Сколько? Десять? Дюжина?

Они ждали.

Дардиолай опустился на колено, вытер липкую от крови рукоять фалькса о полу рубахи, лежавшей на снегу лицом вниз женщины.

Выпрямился.

Почувствовал движение за спиной, но не шелохнулся.

Слева и справа от Дардиолая появились роксоланы. Збел знал, что их тут должно быть по меньшей мере по трое на каждого из этих седых мужчин. И все в чешуе. У кого-то она из вываренной кожи, у пары витязей дорогая, из копыт нарезанная. А Язадаг, как царский человек, красовался в стальной, хоть и не парфянской работы. Почти местная, ольвийские яуны ковали.

Роксоланы спешились. Этих ветеранов топтать конями было бы несподручно. Никто не предложил сдаться. Вот уж совсем ни к чему.

Где-то в стороне сквозь вой, крики, плач, стоны убиваемых прорвался пронзительный визг. Один из мужчин вздрогнул, резко взглянул налево, но другой, похоже самый здесь старший, придержал его за локоть.

— Девичий визг, плавно переходящий в женский! — оскалился Язадаг.

Дардиолай бросил на него косой взгляд, но ничего не сказал.

— Mihi irruma et te pedicabo! — крикнул один из мужчин с кольями.

— Это хлопотно, — ответил Дардиолай, — но попробуй.

Он поудобнее перехватил фалькс и шагнул вперёд.

Дымы на горизонте были красноречивее любых слов и едва они их различили на фоне свинцово-серого неба, Язадаг рванул в галоп. Фидан догнала его и чуть ли не плёткой по спине протянула, крича, что он дурак и они сейчас совсем загонят коней и тогда он тоже никого уже не спасёт. Голос её дрожал, она глотала слёзы.

Дардиолай, не будучи столь же искусным наездником, как они, отстал. Язадаг с Фидан даже не оборачивались.

В какой-то момент оба осадили лошадей на пригорке. Конь Збела, взбираясь на него, уже храпел.

Когда Дардиолай поравнялся с женой и побратимом, то вопрос, зачем они остановились, отпал сам собой.

Виков в округе было много. Пожалуй, на каждую римскую виллу, или усадьбу вроде той, что владела Пинна, приходилось по семь виков. По большей части они были очень бедны. Дома — яма, пара столбов и уложенная на них крыша. Землянка по сути.

Жили в таких свободные, но обитающие за краем нищеты селяне, что работали на римских рустиках. Имелись вики и побогаче, там стены ям обкладывали камнем и даже немного возвышали над землёй. Чаще всего подняться удавалось тем родам, что промышляли ремёслами — гончарным, кожевенным, кузнечным делом. Даже и стеклодувные в Паннонии встречались.

Богатые вики лепились ближе к городам и кастеллам. Снабжали их.

Этот вик тоже был из таких, ибо стоял возле дороги из Геркулии в Аквинк.

Лицо Язадага было белым, как снег. Его конь, без видимого приказа всадника двинулся вперёд, вниз с пригорка. За ним последовала Снежинка.

Сначала они увидели окровавленную голую человеческую ногу. Возле лодыжки на ней был заметен отчётливый багровый след от верёвки. А выше…

Нога не была отрублена. Оторвана.

Тело лежало шагах в пятидесяти в стороне. Голый мужчина. Не молодой и не старый.

Никто не проронил ни слова. Даже Дардиолай. А уж Фидан и Язадагу и вовсе не требовалось объяснять, что случилось.

Мужчину разорвали лошадьми. Надо думать, бились об заклад, какая нога оторвётся, левая или правая.

Ещё ближе к селению лежала лицом в снег молодая женщина. Полуобнажённая. Снизу. Подол платья ей завернули на голову. Снег возле её ног был очень красноречиво примят.

Крыши землянок сгорели. Из земли торчали обугленные столбы. Повсюду меж домов лежали тела. Мужчины, женщины, дети. Зачастую они приняли смерть куда страшнее той, что выпала на долю деревенских собак, которых перебили и перестреляли походя, не измываясь.

Скотины не было, всю увели. Вик был гончарным. Повсюду битые горшки. Судя по всему, поживиться тут языгам удалось немногим, и они по злобе отвели душу.

Дардиолай смотрел на тела и видел разорённые ветеранские виллы в долине Ятра. В том набеге он убивал мужчин. Воинов. На это подряжался. Это как-то облегчало его совесть?

Он посмотрел на Язадага.

«Девичий визг, плавно переходящий в женский».

У Язадага дрожали губы. Он затравленно оглядывался.

— Надо ехать, — проговорил Дардиолай.

Он посмотрел на жену. Тоже бледна. Он ничего ей не сказал. Какие тут могут быть слова…

Язадаг, так же не издав ни звука, вновь пустил коня вскачь.

Весь горизонт затянут дымами, куда ни посмотри.

Снег до земли перепахан копытами десятков коней.

Больше Фидан не ругала Язадага, что он лошадей загонит.

Они мчались на запад, вслед за огненным диском, что спешил скрыться за горизонт, не в силах более смотреть на красный снег.

Им навстречу тянулись длинные тени.

Пепельные пряди обволокли солнце. Меж ними скользил, нарезая круги, чёрный крылатый призрак. Да не один.

Вскоре погас последний луч, но небо ещё какое-то время кровоточило. Мир погружался во тьму.

Сверху доносилось хриплое карканье.

Конский храп.

Распахнутые ворота.

Ни души.

Язадаг поднял коня на дыбы, спрыгнул на снег. Бросился к дверям в дом. Споткнулся и упал. Вскочил.

Повсюду дым, он нещадно ел глаза.

Посреди двора лежал на боку раскрытый сундук из комнаты Пинны, где хранились её платья. Рядом расшитая скатерть. Она горела и её затаптывали. Повсюду человеческие следы. Но с собой не забрали, решили, что слишком попорчена огнём.

Возле дверей сидел, привалившись к стене человек. Можно было бы решить, что он дремлет, если бы не две стрелы, торчавших из груди. Из уголка рта сбегала тёмно-красная струйка.

Язадаг бросился к нему, упал на колени, схватил за плечи.

— Тепей!

Мужчина с трудом разлепил глаза.

— Тепей! Где они⁈

— Может… Успели…

— Где они⁈ Они спрятались? Бежали? Ответь, умоляю!

— К Пле… вра… ту…

— Они бежали к Плеврату? Почему ты здесь? Почему не ушёл с ними?

Тепей не ответил, его глаза остекленели, голова бессильно качнулась набок.

Язадаг вскочил, он тяжело дышал. Лицо перекошено, на него было страшно смотреть.

— К Плеврату… Они укрылись у Плеврата…

— Кто это? — спросил Дардиолай.

— Сосед. Недалеко тут. Обхаживал… Пинну… Сватался…

— Едем? — мрачно спросил Дардиолай.

* * *

Очередную стрелу, что влетела в окно и вонзилась в стену, выдернул Лангар. Мальчик бросил её на пол и принялся затаптывать горящую паклю.

Дазей, охотник, высунулся из окна, отпустил тетиву и снова спрятался за мгновение до того, как сарматская стрела чиркнула по камню рядом с тем местом, где только что была его голова.

Снаружи не смолкало улюлюканье. Горела утыканная стрелами с зажжённой паклей крыша ближних амбаров. Ворота двора содрогались от тяжёлых ударов. Неужели эти степные шакалы притащили с собой бревно?

Двое из них полезли через стену. Прыгали со спин своих низкорослых лошадок, пытались зацепиться за край, подтянуться. Стена была высока и крепка. Самая высокая в округе, семь локтей. Лестниц у овцедёров не было, похоже. Первого, кто перелез через стену насадил на копьё конюх Батон, второго метким выстрелом снял Дазей.

Варвары и не думали униматься. С ритмичным уханьем били в ворота. Несколько раз пытались забросить арканы. Да кто же им оставит там какой-нибудь столб, чтобы зацепиться. Дураков нет.

Но против зажжённых стрел ничего нельзя было сделать, они сыпали с неба огненным дождём. Дом Плеврат, будучи мужем зажиточным, укрыл черепицей, но на большей части сараев, конюшен уложены вязанки соломы. Крыши пылали.