— Одна, скажем так, персона. Так вот, Публий Элий, мне не нужна никакая награда лично для себя, нет нужды развязывать кошель, деньги меня интересуют в самую последнюю очередь. Но кое-какой услуги я всё же ожидаю.

— Какой?

— В будущем к тебе может обратиться за помощью некий человек. Я не знаю, кто, но ты легко сможешь его опознать по украшению. При нём будет изображение павлина. Будь добр, отнесись к сему визитёру с вниманием. Это и станет достаточной и справедливой оплатой.

— И что же он потребует? — насторожился Адриан.

— О, уверяю тебя, ничего такого, что было бы невозможно или неприемлемо исполнить. Павлин весьма неприхотлив и скромен в запросах. И, кстати, ещё одно, чуть не забыл — пожалуйста, отпусти посаженного твоими людьми под замок человека. Того, у которого нашли акты легиона. Он невиновен, его разыграли в тёмную так же, как хотели подставить тебя. Я ведь был там. Его невиновность очевидна даже без заглядывания под крышку.

Нигидий постучал себя костяшками пальцев по лбу.

— Хорошо, — согласился Адриан, — его отпустят.

— Отлично. А теперь, я весь к твоим услугам. Спрашивай.

Глава XXVII

Попутчик

В заточении Дардиолай просидел два дня. Причём первый — в холодной крипте. Обычному человеку тут бы не поздоровилось, но Збел, как и всегда, холода не чувствовал.

Обращались с ним весьма сносно. Совсем не как с каким-то преступником. Причиной тому явно стал допрос сразу после возвращения в Аквинк. Дардиолай в особенностях римского дознания не разбирался, но всё же удивился, что поговорить с ним возжелали высшие воинские начальники Нижней Паннонии — префект лагеря и примипил.

Турбон был расположен к задержанному варвару не то, чтобы благожелательно, но и без какого-либо предубеждения. Чего нельзя сказать о Дексиане. Префект Збела сразу записал в преступники и явно мысленно уже приговорил, да и, пожалуй, без жевания соплей исполнил. В наскоках его Збел сразу же разглядел большую заинтересованность в устранении неудобного варвара.

Турбон, напротив, говорил спокойно, слюной не брызгал, вопросы задавал по делу и было видно — он искренне желал разобраться. При этом не забыл справиться о здоровье жены.

Дексиан злился, что Квинт Марций успел убедить Адриана допроса с пристрастием к варвару не применять. Дардиолай из их краткой перепалки на повышенных тонах догадался, что они оба в этом деле недостаточно полномочны. Оно затрагивает и легион, и невоенных чиновников. Следует разбирать его наместнику провинции. Он, однако, в первый день не появился.

Дардиолай, слушая Дексиана, думал, что пытать себя, конечно же, не даст. А значит придётся освободиться и выйти отсюда. Это всё очень осложнит. К тому же, весьма вероятно, его тут обложат, как зверя, и против толп легионеров он не сдюжит. А значит, выходить придётся в облике. От этой мысли у него пробежал мороз по коже.

За истёкшие два месяца он даже и думать не хотел о том, чтобы ответить на зов Владычицы Луны. Его это вдруг стало пугать до разрыва сердца. Что там было, за гранью человеческой жизни? Своё бытие в волчьей шкуре он не помнил и категорически не хотел вспоминать. Боялся осознать, до какой степени стал зверем.

Ничего нового он дознавателям не сказал. По десять раз ответил на одни и те же вопросы. Под конец уже вовсю раздражался и прямо-таки провоцировал Дексиана на исполнение угроз. Но Турбон вовремя это заметил и свернул допрос.

На ночь отвели в крипту. На утро всё началось по новой. Но тут, наконец, явился Адриан. Оба они очень долго и пристально разглядывали друг друга.

Збел хорошо запомнил белое напряжённое лицо там, под Поролиссом. Теперь пропретор выглядел иначе. Но не сказать, что спокойнее. Приняв взгляд Адриана, будто клинок щитом, Збел припомнил слышанное когда-то в Ледерате изречение:

«Aliquis qui pessimum putat actu optimum cogitare, sed bene certior factus est».

«Тот, кто думает о худшем, на самом деле думал о лучшем, но был хорошо проинформирован».

А потом еле заметно усмехнулся, проговорив про себя добавку:

«Aliquis qui de optimis cogitat, actu pessimum cogitat, sed bene instructus est».

«Тот, кто думает о лучшем, на самом деле думал о худшем, но был хорошо проинструктирован».

Вот так Адриан и выглядел, как хорошо проинструктированный pessimum cogitat.

Ничего нового он не спросил и в ответ услышал уже неоднократно повторённое. Но при этом кивнул, многозначительно посмотрел на Турбона и вышел. Префект лагеря в этот раз вовсе не присутствовал. Куда он делся, Дардиолай так никогда и не узнал.

Задержанного отвели на сей раз не в крипту, а заперли в одной из комнат резиденции наместника. И дураку ясно — хороший знак. Узник осмотрел дверь, усмехнулся. Попытки выйти не предпринял. Его не покидало чувство, что власти скоро «со всем разберутся».

Так и случилось. Явился Турбон и объявил задержанному, что тот свободен. Вот прям совсем.

— Вы что же, до правды докопались? — хмыкнул Дардиолай.

Примипил, не сказав не слова, коротко кивнул и удалился.

Дардиолай вышел на улицу. Посмотрел на хмурое небо. Подивился, как в общем-то легко отделался.

Собрался было идти в «Бобра», но тут его сзади окликнули.

— Приветствую тебя, уважаемый.

Збел обернулся. Позади него стену подпирал спиной Публий Нигидий. Улыбался.

— Хорошо на свободе? — спросил астролог.

— Неплохо, — усмехнулся Дардиолай.

— Что ж, я рад, что оказался причастным к тому, что хорошему человеку стало хорошо.

Дардиолай приподнял бровь.

— Меня отпустили благодаря тебе? Ты попросил, и они вняли?

— Нет. Немножко не так. Я просто рассказал наместнику, как всё дело было, — Нигидий широко улыбнулся и добавил, — много матэматикэ технэ. И совсем чуть-чуть гоэтии.

— Что же, я сердечно благодарю тебя. И, право, даже не знаю, чем тебя отдарить, кроме слов.

— Отдарить не составит труда.

— И чем же?

— Я тоже остановился в «Бобре». Познакомился с твоей женой. Пообщался с вашим товарищем, этим калекой. Ну и немного теперь осведомлён о ваших планах.

Дардиолай прищурился.

— Это каких?

— Вы собирались уехать.

— Мы с женой — да. А наш товарищ планировал остаться.

Лицо Нигидия вдруг приобрело странное выражение. Будто раздражение в глазах промелькнуло, да желвак на скуле еле заметно шевельнулся. Астролог отвёл взгляд.

— Так что же за награду ты хочешь?

Нигидий снова посмотрел на Збела, на сей раз исподлобья. А тот вдруг усмехнулся.

— Ты колдун. А я слышал сказку, как один колдун попросил у витязя в качестве оплаты за некую услугу отдать то, что тот не ожидает застать дома.

Нигидий дёрнул уголком рта.

— Интересная сказка. И весьма любопытная награда. Я бы не отказался.

— Только у меня дома нет.

«Жена у тебя есть», — подумал Алатрион, — «умница и красавица. Весьма интересная женщина, с большим будущим. И кое-что твоё, о чём ты не подозреваешь, я и правда очень хотел бы получить. Вернее, кое-кого…»

— Как и у меня, — сказал он вслух, — только дорога впереди. Как и у вас.

— Ты уже уезжаешь? Я думал, ты стремился в Аквинк.

— Мои дела здесь закончены.

Дардиолай приподнял бровь. Ишь ты, какой быстрый. Только приехал и уже дела закончены. Интересные дела, ради которых стоит переться сквозь метель на край Ойкумены, чтобы через пару дней уже свалить обратно.

— Я бы не отказался скоротать долгие мили в приятной компании, — сказал Нигидий.

— Моя жена сказала тебе, куда мы поедем?

«Интересные дела. Она ещё не знает, что меня выпустили, но продолжает спокойно планировать отъезд. Неужто и правда это он всё порешал и её уверил в благополучном исходе?»

— Нам по пути по меньшей мере до Виминация, — сказал астролог.