И топили реальность в весёлом вине…

Он шёл на голос, а она ждала его, обнимая вековую ель. Мглена. Навечно в его памяти. Гордая, неприступная, в вышитом платье, в сарматских красных сапожках, целого быка стоящих.

Теперь на ней не было ни платья, ни сапожек.

Обнажённая, прекрасная.

«Была она дивно хороша, вот глядел на неё и сердце радовалось. Сколько лет прошло, а глаза закрою и вижу её перед собой».

Она не замечала его, там в яви, в далёком прошлом. Но не теперь. Не здесь.

— Мглена…

Она поманила его к себе. Её лицо обрамляли две длинных седых пряди в чёрных волосах. Многих юношей они отпугивали от Мглены-ведуньи, но не его.

— Деян…

Он приблизился. Протянул руку, боясь, что это морок и он сейчас развеется, вернув его в тесную комнатку, на скрипучую кровать, из тёплой летней ночи в промозглую осень, к корявому костылю и тяжким думам, к разрушенным мечтам.

Но женщина никуда не делась.

— Иди ко мне…

Наши тени сплетались на белом песке

Наши руки ловили лохмотья костра

Полукружье луны, как дыра на виске

И горячие губы уже не игра…

Анна Воробьёва, «Купальская ночь».

— Ты останешься со мной?

Кто из них это сказал? Разве важно?

— Да! Только с тобой! Навсегда! Навечно!

Торжествующий смех. Чей?

Наши тени сплетались на белом песке…

Деян не видел, как отчаянно, будто снова в горячке, металась на постели Фидан. Как испуганно смотрел на неё Дардиолай, не зная, что предпринять.

Деян спал и видел самый сладкий из снов.

Глава XV

Судный день

Филиппы

Поздним вечером в канун сентябрьских нон, на белой гарцующей лошади с кроваво-красной попоной, пройдя под аркой Кренидских ворот, въехал в Филиппы легат-пропретор Тиберий Юлий Фруги.

Сентябрьские ноны — 5 сентября.

Следом за ним мерно топали около сотни ауксиллариев, вторая центурия Восьмой когорты римских граждан-добровольцев. Гвозди, коими были подбиты калиги воинов позвякивали по гладким камням Эгнатиевой дороги.

Горожане, несмотря на уже сгущавшиеся сумерки высыпали на улицы, образовали коридор по краям мостовой. Некоторые смотрели на прибывших с опаской. Другие, наоборот, радовались. Последних было, пожалуй, большинство. Они небезосновательно полагали, что прибытие высокого начальства поспособствует наведению порядка.

Магистраты собрались у городской курии. Мрачно переглядывались. Все понимали, зачем прибыл Фруги.

Легат-пропретор был одним из трёх заместителей наместника проконсульской провинции и от его лица мог проводить следствие и вершить суд. С этой целью он в Филиппы и приехал.

Фруги сошёл с коня и приблизился к магистратам. Подтянутый мужчина лет сорока с широким лицом, тяжёлой квадратной челюстью и властным взглядом, он был римским гражданином всего в третьем поколении, земляком проконсула, который, как и легат, тоже был уроженцем ликийского Ксанфа. Клавдиан стал первым сенатором из Ликии и поспособствовал продвижению своего товарища.

Про Фруги говорили, что он человек жёсткий, при этом исполнительный. Прочили ему дальнейший стремительный взлёт. С Клавдианом они действительно приятельствовали и, пожалуй, наместник никому более так не доверял. Это обстоятельство очень многих в Македонии настораживало, ведь заместители проконсула назначались для пригляда и минимизации коррупции, а тут прямо-таки напрашивались злоупотребления.

Однако на сей раз задача перед легатом стояла нетривиальная. Не казнокрадов разоблачать приехал.

Клавдиана ликторы из театра вытащили довольно быстро, однако сидел-то он в первом ряду и жуткие «Овидиевы Метаморфозы», то есть превращение «Актеона» видел чуть ли не лучше всех. Потом была бешеная скачка в Неаполь, где проконсул, стуча зубами, некоторое время приходил в себя.

Когда же он задался вопросом: «Что это было?» — расторопная свита раскопала целый ворох слухов о ликантропах в окрестностях и не только. Дуумвиры в Филиппах о таком перед ним даже не заикались.

Проконсул пришёл в ярость. Он, вообще-то, не был трусом. Ранее служил префектом Мёзийского флота, гонял пиратов.

Однако, сколь бы ни было сильно желание проконсула покарать лживых магистратов, из-за молчания которых он пережил самый большой ужас в своей жизни, покруче угрозы Домициановой немилости, самолично заниматься следствием Клавдиан не рискнул. А вдруг опять доведётся столкнуться с этим?

Потому в Филиппы он направил своего исполнительного земляка. С ауксиллариями. Долго раздумывал — сколько их дать. Много — недоброжелатели скажут: «Смотрите, как Аррунций обосрался!» Мало — а вдруг не хватит? Местные дуумвиры совсем недавно выписали из столицы провинции подкрепления. Якобы для ловли разбойников.

Войск, однако, в Македонии было мало. Две когорты на длиннющую дорогу. Выбор без особого выбора. Вот и отправился Фруги в Филиппы с одной центурией. К тем ауксиллариям, каковых уже получили местные власти.

Магистраты приветствовали легата. Он ответил сдержанным кивком. Осмотрел встречающих.

Дуумвиры — Вибий Флор и Валерий Валенс. Эдилы — Инсумений Фронтон и Гостилий Филадельф. Иринарх Калвентий Басс. Несколько городских декурионов. Одни растеряны и даже испуганы, другие насторожены, нахмурены, кусают губы. Кто-то и вовсе исподлобья глядит.

— Достойнейшие, — начал Фруги, — именем Августа Цезаря Траяна и по поручению проконсула Марка Аррунция Клавдиана прибыл я, дабы провести тщательное и всестороннее расследование недавнего происшествия. Надеюсь, вы все окажете мне деятельное содействие. Для вашего же блага.

Дуумвиры переглянулись.

— Всенепременно, — пообещал Флор, — все твои вопросы, легат, получат надлежащие ответы, а распоряжения будут исполняться незамедлительно.

— Рад слышать.

— Час поздний, — заметил Валенс, — полагаю, ты хотел бы отдохнуть с дороги? Буду счастлив, если ты остановишься в моём доме.

— Моё задание не терпит отлагательств, — отрезал Фруги, — первоначально я намерен выслушать отчёт о нынешнем состоянии дел в городе.

— Как тебе будет угодно, — склонил голову Флор.

— Разместите моих людей.

Флор повернулся к эдилам. Филадельф еле заметно поморщился. Вот так запросто возьми и размести сотню солдат. Где?

— Может бы, сии достойные воины разобьют лагерь вне стен? — осторожно спросил Фронтон.

— Вы, почтенные, случайно не перепутали колонию с Городом? — холодно поинтересовался Фруги. Всем было понятно, какой Город он упомянул, — здесь нет священного померия.

— Конечно-конечно, — поспешно ответил Фронтон, — но наш городок невелик. Боюсь, будет… тесновато. К тому же в данный момент в городе спокойно и в нахождении здесь столь большого числа воинов нет нужды.

— Проконсул был свидетелем… скажем так — беспорядков. И позже мы получали донесения о нападении и убийствах.

— Так было, да… — смутился Фронтон.

— Но в данный момент всё спокойно! — отчитался Калвентий, вытянувшись по струнке, — нападение отражено!

Фруги смерил его взглядом, хмыкнул. Осмотрел притихшие толпы горожан. Повернулся к ауксиллариям за своей спиной и отдал приказ центуриону решить вместе с эдилами вопрос размещения солдат. Тот скомандовал солдатам, колонна слаженно двинулась в сторону форума. На месте остались двадцать конных сингуляриев и несколько человек из свиты легата наружности невоенной.

Сингулярии — личная охрана командующего.

— Буду рад принять твоё предложение, почтенный Валенс. Но прежде всё же жду отчёта.