Одна лошадь для Деяна. Потом она окажется в хозяйстве Язадага и Пинны, поскольку мастер ранее утверждал, что поедет проводить Фидан, а потом вернётся вместе с роксоланом.

Ещё пара вьючных для Дардиолая и Фидан. Деньги таяли будто весенний снег. Почти всё, что заработали Деян со Збелом, пришлось потратить.

Набрели на оружейные ряды. Убойное железо в Аквинке не отличалось разнообразием, тоже по большей части всё для легиона. Его присутствие кормило множество ремесленного люда, а кузнецы здесь весьма многочисленны. При этом им редко приходилось самим сбывать товар, стоять за прилавками, ведь почти всё произведённое сразу скупалось квестором. Не то, чтобы совсем нельзя вот так просто зайти к кузнецу и купить, скажем, меч, но и не развалы тут гладиев.

Дардиолай разжился двумя мечами и зверовой рогатиной, просто чтобы была. На щиты и броню почти не взглянул. Если бы попался на глаза какой-нибудь небольшой круглый щит, может и подумал бы, но таковых не имелось. А легионерская «дверь» или овальный щит ауксиллария совсем ни к чему.

Фидан потребовала себе лук со стрелами. Как это она без лука поедет? Но с этим делом в Аквинке оказалось неожиданно туго. Девушка переходила из одной оружейной лавки в другую, недовольно ворчала и фыркала, разглядывая костяные накладки и обмотку сухожилиями. Всё не то. Выбор очень невелик и все луки здесь продавались работы языгов.

— Мелкие, — заявила Фидан, — наши лучше.

— Где я тебе здесь возьму наш? — спросил Язадаг.

Девушка покосилась на него и вздохнула. Собственный лук Язадаг сохранил. Добрый роксоланский, причём восточной работы, не в степи возле устья Данубия сделан, а привезён издалека, из-за реки Дану. Делиться им Язадаг с «сестрой» не собирался.

Самые лучшие луки оттуда. Они большие. Фидан слышала, что такие в степи стали делать всего два поколения назад. До этого везли из каких-то невообразимо далёких краёв. Прежде-то все степные всадники разъезжали с луками малыми. Языги и сейчас такие делают. Всё самое разумное идёт с востока, а языги самые западные из всадников. Пока до дурака дойдёт наука…

Большие сложные луки «гуннского» типа появились в Причерноморье в середине I века. До этого в ходу был малый лук «скифского» типа.

В конце концов Фидан всё же выбрала, хотя и со вздохами. Купили и горит и три десятка стрел. С коварными наконечниками вроде такого, какой из неё самой вырезали.

Всё купили. Можно ехать. Фидан уже не терпелось, не сиделось на месте. Да и Дардиолай желал скорее убраться из Аквинка.

Собрались выезжать на следующий день после нундин. Вечером созвали всех новоприобретённых здесь друзей на прощальный ужин.

Минуций Дентат, выпив за здоровье Фидан и Дардиолая, посоветовал хотя бы денёк повременить.

— После нундин ехать — плохая примета. Вообще лучше в сей день ничего нового не начинать.

— Это почему? — спросил Дардиолай.

— Так ты сам в это слово вслушайся. Звучит, будто «нет». Не надо в сей день ничего начинать. Даже Божественный Август так поступал.

Nonus — «девятый». Non — «нет».

— Да ладно, — отмахнулся Збел.

Минуций только вздохнул. Не разумеют мудрости Августа. Варвары… Что с них взять?

Глава XXVIII

Следы на снегу

Следы они увидели, когда отъехали на пару миль от Ветус Салина. Если бы снег сыпал, как накануне, пожалуй, даже глазастый Язадаг ничего бы не заметил. Но сегодня в стылом воздухе пропархивали лишь редкие снежинки.

— Странно, — проговорил роксолан и повернулся к Деяну, — а там, слева, есть усадьба?

— Чего меня-то спрашиваешь? Откуда мне знать? — удивился мастер.

— Ну, ты ведь много лет тут прожил.

— На том берегу. И ни разу на этом не бывал.

Язадаг прикусил губу. Посмотрел на Фидан, потом Дардиолая.

— Вас-то и вовсе бесполезно спрашивать…

По левую руку от дороги тянулась дубрава, а за ней катил воды Данубий. Ну, то есть летом катил, а сейчас его сковал лёд. Здесь, от самого Аквинка почти до Интерцизы он разделился на два рукава, образовав остров. Это путешественникам было хорошо известно. А вот есть ли на этом острове какие-нибудь поселения, они не знали.

Следы копыт шли с той стороны.

— Я бы поставил на то, что проехала дюжина, — сказал Язадаг, — на две уже не тянет. Меньше тоже вряд ли.

— Друг за другом ехали, — добавила Фидан.

— Ну да.

— Языги? — спросил Дардиолай.

— А кто ещё? Если там нет усадьбы.

Язадаг снова посмотрел на Деяна. Тот пожал плечами.

— Река встала, вот и поехали. Когда ещё скот на продажу гнать? Летом плотов не напасёшься. И бараны жир нагуляли, чего до конца зимы тянуть? Не каждая зима такая.

— Ну да, ну да… — почесал бороду Язадаг, — но тут небольшой отряд проехал.

— Мало ли у кого какие дела к соседям?

Поехали дальше. До Интерцизы было уже недалеко.

На ночлег остановились в том самом заведении, с медведем и свиньёй на вывеске. Дардиолай сразу обратил внимание, как напрягся мансионарий, да не он один. Збел даже примирительно поднял руки ладонями вперёд.

— Хозяин, извини, я в прошлый раз тут намусорил.

Он невольно покосился на доски пола у порога. Кровь там, конечно, уже отмыли.

Збел выложил на стол перед мансионарием два денария.

— Это за беспокойство и неудобства.

Нигидий хмыкнул.

— Весьма щедро. Даже чересчур. Позволю себе встрять — хозяин, это и за пару комнат с ужином.

— Конечно, — поклонился мансионарий, — разумеется. Как будет угодно господам!

Дардиолай покосился на астролога.

— Думаешь, выпивка стоит здесь асс?

— Э-э! — раздался чей-то низкий недовольный голос, — тут приличное заведение!

Возмущался крепкий рыжий детина, в коем легко опознавался ауксилларий. Из воинского снаряжения на нём был только пояс-балтей, но этого и достаточно.

Легионеры зимой укутывали ноги в странные конструкции из коротких, ниже колен штанов-брак, длинных шерстяных носков пебулий и скреплённых ремнями обмоток до колен, а то и выше. Римские граждане отличались крайней косностью по части своих южных привычек. Пусть всё это неудобно, но всё же гораздо лучше так, чем уподобиться варвару.

«Смотрите, завидуйте, я — гражданин! А не какой-то там…»

Ауксилларии, носившие по обычаям своих племён «нормальные» длинные штаны, всегда смотрели на них, как на придурков.

«Ну, вот получу заветный бронзовый диплом и тоже стану гражданином, равным тебе. А штаны не сниму. И что тогда скажешь?»

— Я как раз со всем уважением, — повернулся к ауксилларию Дардиолай.

Тот сидел за столом с тремя товарищами. Весьма вальяжно. Старослужащие, лет всем ближе к сорока, конечно же иммуны, может даже и дупликарии. А иначе кто бы им разрешил по табернам рассиживать? Небось и в кости играют.

Ауксилларий хотел что-то сказать и, как показалось Збелу, может быть даже немножечко понарываться, но один из товарищей что-то прошептал ему на ухо. У того во взгляде последовательно отразилось сразу несколько эмоций, от недоверчивого удивления, к настороженному уважению. Он кивнул Збелу и отвернулся. Его сосед достал из-под стола глиняный стакан, который явно спрятали, едва скрипнула входная дверь.

Ну точно — играют. Как тогда, в Апуле. Как везде. Дардиолай усмехнулся.

Путешественники сели за стол. Язадаг подозвал мансионария и на очень приличной латыни принялся выспрашивать, что имеется пожевать. Дардиолай слушал вполуха. Его внимание привлёк шёпот. На незнакомом ему языке.

Збел прямо загривком почувствовал, что ауксилларии продолжают его обсуждать. Что и неудивительно. Накуролесил он тут знатно, долго вспоминать будут, потом небылиц присочинят. А может, уже.

Нигидий тоже навострил уши. Слегка повернулся к ауксиллариям, чтобы и видеть их краем глаза и при этом не показывать любопытства. Улыбнулся.