Впрочем, о таком Дардиолай знал лишь понаслышке. То был опыт довоенных путешествий в Дробету, Ледерату, Виминаций, Эск, когда он хотел посмотреть мир, но отец далеко не отпускал и увидел Збел лишь ничтожную часть Ойкумены. О том он, впрочем, и не подозревал.

Улицы Аквинка оказались просто-таки запружены разноплемённым народом. Город гораздо больше Виминация. Как он помнил. На самом деле сбор легионов на правом берегу Данубия подтянул в эти края сотни тысяч невоенных людей. Города разрослись.

На канабу влияние патера коллегии перекрёстков не распространялось. Здесь имелась своя «крыша», куда могущественнее — Второй Вспомогательный легион. И была она столь могуча, что у Тектомара не имелось ни охраны, ни вышибалы. А зачем? Каждый день в «Бобре» пасутся иммуны. Они любому пьянице мигом объяснят, что пить надо культурно. А если разойдутся сами — так на это у них есть строгое начальство.

В общем, Тектомар, сын Донна, жил себе вполне спокойно. Регулярно отстёгивал кому следовало. Это его не слишком обременяло.

Так было до нынешней зимы, пока в городе не появился новый прокуратор, Марк Скрибоний.

Был он из всадников и назначил его лично цезарь, как всегда заведено в императорских «новых» провинциях, в отличие от сенатских «старых». Он собирал налоги, выплачивал жалование чиновникам. Власть его не превышала наместническую, но и сам пропретор Адриан мало что мог ему приказать. Они вынуждены были сотрудничать.

Разделяй и властвуй в чистом виде. Так императоры пытались бороться со злоупотреблениями.

Пытались.

Безуспешно.

Скрибоний утверждал, что ранее никогда не бывал в Паннонии, но чуть ли не с первого дня начал обрастать клиентелой. Адриан взирал на это мрачно. К гадалке не ходи — кто-то специально сдал прокуратору кучу старых связей. Разумеется, не просто так, по доброте душевной.

Адриан не знал прежде Скрибония, не представлял, под кем тот ходит и мысленно перебирал в голове список прошлых прокураторов и наместников. Но всё дело в том, что из них он мог припомнить лишь несколько сенаторских имён. А всадники — безликая толпа.

Пропретор написал письмо Марциалу, чтобы тот, отираясь подле наместника Дакии, Децима Скавриана, погрел уши. Ответ ещё не пришёл.

Старый город Скрибоний полностью подчинил к июню. Очень быстро. Теперь все купцы, а также «коллеги перекрёстка» ходили под ним и несли ему малый асс.

На самом деле внушительный.

Адриану доносили об оживлении торговли с варварами в выделенных эмпориях. Канабу в Интерцизе некоторые уже прямо называли Vicus Sarmatorum. Не нравилось пропретору это название. Варвары мало что могли предложить провинции. Поток товаров тёк практически в одном направлении, как представлялось пропретору — бесконтрольно.

Эмпорий — торговое место, пост, фактория. Vicus, вик — любое гражданское поселение, деревня или район в городе.

В середине лета Турбон сообщил, что в канабе началась какая-то нездоровая движуха и сразу предположил, что за ней стоит Скрибоний. Но доказательств не было. Квинт Марций, честный, неподкупный, первым осторожно стал подводить пропретора к мысли о том, что происходит нехорошее. Это не было его делом, он военный, центурион-примипил, но ему всегда было за державу обидно, вот и впрягался.

Одним из самых лакомых заведений в канабе был «Бобёр». А его хозяин чувствовал себя под значком с козерогом грозным и гордым… Этим самым. С бодучими рогами. На высокой скале.

Козерог — эмблема II Вспомогательного легиона.

Первый разговор с людьми Скрибония не привёл стороны к пониманию. Потребовался второй. Именно в него столь грубо вмешался Дардиолай.

Сам Тектомар не сомневался, что-то приходили к нему люди прокуратора. То, что неизвестно наместнику, иной раз расскажет любой уличный мальчишка. Проблема в том, что высокое начальство никогда не слушает мальчишек.

Толстяк, к чести своей, хотя и бледный, напряжённый, в панику не ударился. Полночи ходил по залу и планировал свои действия. Они были в общем-то просты — дожить до утра и обратиться к «крыше».

К центуриону Марку Тициану, командиру самой заслуженной центурии во Втором Вспомогательном.

Ночь прошла в тревогах, но в общем-то, спокойно. Когда петухи приветствовали рассвет, Дардиолай сам уже клевал носом, голова будто свинцом налита. Если нападать — то лучше времени не сыскать, но никто не явился.

Тектомар побежал к Преторианским воротам, а Дардиолай поднялся к жене. За ночь он проверял её несколько раз. Она спала, не металась, средство Минуция действовало.

Дардиолай осторожно прилёг рядом провёл пальцами по её лбу, убирая с лица прядь волос. И тут его будто молнией пронзило:

Услышь…

Голос густой, обволакивающий. Низкий. Далёкий.

Збел вздрогнул.

Услышь меня…

Он провёл ладонью над лицом жены, не касаясь, но очерчивая контуры. Голос звучал неразличимо, будто завывание ветра.

Может показалось?

Больше он ничего не слышал. Лёг на спину. Увидел, что проснулся Деян.

Рассказать о ночном происшествии?

Но сил уже нет, его будто чьи-то руки обвивали и тянули куда-то вниз, в темноту, в забытье.

Он закрыл глаза.

А когда проснулся, Фидан не спала. Лежала рядом, повернув голову набок и смотрела. Молчала. Их руки были вытянуты вдоль тел и касались пальцами. На большее у неё не хватало сил.

Деян сидел за столом и что-то резал.

Дардиолай захлопотал возле жены. Раздел догола, не обращая внимания на мастера, который, впрочем, и не оборачивался. Лежала Фидан под одеялом в одной рубашке, проснулась вся в поту. Дардиолай обтёр девушку влажной тканью. Одел снова. Дал питьё Минуция. На руках отнёс в нужной чулан. Она слабо пыталась протестовать, стеснялась. Он нянчился с ней, как с младенцем.

— Ты лежи, Солнце. Я схожу вниз, принесу тебе что-нибудь вкусненького.

Таберна была полна народу, крепкого, плечистого. Они, как ни в чём не бывало, пили, играли в кости и тискали рабынь. Всё, как всегда. Только на сей раз легионеры были с мечами, которые, впрочем, не выставляли напоказ.

Дардиолай перекинулся с Тектомаром парой слов и выяснил, что это и есть обещанная охрана от «крыши», Марка Тициана.

— Будут сменяться весь день, — сказал хозяин и шепнул, — и ночь. С их начальством всё решено.

День прошёл спокойно. Начало смеркаться. Явилась очередная смена легионеров во главе со вчерашним щербатым. Первое, что он сделал — сгрёб в свои ручищи ту девушку, Эвнику, и поцеловал взасос.

Дардиолай смотрел на них безо всякого выражения. Он уже выяснил, что этот легионер, Аттий Квадрат, считает Эвнику своей женщиной. Взаимно у них всё. Любовь. Жениться легионерам нельзя, семь лет ещё ждать Квадрату законного брака. Уговор у него с Тектомаром, что тот Эвнику не продаёт и не обижает. Легионер копит деньги, очень он ответственный и со всех сторон положительный, несмотря на щербатую рожу, благодаря которой выглядит настоящим душегубом с большой дороги.

Дардиолай подумал, что прозвище парню чрезвычайно подходит. Действительно — квадратный. Ручищи в обхвате, что ноги у иных мужей. Раскормлен, как «ячменник».

Збел поглядывал на парочку, а другой легионер, Элий Констанс, с которым он свёл знакомство, шёпотом подсказывал:

— Любовь у них. Он её, вроде как, у Тектомара «застолбил».

— Эвника говорит, что «столб» у него и верно, могучий, — хохотнула одна из девушек, что принесла на деревянном блюде кровяную колбасу.

— Да, — подтвердил Констанс, — трахаются, как кролики. Детей делают. Тектомар не возражает.

— Дети же не будут признаны гражданами, — удивился Дардиолай.

— Так невтерпёж, — ответил Констанс, — семь лет — долгий срок.

— А если переведут его куда?

Констанс лишь пожал плечами, дескать — дерьмо случается. Весилляции легионов постоянно перемещались. Редко кому довелось прослужить весь срок в одном месте.