В сумме получилось чуть больше ста пятидесяти денариев. Вроде бы немало, она никогда в жизни не держала так много денег сразу. Прикусила губу. Нет, если подумать, это немного. Подёнщик зарабатывает три-четыре сестерция в день, а хороший каменщик или плотник — шесть. То есть один или полтора денария.

Миррина вспомнила — когда Диоген был в отъезде, Софроника решила со своей отпущенницей «пошептаться». Перемыть ему косточки. И среди прочего обмолвилась, что легионер в год получает триста денариев. Выходит, тут у Луция только половина этих денег. А он говорил, что весьма обеспечен, поскольку получил выплату, будто за полный срок службы.

А где остальные?

Миррина снова перерыла вещи жениха. Заглянула под кровать. Больше нигде денег не обнаружилось.

Она взяла в руки отложенный футляр и вытащила оттуда несколько свитков. Они были вложены один в другой. Девушка начала их по очереди разворачивать и читать. Да, всё так же водя пальцем по строкам.

И один из папирусов оказался как раз тем, что она искала (не вполне отдавая себе отчёт, чего же, собственно, ищет).

Миррина перечитала его несколько раз, хмуря брови и прикусив язык.

До сих пор все важные решения принимали за неё. Миррине приходилось только подчиняться. Верно говорила хозяйка, с той самой поры, как она станет свободной, ей придётся отвечать за свою жизнь. А это очень сложно. Не всегда найдётся человек, к которому можно обратиться за советом и помощью. И не на кого свалить вину за неудачу, если сделаешь неправильный выбор.

Ей сейчас требовался разумный совет. У кого спросить? Пожалуй, только у Афанасия. Не у кота же.

Но сразу к пекарю девушка не пошла. Впечатлилась она рассказом Ксенофонта о том, как Дарса вытолкнул Алатриона и Луция… неведомо куда. Сам мальчик до сих пор не понимал, как у него это вышло, в том числе и успешное освобождение из могучего захвата дядьки. А вот Миррина восхитилась и весьма самоуверенно решила тоже кое-что попробовать.

После пожара у девушки почти не осталось вещей, самая малость. Только одежда, которая была на ней. И ещё маленький свёрток, который она подвесила к поясу. Миррина развязала узелок. В складках материи лежало неприметное серое пёрышко. Миррина достала невесомое перо осторожно, чтобы не повредить. Боялась, что оно перо тут же растает.

Миррина попробовала представить Софронику. Как бы она посоветовала поступить? Лицо бывшей хозяйки возникло в её воображении, а вот умные мысли никак не желали появляться.

Ничего не произошло.

Миррина хмурилась. Прикусила губу, чуть ли не до крови. Закрыла глаза. Позвала патронессу мысленно. Потом вслух. Бестолку.

Печально вздохнула.

Спрятала пёрышко и отправилась к пекарю.

— Я хочу серьёзно поговорить с тобой, — сказала девушка, — мне очень нужна помощь, а обратиться больше не к кому. Я совсем одна на свете. А твоя вера учит помогать ближним своим. Вот.

Афанасий вытер руки, отряхнул муку с фартука. Обращение Миррины было для него совершенно естественно. Многие к нему за советом приходили.

— Слушаю тебя, милая.

— Я прошу тебя просто съездить со мной в Фессалоникею, мне надо там получить деньги и вернуться обратно. А путешествовать одинокой девушке, да ещё с деньгами, очень опасно.

Миррина изложила план. Он был прост и не требовал каких-то особых умений. Но только на первый взгляд.

— От тебя, господин Афанасий, вовсе ничего особо и не требуется, просто со мной поехать, да рядом постоять. Только и всего!

— А зачем тебе деньги, милая? — поинтересовался пекарь.

— Для путешествия в Дакию, — с готовностью ответила Миррина, — нужно купить лошадь, хорошую повозку. Ещё дорожную одежду, тёплые плащи, новую обувь. Ну и надо что-то есть в пути, платить за ночлег. Опять же, бывают расходы непредвиденные. В оговоренную сумму никто из путешественников не укладывается, приходится всякий раз прибавлять. Хорошо, когда деньги есть! А если их негде взять?

Слова девушки звучали вполне разумно. Но Афанасий нахмурился.

— Это от Софроники деньги остались?

— Нет, от Луция, — ответила Миррина, — я у него в комнате расписку нашла. Он оставил в Фессалоникее большую часть денег, которые ему полагались при отставке. По той расписке мы их и получим. Приедем в аргентарий и заберём. И тут же обратно!

— А что, так можно? — нахмурился Афанасий, — забирать чужие деньги, без спросу, и на свои нужды тратить?

— А что такого? — не поняла Миррина, — мы же их потратим, чтобы самому Луцию помочь! Для него и стараемся! Ты не волнуйся, у меня и на дорогу до Фессалоникеи есть. Тоже от Луция осталось, в его вещах лежат. Можем на них сразу повозку купить, заодно проверим, не развалится ли она в дальней дороге!

Пекарь задумался. Он уже ранее решил, что по сусекам поскребёт и Дарсу с дядькой в дорогу снарядит. Но чтобы ещё и девушку с ними отправить… И деньги Диогена…скажем так — rapere iusta causa.

«Похитить ради благого дела».

— Это может быть очень опасно, — сказал он строго, — путешествия сами по себе непросты. Особенно для молоденьких девиц. А уж если там встретится этот…

— Я же не одна буду. От лихих людей Тзир меня защитит. А Дарса, оказывается, во всякое колдунство умеет!

— Колдовство… — поправил пекарь и поёжился.

Он не был свидетелем проявления необычных способностей мальчика и рассказу хвостатого о подвигах Дарсы не поверил. Но Ксенофонт вещал исключительно уверенно, и намекал, что это далеко не предел и далее возможности юного отрока под его, епископа, присмотром и премудрым наставлением только возрастут.

В купе с самим фактом существования чревовещающего кота это волей-неволей заставляло задуматься. Тем не менее, в то, что кот, по его собственным словам — смиренный слуга Господа, Афанасий верить не спешил. Мало ли, что там коты всякие говорят. Они обычно только на деревьях кричать умеют. Может это козни бесовские. Пекарь бы скорее к этому заключению пришёл. Но что-то всё же заставляло его сомневаться.

Миррина хлопала пышными ресницами, явно не понимала, почему хозяин дома колеблется. Подумаешь, съездить в Фессалоникею! Не самая дальняя дорога! Тем более, не за свои же деньги придётся ехать Афанасию. Чтобы рассеять его сомнения, Миррине пришлось привести самый убедительный довод. Ну, как ей казалось:

— Мне во сне явилась госпо… Софроника. Я её видела хорошо, словно бы тебя сейчас. Во сне она снова от людей ничем не отличалась! Она мне сказала, если я хочу спасти моего Луция, то надо ехать со всеми в Дакию. Только так!

— Тебе-то зачем ехать? — буркнул Афанасий, — страдаешь, что одна осталась? Ну так живи у нас, будешь нам, как дочь.

— Нет, я должна! — твёрдо заявила Миррина и даже зажмурилась, испугавшись собственной смелости, — я должна его спасти! Ну как они без меня справятся? Я его отыщу и спасу от демонов.

Она помолчала немного. Афанасий смотрел на неё. Тоже ни слова не говорил.

— Я его люблю…

— Девочка моя, — покачал головой Афанасий, — могучий воин с тем тёмным не справился. В тебе-то какие силы?

— Госпожа мне поможет, — прошептала Миррина еле слышно.

Афанасий вздохнул.

— Давай, хотя бы, за деньгами съездим, — взмолилась Миррина, — только туда и назад. Тзиру и Дарсе нужны ведь будут деньги!

Из уголка глаза выкатилась слеза.

Афанасий подумал ещё немного и кивнул.

— Ладно. Туда и назад.

* * *

— Голова у меня болит, — пожаловался дуумвир Гай Вибий Флор, растирая пальцами виски.

— У многих так, — буркнул Калвентий, начав обед ab ova, то есть отправив в рот варёное яйцо, — кого не спрошу, все жалуются.

— Колдовство… — прошипел Филадельф, заинтересованно посмотрев на тарелку с толстыми обжаренными кусками копчёной колбасы, которую только что добавил к блюдам раб хозяина дома, — очистительные жертвы нужны.

— Что, наш бабский кружок не справляется? — угрюмо взглянул на него дуумвир.