Дардиолай смотрел на легионеров и думал, что ещё недавно представить было невозможно, чтобы он впрягся в дело в союзе с «красношеими». Немыслимо. Фидан всё изменила.

Совсем уже сгустились сумерки. Легионеры не уходили, хотя вчера к тому времени покинули заведение. Как видно, и правда приказ у них от Тициана — сидеть тут всю ночь.

В душе Дардиолая нарастало беспокойство. За день никто не явился, но он не питал иллюзий — люди прокуратора в покое их не оставят.

Скрипнула дверь и в таберне возник человек в пенуле. Прошёл на середину зала, откинул капюшон с головы и обвёл собрание жёстким, ледяным взглядом.

— Что здесь происходит? Почему не в лагере?

К нему подскочил Тектомар и начал что-то сбивчиво шептать. Мужчина в пенуле удивлённо приподнял бровь.

— А какого Оркова хера Тициан себе такое позволяет? Ночью вне стен лагеря даже принципал может находиться лишь по прямому приказу легата, трибуна, префекта или примипила. Дециан, Турбон или трибуны давали такое распоряжение?

У Тектомара усы безвольно обвисли. Он и впрямь не был клиентом префекта лагеря и жил спокойно под крылышком центуриона Тициана. А тут явилась птица поважнее.

— Встать! — приказал человек в пенуле, — построиться!

Легионеры подскочили и вытянулись перед ним по струнке.

— Нале-во! В лагерь шагом марш!

Колонна иммунов бодро и беспрекословно удалилась. За ними вышел и человек в пенуле.

Тектомар сразу сник. Оплыл на стуле.

— Нам конец…

— Что происходит? — мрачно спросил Дардиолай, — кто это?

— Трибун Гай Граний, сука… С Тицианом на ножах. Да он со всем легионом в контрах. Хрен договоришься с ним…

— Он связан с прокуратором? — спросил Дардиолай.

— Я не знаю! — вскричал Тектомар.

— Господин… — к ним подскочила рабыня Веллена, — господин, Аттий здесь, он не ушёл.

— Здесь? — переспросил Тектомар.

— Да! Я спускалась в погреб за вином, а они там трахаются. Погреб ходуном ходит. На меня и не взглянули.

Внезапно стало тихо и в сей наступившей тишине все и правда услышали приглушённые женские стоны из-за одной двери.

— Позови его, — немного воспрял толстяк, — только дождись, чтобы он, ну, того самого.

Через некоторое время из погреба вылез Квадрат, который пропустил явление Грания, ничего не видел и не слышал, будучи занят важным делом.

Тектомар быстро объявил ему, что случилось.

— Он тебя не видел, — сказал Дардиолай, — прикроют на перекличке?

— Должны, — пробасил Квадрат.

Збел оглядел его опытным взглядом. Парень, определённо, сильный. Но редко такие здоровяки бывают проворными.

Однако долго раздумывать, как действовать вдвоём, им не пришлось. В «Бобра» заявились те, кого ждали весь день.

Было их восемь человек. С оружием. Никого из вчерашних. Все новые. Зашли развязно. Двое остались у дверей. Остальные приблизились.

Дардиолай скользнул по ним оценивающим взглядом. Крепкие парни, за милю видать — опытные головорезы. Пара светловолосых усачей, эрависков. Остальных по роду-племени определить сложнее. Рожи бритые, хотя явно не вчера, щетинистые. Одеты неброско, у четверых на пузе широкий пояс. У двоих на него нашиты стальные пластинки.

Один детина с тяжёлой челюстью, лишённый правого уха, красовался военным поясом, балтеем, с пятью ремнями, закрывавшими пах. На каждом ремне восемь широких бронзовых кругляков. «Защита» эта ни от чего не защитит, не выдержит ни клинок, ни пинок по яйцам. Но «красношеие» зачем-то такие пояса любят, это у них скорее знак принадлежности к воинскому братству, чем деталь доспеха.

Вооружены все однообразно, без изысков — простые мечи-гладии.

Внимание Збела привлёк один из головорезов, вставший у двери со скрещёнными на груди руками. Двигался он так, что Дардиолай именно его оценил, как самого опасного. Прямо веяло от этой расслабленной позы угрозой. Лицо пересекал длинный шрам. И, похоже, в легионах, в отличие от парня с балтеем, этот не служил. «Ячменник»? Из бывших гладиаторов.

Предводителем оказался Одноухий. Он с прищуром посмотрел на Збела, потом на Аттия.

— Тебе особый приказ нужен? В лагерь, шагом марш!

Квадрат не сдвинулся с места. Он спокойно намотал на левую руку плащ. Перед Дардиолаем на столе лежали два вертела — всё его оружие.

— Ай, какой твердолобый. Иди отсюда, дурень, обойдёшься розгами. Пока.

— Вам самим, господа, лучше уйти, — спокойно заявил Дардиолай.

Кто-то из головорезов усмехнулся

— В нехорошую историю ты влип, парень, — сказал Одноухий и сплюнул, — не позавидуешь тебе.

Аттий за неимением щита поднял за одну ножку табуретку и прикрылся ей. Поверх положил меч. Заученно пригнулся.

— Ладно, — сказал Одноухий, — всё с вами ясно. Чесать языками излишне.

Дардиолай успел заметить, как вздрогнуло плечо неприметного человека, что стоял рядом с бывшим гладиатором. Сверкнула сталь. Нож летел не в Збела, в Аттия. Легионер не проспал, принял его табуреткой.

Следующими по борзоте оказались два эрависка, они кинулись на Збела с двух сторон и почти одновременно захрипели, насаженные на вертелы. Дардиолай подхватил меч одного из них и схватился с Одноухим. Головорезы тоже «прочитали» Молнию, как самого опасного и навалились на него все, кроме Шрама. Гладиатор перекинул меч в левую руку и прыгнул к Аттию. Походя тоже подхватил табурет и мощным размашистым ударом, начатым на большой дистанции, снёс в сторону «щит» легионера. Обе деревяшки с треском рассыпались. И сразу же следом жало клинка гладиатора метнулось к шее Квадрата. Тот успел прикрыться левой рукой и принял укол предплечьем, на которое был намотан плащ. Острие прокололо несколько слоёв ткани, но, потеряв силу, проникло в мышцу совсем неглубоко. Квадрат даже не поморщился, отпрянул, а в руках гладиатора блеснул второй меч.

«Димахер, сука», — успел подумать Дардиолай.

Точно гладиатор.

На него наседали пятеро, правда больше мешали друг другу. Он кружил вокруг столов и через каждые три шага быстро сокращал число нападавших. Они, осознав, что ничего не могут с ним сделать, заорали.

Краем глаза Збел успевал видеть, что Шрам теснит легионера. Тому, совершенно непривычному к бою без щита, удалось разорвать дистанцию, толкнув на гладиатора тяжёлый стол. Но в сей момент Аттий оказался рядом с Одноухим и тот отвлёкся на легионера, уколол из очень удобной позиции, сверху, в основание шеи. Аттий Квадрат вздрогнул всем телом. Глаза его округлились от удивления и боли. Изо рта вырвался не крик, а хриплый, влажный выдох. Он попытался развернуться, могучая рука с мечом описала дугу, но никого клинок не зацепил. Легионер рухнул на колени и завалился набок.

Порадоваться у Одноухого не получилось, он оказался боком к Молнии, а тот долго возиться с ним не стал. Короткий укол, всхрип, уносите. Збел перекатился через стол дальше от Шрама, тот пытался достать, но промахнулся. Против Дардиолая осталось всего двое.

Разделял противников стол. Они одновременно его обогнули. Дардиолай ушёл с линии атаки Шрама и вонзил клинок подмышку его товарищу. Тот истошно заорал. Збел подхватил с пола второй меч.

Шрам крутнул клинки кистевым вывертом.

«Красуется. Привык на арене».

Гладиатора, казалось, не особо смущало, что семеро его товарищей уже бегут, толкаясь, к старику Харону. И загнал их туда один человек. По цепким ледяным глазам «ячменника» Дардиолай понял — он считает, что братва только мешала, путалась под ногами. А сейчас будет настоящий бой.

Они одновременно прыгнули друг к другу, затанцевали. Дардиолай с удивлением сообразил, что «ячменник» движется очень быстро. Да он не отстаёт!

«Хорош, ублюдок. Или это я совсем от рук-ног своих отвык?»

Но дотянуться до Молнии Шрам всё же не смог. Збел завязал один из его клинков и тот, вырвавшись из руки, вращаясь, улетел в сторону печи. Збел уклонился от второго клинка и закончил бой, всадив меч гладиатору под челюсть.