— Ясно. Значит, предлагаешь нам съездить в Интерцизу. Ему — товар оценить, а мне, значит, телохранителем Батона?

— Ты прямо на лету схватываешь, — заулыбался Тектомар.

— Но там же таможенный пост. И та же самая портория.

— Сейчас уже не сезон и там пригляда меньше. К тому же проще дать на лапу нужным людям.

— Ох, купцы, — хмыкнул Дардиолай, — вечно вас тянет… в мутное.

А сам подумал, что варварами с янтарём могут быть здесь лишь языги.

Тектомар по выражению лица Збела предположил, что тот колеблется. И напомнил:

— Ты говорил, что вам будет нужно немало денег на дорогу.

— Да, дорога дальняя, — вздохнул Дардиолай.

— Ну вот. Мы с Батоном не обидим. Заработаешь.

Дардиолай раздумывал. Интерциза так-то недалеко. А с Фидан он попросит побыть Язадага. Пинна того отпустит, она женщина добрая и отзывчивая.

— Хорошо.

Деян на предложение ответил согласием. И даже выглядел в тот момент вполне себе прежним. Говорил твёрдо, взгляд осмысленный. Дардиолай, обрадовавшись этому, тут же и решился спросить:

— Ты как дальше-то мыслишь? С нами поедешь или здесь останешься?

Деян помолчал немного и ответил:

— Я думал уже об этом. Вы в Дакию поедете. Чего мне там делать? До родины добираться — с моей ногой не допрыгаешь. Опять же земли роксоланские никак не миновать. Я, Дардиолай, пожалуй, останусь.

Збел кивнул. Его решение мастера полностью устраивало. О том, что поедут они с Фидан вовсе не в Дакию, а даже и не вполне ему самому ясно куда, он не стал говорить.

Вечером, когда он поднялся в комнату, то обнаружил жену, сидящей на кровати и закутанной в одеяло. Только нос торчит и перед ним глиняная кружка с горячим травяным настоем. Фидан была похожа на нахохленного воробья и Дардиолай не сдержал улыбки.

Сел рядом.

— Я завтра уеду с одним приятелем Тектомара в Интерцизу, помочь в торговом деле. И Деян со мной. Обернёмся за четыре дня. По дороге заедем к Язадагу, попрошу побыть с тобой.

— Не надо со мной «побыть», — сказала она, — всё хорошо уже. Я танцевать могу.

— Я видел, — улыбнулся муж, — я не за здоровье твоё опасаюсь. А за местных людей, не все из которых хорошие.

— Те, что приходили? — спросила она тихо.

— Те — покойники. Но кто за ними стоит, мы не узнали. А значит могут прийти другие. У них зуб на меня, могут постараться за это причинить зло тебе. Лучше, если приедет Язадаг.

Она кивнула. Уже знала, что Язадаг не поедет с ними в Дакию. Останется здесь. И больше она его, скорее всего, никогда не увидит. Это было грустно. Когда ей об этом сказали, она даже поревела. А теперь вот опять напомнили, что скоро расставание.

Однако сейчас Збел заметил, что она выглядела какой-то рассеянной ещё до этих слов.

— Ты чего, Фидан?

Она стрельнула в него блестящими чёрными глазами. Не ответила. Вздрогнула, будто от холода поёжилась, хотя сидела под тёплым одеялом. Дардиолай её обнял.

Он не знал, что не только ему едва ли не каждую ночь не давали покоя странные сны. Она тоже видела… всякое. И Рогатого. И Смерть в красных сапожках с седыми прядями в волосах. И слышала зов. Мужской, глубокий обволакивающий голос.

А ещё она несколько раз за время своего беспамятства видела девочку. Лет семи, в белой рубашке, с распущенными чёрными волосами. Девочка была поразительно похожа… на неё саму. Она пыталась что-то сказать Фидан, но та ни разу не смогла разобрать ни слова. Девочка шла босиком по мокрой от росы траве, куда-то вела Фидан. И несколько раз девушке показалось, что девочка смотрит мимо неё, кого-то окликает. Обернуться не получалось.

Фидан привстала, потянулась и поставила кружку с питьём на стол. При этом одеяло сползло с её плеч и перед самым носом Дардиолая качнулась голая грудь.

Пока он удивлённо на неё таращился, жена улыбнулась, совсем избавилась от одеяла и начала стаскивать с мужа рубаху.

— Я хочу… — прошептала она еле слышно.

— Не рано ли? — неуверенно спросил он так же негромко.

Она не ответила, победила его рубаху и потянула мужа за плечи на себя. Он целовал её лицо, шею, прикоснулся губами к закрытым глазам, легонько укусил за мочку уха, она это очень любила. Одной рукой он обнимал жену, почти держа на весу, пальцы другой скользили по плечу, по предплечью, когда коснулись локтя, её вдруг будто молнией пронзило, Фидан выгнулась дугой. Когда-то давно, и очень далеко отсюда, она вот так же легко возбуждалась от прикосновений в самых неожиданных местах, неизменно вызывая его улыбку.

Всё как раньше. Он поцеловал её в губы, она ответила с жаром, будто измученная жаждой. Потом он опустился ниже, поцеловал шею. Ещё ниже, к её высокой и красивой груди. Кончиком языка коснулся одного соска, потом другого. Кожа Фидан покрылась мурашками. Глаза закрыты, дыхание глубокое.

Дардиолай опустился ещё ниже. И ещё. До чёрного треугольника волос. Фидан застонала, вцепилась в его волосы и начала извиваться, подаваться навстречу.

Время остановилось. Фидан сейчас будто шла по подвесному мосту над пропастью, один край которой — уже привычная и порядком опостылевшая за полтора месяца беспомощности комната в мансионе Тектомара. А другой… Там — полнейшая неизвестность. Чей-то зовущий голос. Детский, звонкий.

Она не могла пройти по мосту, по нему катилась волна, сначала плавная, а потом… будто судороги.

Не пройти.

Но она знала, что делать. Пока она ещё здесь и сейчас, с её Солнцем.

Выгнувшись дугой ещё раз, Фидан настойчиво потащила мужа за плечи вверх. Будто снова со дна доставала, из зелёной бездны, как тогда…

И, едва балансируя на зыбкой кромке реальности, прошептала ему в ухо тоном, не терпящим возражений:

— Снимай свои дурацкие штаны.

Дардиолай и не думал протестовать. Её нетерпеливая рука скользнула вниз, помогая, направляя. А когда он оказался внутри, мост оборвался и она, уцепившись за него каким-то чудом, полетела вниз и вперёд. В неизвестность.

Девочка лет семи, в белой рубашке, с длинной чёрной косой, осторожно ступала босыми ногами по острой, покрытой каплями росы траве. Не оборачивалась.

Фидан, одетая точно так же, шла следом в густом тумане, с трудом угадывая тяжёлые еловые лапы, что тянулись к ней со всех сторон, будто чьи-то когтистые руки.

Впереди проявлялись тёмные очертания некоей фигуры. Ещё одна ель?

Нет, фигура отдалённо напоминала человеческую, очень высокую, широкоплечую, закутанную в плащ. Увенчанную роскошными оленьими рогами.

Девочка остановилась, обернулась, посмотрела. Как-то странно, сердито.

— Кто ты? — прошептала Фидан, понимая, что этот вопрос совсем сейчас не нужен.

— Я — это ты, — ответила девочка и нахмурилась.

Её взгляд скользнул мимо. Фидан вдруг поняла, что девочка смотрит не на неё, а на что-то или кого-то позади. Как и тогда. Как уже много ночей, много снов.

Она ни разу не смогла обернуться. Прежде. Но не сейчас.

Фидан медленно повернулась.

За её спиной стоял черноволосый растрёпанный мальчик лет семи, в белой рубашке.

— Ну что же ты отстаёшь? — сердито спросила девочка.

Они были похожи, как две капли воды.

«Близнецы», — успела подумать Фидан, прежде чем неведомая сила подхватила её и швырнула куда-то назад.

И она падала. Бесконечно долго. Прежде чем открыть глаза в объятиях своего Солнца.

Глава XXIV

Тень на стене

Зима продвигалась по Нижней Паннонии столь стремительно, что командование метелями справедливо было приписать великому Александру или Божественному Цезарю. При условии, разумеется, что они и правда достигли олимпийского бессмертия после того, как прервалась их земная жизнь.