— Впечатляет, — прошептал Нигидий.

Оборотень двигался почти так же стремительно, как Палемон. Или даже быстрее? А ведь он в человеческом облике. Это действительно весьма и весьма впечатляло.

— Ты что творишь⁈ — возопил Нератий, выскочивший на шум из таблиния хозяина заведения.

Один из варваров выл, прижимая к груди сломанную руку. Другой корчился в агонии, пытаясь удержать внутри раны кишки. Двое степняков не шевелились. На деревянном полу растекалась большая красная лужа. Дардиолая и след простыл, он выскочил за дверь.

Нигидий посмотрел на купца. Тот белее снега, кубы дрожат. Калека сидел на месте, его лицо не выражало никаких чувств, разве что от каши своей он отвлёкся. Из таблиния выглядывал мордастый, краснощёкий римлянин.

В этот момент хозяин и все гости таберны разом завопили. Почти все. Кроме калеки.

Нигидий рванулся с места, вслед за оборотнем.

Во дворе тоже раздавались крики. Орали сразу несколько человек.

Нигидий выглянул за дверь и в то же мгновение отпрянул — в косяк прямо у него перед глазами вонзилась стрела. Простой смертный мог бы и не успеть среагировать, но «не-жизнь» стрикса сейчас текла куда быстрее человеческого существования.

Саурмаг уже сидел верхом и накладывал на тетиву вторую стрелу. Медленно-медленно. Так же неторопливо, будто во сне, двигались и все остальные люди во дворе мансиона. Их оказалось неожиданно много, человек двадцать. Пешие ауксилларии в кольчугах и шлемах, с овальными щитами и копьями. Несколько всадников. И у всех будто гири на руках и ногах.

Почти у всех. Кроме оборотня.

Тот легко ушёл от первой стрелы сармата, отбил в сторону копьё ближайшего ауксиллария, рукой захватил край щита и уронил воина под ноги товарища.

Алатрион видел, что на перехват оборотня бегут ещё шестеро, а на конного варвара никто даже не смотрел. Тот выстрелил снова, ударил коня пятками и с места пустил его в галоп. К распахнутым воротам.

— Закройте! — резанул по ушам запоздалый крик.

Поздно! Варвар вырвался со двора, на скаку обернулся, растягивая лук, выстрелил снова. Один из ауксиллариев захрипел и повалился со стрелой в горле. Сармат удирал в метель.

— Убить!

Какой-то большой начальник в мускульном панцире указывал мечом… вовсе не вслед беглецу. Клинок направлен на Дардиолая.

— Нет! Только живым! — вскричал один из всадников, который от рядовых воинов отличался цветом шарфа — красным, тогда как у остальных на шеи повязаны светло-серые.

— Убейте его! — зарычал большой начальник.

Один из ауксиллариев бросился на оборотня сзади. Стрикс вывернул у него из рук копьё, уронил на снег и придавил шею коленом. Он категорически не желал допустить смерть этого интереснейшего существа, с коим его вот так внезапно свела судьба. Впрочем, тому помощь была, похоже, и не нужна.

Дардиолай легко раскидывал ауксиллариев. Те намеревались сделать из него ежа, но всё время опаздывали, мешали друг другу. Он их одного за другим ронял, уворачивался от наконечников копий, отбивал их мечом и при этом явно старался людей не ранить.

— Болваны! Все вместе! Дави щитами!

— Убить ублюдка! Это приказ, идиоты!

— Нет, только живым!

«Как интересно!» — подумал стрикс.

На него тоже обратили внимание. Бросились двое, он отпустил придавленного бедолагу и одного за другим уронил обоих нападавших, первому вывихнул руку, а второго приложил рожей о дверной косяк.

— Простите, я не со зла, — усмехнулся Алатрион.

— Дардиолай, сдавайся!

— Калидий? Уйми своих!

Оборотень, не сбивая дыхания, рубился без щита сразу с тремя ауксиллариями.

— А ну отставить! — закричал декурион альпийцев Тит Калидий, — все прочь от него!

Ауксилларии подчинились и попятились.

— Дардиолай, брось железку, — посоветовал декурион, спешиваясь.

К нему подскочил большой начальник.

— Калидий! Ты что, оглох⁈

— Я слышу, Граний, не ори, — поморщился декурион.

— Я отдал приказ! Убить этого сукина сына!

— Не верещи. Мне мой начальник такого приказа не отдавал.

— Вы ответите за это, мерзавцы, — прошипел трибун Гай Граний, — все ответите!

— Жду не дождусь.

Декурион шагнул к Дардиолаю. Тот спокойно протянул ему меч рукоятью вперёд.

Алатрион освободил обезоруженного им ауксиллария и сказал побитым:

— Не держите зла, парни. Я просто не хотел, чтобы вы, не подумавши, проткнули сего мужа. Видите, ваш командир с ним вполне мило беседует.

В грудь стриксу, однако уставилась дюжина копий и он, усмехнувшись, поднял руки.

Во двор въехали ещё четверо всадников и среди них префект алы альпийцев, Веттий Латрон. Збела он увидел сразу.

— Дардиолай? Ты как здесь оказался?

— Охраняю купца.

— Этого? — Веттий кивнул на Алатриона.

— Нет, другого. Он внутри.

— А это кто?

— С твоего позволения, достойнейший, я путешествующий астролог, Публий Нигидий, — представился стрикс, — к сему мужу я отношения не имею, познакомились мы вот только что. Просто я стал случайным свидетелей этого… безобразия.

Один из ауксиллариев сунул нос в таберну и тут же выскочил наружу с округлившимися глазами.

— Там! Там!

— Что?

— Варвары мёртвые! Сарматы!

Веттий сошёл с коня.

Из таберны выглянул насмерть перепуганный Нератий Батон. Веттий покосился на него.

— О, какие люди.

Он повернулся к Гранию. Трибун стоял в стороне, красный, как варёный рак.

— Это Батон что ли твой злодей и варварский шпион?

Граний не ответил. На скулах его играли желваки. Он так и стрелял глазами по сторонам, будто кого-то высматривал. И вдруг словно взорвался, подскочил к одному из ауксиллариев, вырвал из его рук копьё, развернулся, размахнулся.

Никто и понять ничего не успел, кроме стрикса, который «жил» быстрее и раньше всех увидел цель Грания. Препятствовать трибуну он не стал, хотя мог бы. Копьё улетело в сторону коновязи. Раздался вскрик. Все повернулись на него.

В тени, под навесом лежал лицом вниз коренастый мужчина. Из его спины торчало копьё Грания.

— Это что такое⁈ — вскричал Веттий Латрон.

Тит Калидий подбежал к упавшему, перевернул набок. Тот мордатый, краснощёкий. Пока что. На лице застыла маска боли. Декурион посмотрел на командира.

— Это Авл Канулей.

— Он жив?

Калидий покачал головой.

— Наповал.

Префект повернулся к трибуну.

— Ты что творишь, Граний!! Убийство портитора у всех на глазах! Ты рехнулся⁈

Портитор — таможенник.

— Веттий, это и есть предатель! — процедил Граний, — и он бы сбежал, пока ты тут хлопаешь ушами! Заметь, он был внутри, выбрался не через главную дверь и пытался скрыться!

Веттий редко повернулся к купцу.

— Канулей был с тобой в таберне?

Нератий, белее снега, часто-часто закивал.

Веттий снова посмотрел на трибуна и прошипел:

— Если это был шпион, его следовало брать живым!

— Он бы сейчас удрал, — повторил Граний, взгляд которого, как показалось Алатриону, перестал метаться, а голос обрёл твёрдость.

— Как он мог удрать⁈ — вскричал префект, — куда? Тут тридцать человек!

— Но твой же дурачок Калидий упустил варвара! Ещё несколько мгновений и вы все тут просрали бы и шпиона!

Веттий с досады сплюнул и прорычал:

— Да какого Оркова хера тут вообще происходит⁈

Алатриону это тоже было очень интересно, при том, что он, как сам вскоре уверился, был чуть ли не единственным, в голове которого мозаика сложилась почти полностью задолго до того, как что-то начал понимать Веттий Латрон.

Префект велел всем, кроме рядовых ауксиллариев следовать за ним и прошёл в таберну. Посмотрел на варваров, что распластались на полу в тёмно-красной луже. Трое были уже мертвее мёртвого. Четвёртый жив, но покалечен. Он подвывал. Все посетители внутри притихли, мансионарий втянул голову в плечи.