та и пикнуть не успела. Череп хрустнул, и женщина распласталась на полу.

— Сучка…

Пинна резко обернулась и в этот миг тот мужчина, что был сверху, дожал нож. Раздался хрип.

Сердце Пинны неслось бешеным галопом. Она всё ещё не видела лиц.

Победитель сам обмяк и тяжело откинулся на спину. Он увидел женщину с топором и прохрипел:

— Пинна…

Она выронила топор и бросилась к нему.

Язадаг улыбнулся. Он был бледен. Женщина обняла его, помогла сесть и вдруг почувствовала под руками что-то липкое.

Поднесла пальцы к глазам.

— Не повезло немножко… — прошептал Язадаг, — стареть что ли начал…

Она разревелась в голос.

— Не… надо… Он вас… вытащит… Он же… Варка…

— Язадаг! Не умирай! Не умирай, слышишь, сукин ты сын!

— Прости… Я немножко… врал… тебе… Чуть-чуть… Я люблю… тебя…

Голова его безвольно повисла.

Кувыркнувшись с коня, Саурмаг добился большего, чем все остальные оурги, вместе взятые — он сбил Дардиолая с ног.

Молния ушёл перекатом из-под ног промчавшегося практически прямо над ним коня. Всадника ссадила стрелой Фидан. Тот рухнул на снег, уронив набегавшего товарища. Другому Дардиолай подсёк ноги. К нему бежали ещё трое.

Саурмаг вскочил, копьё он выронил, схватился за меч, увидел Фидан. Она оттянула тетиву до уха, целясь в него. Саурмаг дёрнулся за спину одного из товарищей, и стрела царевны угодила тому в грудь.

Дардиолай заколол ещё одного языга. Остальные уже сообразили, что этого демона в человеческом обличье вообще ничем не взять и самое время рвать когти. Пять или шесть всадников неслись к воротам. Фидан вскинула руку, сжатую в кулак и будто невидимым кнутом стегнула. Неведомая сила сбила троих на снег. Остальные сумели вырваться.

Дардиолай обнаружил, что никто на него уже не нападает. Языги с воплями от него разбегались, ловили коней, кто-то пытался удрать на своих двоих, один бедолага забрался на телегу и пытался с неё допрыгнуть до верха стены.

Саурмаг бежал к воротам рядом с лошадью и ею укрывался от страшной смертоносной ведьмы. Кто-то, свихнувшись от ужаса, бросился на неё с копьём. Фидан, пристально следившая за вожаком оурги, этого не видела.

Но видел муж. Он метнулся на перехват и всадил один из своих мечей между лопаток языга. Фидан дёрнула головой, всё-таки увидав боковым зрением опасность, уже миновавшую. И в этот миг Саурмаг вскочил на коня.

Царевна резко обернулась, вскидывая лук. Саурмаг был уже в воротах и спустя мгновение скрылся во тьме.

Фидан отпустила тетиву. Та загудела. Распрямляясь, «выдохнули» плечи «таксебешного» малого лука, покупая который, она кривила губу. Стрела унеслась в ночь.

Раздался еле слышный вскрик.

Ни один человек не мог бы быть уверен, что донёсся он со стороны ворот. Ревело пламя пожара, орали, разбегаясь, степняки, пока что избегнувшие встречи с жутким демоном, сеявшим смерть.