— Кто их убил? — спросил Веттий.

— Я, — спокойно ответил Дардиолай.

— Зачем?

— Тот сармат, что сбежал — это он стрелял в мою жену. Ты же помнишь её, Веттий?

Префект кивнул.

— Кстати, жива ли она?

— Да, уже поправилась, в том числе и благодаря тебе. Спасибо, префект, я и твой должник тоже.

— Мои заслуги невелики. Полагаю, больше всего ты задолжал Минуцию?

Дардиолай кивнул.

— Я рад, что она жива. А что эти четверо? Они тоже стреляли в неё?

— Нет. Им просто не повезло оказаться у меня на пути. Саурмаг ими прикрылся.

— Ясно. Что ж, это варвары, мне нет до них дела.

— Это те варвары, что сговаривались с предателем! — процедил Граний, — и тебе на это наплевать? Интересно, Адриан разделит твоё пренебрежение?

Веттий поморщился и повернулся к декуриону.

— Тит, никого не впускать, никого не выпускать.

Он двинулся в таблиний хозяина, по пути зацепив Дардиолая за рукав.

— Пойдём-ка, побеседуем.

В таблинии префект закрыл дверь и негромко проговорил:

— Ещё раз, что ты здесь делаешь, Дардиолай?

Збел вздохнул и принялся рассказывать, что ему предложили поработать охранником и просто сопроводить купца Нератия в Интерцизу, где он собирался заключить некую сделку.

— С варварами? — уточнил Веттий.

Снаружи раздались громкие голоса, вновь возникло какое-то возбуждение среди собравшихся. Дверь скрипнула и в таблиний вошёл Публий Афраний, префект бриттов, начальник гарнизона Интерцизы. Это он был здесь самым главным, а Веттий Латрон, префект альпийцев, командир кастелла Ветус Салина сейчас распоряжался на чужой территории и фактически его auctoritas здесь был не больше, чем у трибуна Гая Грания.

Префекты приветственно сцепили предплечья.

— Что за Орково дерьмо тут творится? — спросил Афраний.

— Я это и пытаюсь выяснить.

— Почему ты здесь?

— Кашу заварил Граний. Примчался и сорвал меня ловить варварского шпиона. Кричал, что промедление смерти подобно, что тут чуть ли не заговор против Республики, проникла толпа варваров и надо много людей, дабы всех переловить.

Мы называем эпоху Принципата Империей, но сами римляне продолжали считать своё государство Республикой, сохраняя старые республиканские институты и магистратуры, или хотя бы их видимость.

— А почему не обратился к мне? Разве это не более логично?

Веттий усмехнулся.

— По его мнению, тебя нельзя привлекать. Заговор у тебя под носом, вдруг ты в нём участвуешь?

— Что-о-о⁈

Веттий успокаивающе поднял руки.

— Это слова Грания.

— Я блудливому говнюку устрою «участие»… — прошипел Афраний.

— Ты не при делах, — ответил Веттий, — лучше не дёргайся, а слушай. Я сам пытаюсь разобраться в этом дерьме.

Афраний сел на стул и кивнул. Веттий снова посмотрел на Дардиолая.

— Продолжай.

Збел продолжил и спокойно поведал всё, что знал — Батон приехал купить янтарь у варваров, а его, Дардиолая, заманил посулом щедрой платы за охрану своей персоны, ибо опасался, что степняки запросто могут ограбить.

— И всё? — уточнил Веттий, — больше ничего не знаешь?

Збел кивнул.

— Не знаю. Мы ожидали их. Нератия хозяин отвёл вот в эту самую комнату с кем-то пошептаться.

— С кем?

— Я не видел его. Возможно, он уже здесь сидел, когда мы вошли.

— А варвары?

— Они вошли, я увидел Саурмага и без разговоров попытался его убить, но этот ублюдок оказался очень резвым. Его друзей я убивать не хотел, но они сами напросились.

— Ясно.

Веттий покусал губу, прошёлся по комнате.

— Ступай, посиди в зале. Ты пока несвободен.

Дардиолай вышел, а на допрос повели Нератия. Купец еле ковылял, видать ноги от переживаний стали будто тряпичными.

Нигидий хотел бы подсесть к оборотню, перекинуться парой слов, но не позволил декурион Калидий.

— Не разговаривать, пока дознание идёт!

О стрикса будто о скалу в шторм разбивались волны бушующего моря — мысли всех присутствовавших, и в этой какофонии он никак не мог вычленить те, что принадлежали оборотню. Это одновременно огорчало и радовало его. Возбуждало интерес.

Через некоторое время Нератий Батон, пошатываясь, вышел из таблиния. Кровь совсем отхлынула от его худого лица.

Проследовать на допрос предложили Нигидию.

— Но я просто случайный свидетель! — запротестовал астролог.

— Начальству виднее, — сказал декурион непреклонно, — опрашивают всех.

Представ перед двумя префектами, Нигидий сразу услышал их смятение. Особенно нервничал Веттий Латрон. Пожелай стрикс закрыться от их безмолвных криков, он бы и так, с одного взгляда на их хмурые рожи понял — зашли в тупик. Подозреваемые разбежались. Причём один в неизвестном направлении, а ещё несколько сейчас торопятся прямиком на ладью Харона. Оттуда не достать.

И ничего не понятно.

«Надо вести в Аквинк», — прямо-таки орал Веттий.

Нигидий усмехнулся. С этими префектами говорить не о чем. Поначалу он опасался, что оборотня могут начать допрашивать с пристрастием, и тот, если не склонен к самоубийству, конечно, освободится, использовав для этого все свои возможности. В том числе и главную. Это могло кончится для него плохо, всё же тут сотни вооружённых людей. Нигидий не желал расставаться с этим новым интересным приобретением. Поистине, в последнее время происходят удивительные события. Зарина отняла у него Диогена, но взамен он практически заполучил прекрасный экземпляр ликантропа.

Интересно, Падший, отправляя его сюда, знал о ликантропе? Нигидий был уверен, что эта хитрая тварь, уверенная, что в состоянии переиграть всех богов, сидя незаметно в жопе мира, ничего не делает просто так.

Что же, воспримем это, как награду. И да, аванс очень неплох.

Определённо, пока не стоит поднимать стакан над шариком.

Его отпустили. Следующим в таблиний вошёл трибун Граний и… таберна заходила ходуном от рыка и лая.

Алатрион, слушая перепалку префектов с трибуном, улыбался. Раньше он даже и не задумывался, что человеческий страх может быть таким возбуждающим.

Страх буквально пропитывал таберну. Жаль только, был он этакий… местечковый. Не шёл в сравнение с эманациями, что испускал Никострат там, в Херсонесе, когда тёмная фигура, без затей свернув шеи паре его телохранителей и разогнав носильщиков, приближалась, демонстрируя в лунном свете длинные нечеловеческие клыки. Да, здесь не то. Всё одно, что после Лукуллова пира, на котором как-то довелось побывать Нигидию, зайти в провинциальный термополий и навернуть варёной чечевицы.

Дверь распахнулась, Граний выскочил наружу, со злостью хлопнул ею и бросился из таберны прочь. Калидий уже собрался его задержать, хотя поджилки декуриона изрядно тряслись от перспектив нажить себе опасного врага непочтительным обращением, но в зале появился Веттий и жестом велел Калидию оставаться на месте.

Декурион приблизился к нему и шёпотом спросил:

— Ну что?

— Скверное дело, — пробормотал Веттий, — ничего не понятно. Надо докладывать Адриану. Батона и Дардиолая задержать. Поедут с нами в Аквинк. Трупы погрузить на телегу.

Дардиолай аресту не сопротивлялся, вёл себя совершенно спокойно и пребывал в полнейшей уверенности, что недоразумение скоро разрешится. Римляне дали понять, что наказания за убийство трёх варваров не последует. А что там за дела у мёртвого портитора и еле живого от страха Нератия — то Збелу неведомо.

Веттий всю дорогу до Аквинка беседовал с ним вполне дружелюбным тоном. Интересовался здоровьем Фидан. Один раз спросил:

— Она ведь сарматка у тебя?

Збелу бы задуматься над этими словами. Но ничего у него внутри не напряглось.

Реда Нератия, которой теперь попеременно управляли двое ауксиллариев, въехала в Аквинк и остановилась. Дверка отворилась.

— Выходите.

Дардиолай вылез и осмотрелся. Они встали возле здания, которое римлянами использовалось в качестве тюрьмы.

— Ты уж, пожалуйста, не сопротивляйся, — попросил Веттий Латрон.