Пространство вокруг неё начало расширяться. Она увидела чёрные деревья, реку, большой костёр. Странный какой-то. Огонь не рыжий, а белый. Серебряный свет луны, синие сумерки.

Молодой русоволосый мужчина с костяным амулетом на груди обернулся.

— Деян, вернись! — позвала Фидан, — прогони её! Я знаю, ты сможешь!

Мужчина нахмурился, в глазах удивление. Он будто пытался что-то вспомнить. Из-за его спины появилась обнажённая женщина. Длинные черные волосы, две седых пряди обрамляли лицо. Она обняла его, обвила, как змея.

— Мой…

Фидан размазывала слёзы по щекам.

Обернись,

Светом стань,

Разорви череду серых дней.

Эта песня не для него. Поможет ли? Но при первых же словах Деян вздрогнул. Он и правда отчаянно что-то пытался вспомнить.

А в яви Дарса отчаянно наседал на одержимого. Тот пятился, уклоняясь от его размашистых ударов. Притворно, конечно же. Он улыбался, и от этого был ещё более страшен.

За спиной Дарсы воздух задрожал, будто марево в пустыне, и проявилась фигура Палемона. На его лице застыло отчаяние и бессилие. Теперь он мог лишь наблюдать.

Но на сей раз он явился не один.

Призрачная фигура в длинных белоснежных одеждах. Совершенное прекрасное лицо. И могучие крылья за спиной.

— Палемон! — воскликнул ангел, — нисхождение! Сверши его!

— В кого⁈ — в отчаянии крикнул Палемон.

— В мальчика!

— Я не могу! — суровое лицо Геракла исказилось от ужаса, — он сойдёт с ума! Я убью его!

— Нет! — в голосе ангела торжество, — он был создан для этого! Нисхождение не повредит ни ему, ни тебе! Это его предназначение! Он — оружие!

Лицо одержимого исказилось гримасой злости.

— Ах вы, ублюдки!

Дарса вдруг отшатнулся, охнул. В следующий миг глаза его зажглись огнём. Он улыбнулся. Очень нехорошо улыбнулся.

— Деян, миленький, очнись! Прогони её! Ты можешь!

Первый же выпад Дарсы достиг цели. Раненный в бедро одержимый отпрыгнул. Сжал зубы.

— Мусорщик…

Клинки вновь скрестились.

— Деян, очнись!

— Я плохой колдун, царевна. Никудышный… Великий грех совершил, нельзя чужую волю своей подчинить. Любовь, это от богов милость, и нельзя её обманом или хитростью получить. Ничего у меня не вышло, прознала она о привороте, и сказала, что теперь я за свой грех буду мучиться, пока не искуплю.

— Сейчас твоё искупление, мастер! Изгони её, освободи душу! Ты же добрый, хороший человек! Я знаю!

Он слабо улыбнулся.

Деян вдруг улыбнулся и опустил меч, а Дарса уже не мог остановить летящую вперёд руку, и острая сталь пронзила живот мастера.

Он охнул, упал на колени, но улыбка не покинула его уста.

Раздался жуткий нечеловеческий визг, такой, что стены задрожали.

Дарса выпрямился и недоумённо смотрел на противника. Огонь в его глазах погас.

— Я думал… никогда… от неё… не избавлюсь… — прошептал Деян и добавил совсем еле слышно, — спасибо…

Глаза его закатились, он завалился на бок.

Над его телом мерцала призрачная фигура женщины-драконицы. Она кричала, запрокинула голову назад и раздирала когтями свою грудь. Тело таяло на глазах, будто уносимое ветром, но не исчезало в никуда.

За спиной умирающей Гекаты стоял черноволосый мужчина. Он раскинул руки и впитывал струящийся белый огонь. За его спиной развернулись большие чёрные крылья, уже никакие не обрубки.

— Свершилось!

Вспыхнул ослепительный свет и из него шагнули три сияющих крылатых фигуры.

Загремел голос, невыносимый для человеческих ушей. Дарса упал на колени и скорчился. Как и Фидан, которая подтянула ноги к животу, будто младенец. Как и Луций, который только-только пришёл в себя и, стоя на четвереньках, безуспешно пытался подняться на ноги. Явление новой силы буквально отшвырнуло его.

«Они не для тебя. Уходи. Возвращайся во тьму».

— Нет! — засмеялся Первый ангел, «Несущий свет», — дело сделано! Справедливость восстановлена! Я больше не буду пресмыкаться! Вся она теперь моя! Сила! Мы сыграем на равных!

«Никогда мы не будем на равных. Уходи».

Фигура Падшего таяла. Последнее, что увидела Фидан, был его взгляд, направленный на неё.

«Я ещё вернусь за тобой, дорогая! Твой долг перед ней теперь мой. Так сказать — по наследству. Ты крайне интересная особа!»

Он исчез. Померк свет. Дарса, Фидан и Диоген, который, наконец, смог встать, остались одни. Но стены продолжали дрожать. Причём всё сильнее. С потолка сыпались мелкие камни. Пещера рушилась.

Диоген скрипел зубами, ему было невыносимо стыдно. Тот ещё воин оказался. Никому толком не помог, никого не спас. Без него справились.

— Надо уходить, — прошептала Фидан.

Лицо её исказила гримаса боли.

Дарса метнулся в келью и вынырнул оттуда с безжизненным телом Ксенофонта на руках.

— Уходим!

* * *

Дардиолай знал, что это конец. Стрикс был невыразимо сильнее. Он двигался так быстро, что временами Збел его просто не видел. Какое-то размазанное в пространстве пятно.

Они оба были в крови, Дардиолай и Бергей. Оборотень ярился, но тоже ничего не мог сделать.

— Зря, — проговорил Алатрион, — зря не обернулся. Мы бы и тогда не сыграли на равных, но всё же куда больше шансов. Глупо.

Дардиолай стоял на коленях, опираясь одной рукой об пол. Один меч он сломал, второй всё ещё держал в руке. Распорото бедро. Сломаны рёбра и ключица. Пальцы стрикса пробили ему мышцы живота, которые Фидан считала каменными. Второй такой же удар пришёлся рядом с сердцем. Человеку хватило бы и малой доли таких ран. Збел знал, что сегодня он непременно умрёт.

Бергей выглядел не лучше. Лежал на спине без чувств, серая шерсть по всему телу мокрая от крови.

Они не сдюжили даже вдвоём.

«Зря не обернулся».

Эта мысль жгла душу. А если бы… Может быть удалось бы…

Збел посмотрел на Бергея.

«Выбирать ты будешь дважды и первый твой выбор предопределён, а второй нет».

Он тяжело поднялся, сам удивляясь, что ещё может стоять. Всё же отпущено ему побольше, чем человеку. И на том спасибо.

— Нет, сука… Я умру, как человек.

— Что ж, уважаю выбор, — проговорил стрикс и атаковал.

Збел, собрав последние силы, ударил. И зацепил тварь. Всего лишь третий раз за весь этот бой.

Алатрион отскочил, зажимая бок. Оскалился, обнажив длинные клыки.

— Неприятно? — невозмутимо поинтересовался Дардиолай.

И вдруг звёздное небо над их головами исчезло, сменившись тёмным сводом пещеры. Стены задрожали. Одна из колонн упала.

Алатрион отступил на три шага, вслушиваясь. На лице его промелькнула тень тревоги.

— Неужели? Вот, значит, как…

Он снова оскалился и посмотрел на Дардиолая.

— А вы молодцы. Надо отдать вам должное. Она недооценила и поплатилась.

«Что происходит?» — подумал Збел, мутным взором обводя дрожащие стены.

Упала ещё одна колонна. И ещё.

— Но меня вам не взять.

Он выглядел рассеянным, будто отчаянно вслушивался во что-то. Менялась ткань мироздания.

— Вы лишили меня моей награды…

В этот момент в мегароне появились Фидан, Дарса и Диоген.

Алатрион резко повернулся к ним и Збел тут же атаковал. Они вновь затанцевали. Стрикс исчез и появился снова позади Дардиолая. Фидан вскрикнула. Збел, резко повернувшись, взмахнул мечом наудачу. Стрикс отпрянул, клинок пронёсся в пяди от его лица.