Зайкса, несколько раз раненный, ударил ногой по нижнему краю щита Авла Назики, да так удачно, что верхняя кромка сломала нумерарию челюсть. Голова Гундосого мотнулась, он завалился назад. Слева от него Бесс сделал выпад в живот оборотня, тот отбил клинок невооружённой лапой с сразу же Балабол всадил ему меч сверху, под ключицу. Оборотень покачнулся. Бесс, развивая успех, дважды очень быстро вонзил ему меч в бок. Третьего раза не получилось. Рычавший рядом Реметалк сломал Сальвию руку. Бесс взвыл, почувствовал, как когти попытались проникнуть под плотную вязь кольчуги. Не смогли. Страшный удар в лицо, сломал Сальвию нос и раскрошил скулу. Бесс потерял сознание, завалился назад. Следом за ним рухнул Зайкса, коего Балабол, работая, как заводной автоматон Гефеста, приколол ещё трижды.

Реметалк попятился. Кто-то из второго ряда удачно пырнул его копьём, наконечник застрял между рёбер. Оборотень выл. Выдернул кого-то за край щита, полоснул когтями по лицу. Брызнули рубиновые капли. Много их сейчас пролилось на землю, ох, много. Ещё удар, ещё. Бессильный скрежет когтей о кольчугу, успешный выпад копьём. Ещё один. Оборотня зажали в угол и добивали. Он хрипел и уже не сопротивлялся, а за спинами нумерариев лежали без движения двенадцать человек. Отличный размен, по словам Деяна.

— Ещё один остался! — крикнул русобородый.

Нумерарии двинулись дальше. Никто не наклонился перевязать раненных. Господин не отдавал такого приказа, а им ныне чуждо было братство и взаимопомощь.

Тем временем Алатрион окончательно потерял контроль над коматами.

Словами не выразить, как он был удивлён. Чуть ли не всю дорогу из Аквинка Деян втирал ему, что Ткачиха опасности не представляет. Встреча в Эгете лишь укрепила эту уверенность. И вдруг такое.

Он прекратил борьбу и бросился за Деяном, думая, какое же это постыдное занятие — бегать от врага. Думал, что после Фарсала уж не придётся…

* * *

Доски лежанки и наброшенная поверх медвежья шкура приятно грели спину. Дарса сначала решил, что это такое волшебство, но всё оказалось проще. Хотя, с другой стороны, удивительнее. Доски были постелены на кирпичный короб, внутри которого проходил горячий воздух. Об этом сказал один из слуг Залдаса. Подробностей не последовало, но Дарса догадался — это, как в Филиппах, в бане, куда они не раз ходили с Палемоном. Только там был тёплый пол, гиппокауст. Но вот ни дома, в Берзобисе и Сармизегетузе, ни у дяди Афанасия его не имелось, а тут в этом странном пещерном доме, он есть. Богато боги живут, ничего не скажешь.

Келья, однако, была совсем маленькой, только чтобы спать. Даже стола здесь не было. Обедать Дарсу звали в большой зал. В первые два дня пребывания в доме Залдаса, кроме самого хозяина и Ятрака мальчик видел ещё двух человек, слуг, мужчину и женщину.

Мужчина почти всё время молчал, но когда что-то всё же говорил, обращался очень почтительно: «Молодой господин». Женщина, наверное кухарка, была ласкова, и называла Дарсу так же. Она очень походила на мать, прямо одно лицо. Когда Дарса впервые её увидел, даже вздрогнул и дар речи потерял.

Но что-то его насторожило. Когда он видел женщину боковым зрением, сходства уже будто и не было. А вот прямо посмотришь — снова есть. Залдас не представил слуг и сами они не назвались.

Мальчика не держали взаперти, он мог выйти. В нужной чулан, например, где, удивительное дело, из стены текла вода. Да и вообще «дом Залдаса», спрятанный в горе, изнутри оказался настоящим дворцом. Колонны повсюду. Только темно. А в мегароне вместо потолка яркие звёзды, даже ламп не надо.

Дарсе разрешили ходить везде, где не заперто. Он и ходил весь первый день. Осматривался. Дважды заблудился. Дом был, как лабиринт. И, скорее всего, волшебный. Дарса был уверен, что его обманывают и запутывают специально. Вот тут поворот, а в другой раз пройдёшь и нет его. А точно ли был? Может не здесь?

На третий день за обедом напротив него стучал ложкой новый человек. Посмотрел на Дарсу и представился:

— Меня братья Реметалком зовут. И ты так зови.

Дарса назвался, но разговора не сложилось. Реметалк поел и сразу ушёл. Ятрака нигде не было видно.

Залдаса Дарса видел в первый день. Хмурый мускулистый старик приблизился к нему, пальцами подхватил за подбородок и повертел голову влево-вправо. Потом отпустил и коротко бросил:

— Отдыхай.

И всё. Удалился. Эту встречу мальчик представлял совсем не так.

Никто его ни о чём не расспрашивал, а когда он сам задавал вопросы, на них не отвечали. Исключая, конечно, указания, где находится нужник и прочее в этом роде.

На второй день слуга его куда-то позвал. Они долго шли по коридору. Он менялся. То будто прямо в скале вырублен. То вдруг своды из плотно пригнанного тёсанного камня. Да ещё и высокие. Из тьмы, разгоняемой огоньком масляной лампы выплывали колонны.

В какой-то момент Дарсе показалось, будто коридор меняется прямо на глазах. Ничего себе «дом». Волшебный дворец.

Слуга вдруг пропустил Дарсу вперёд. шагнул в неприметную дверь и исчез. Дарса попробовал последовать за ним, но она не открылась. Мальчик растерянно обернулся. За его спиной в каком-то тусклом серебристом свете непонятной природы стояла высокая тёмная фигура с оленьими рогами.

Дарса с раннего детства знал, кто это. Великий бог Сабазий, владыка лесов, властелин зверей.

От него веяло такой силой, что мальчик, едва владея собой (а ему очень хотелось убежать), опустился на одно колено. Он не знал, куда деть глаза. То ли потупить взор, то ли смотреть прямо.

Так и не придумал и смотрел прямо.

— Встань.

Он повиновался. Рогатый более не сказал ни слова. Ещё довольно долго просто смотрел. Дарса стоял, совершенно сбитый с толку. Не знал, как быть. Надо ли что-то говорить или лучше молчать.

Рогатый сам разрешил его затруднения. Он просто повернулся и удалился. Так, будто не ступал по земле, а плыл над нею.

Дарса недоумённо похлопал глазами. Ничего не понял. А потом опять появился слуга и отвёл назад в келью.

Да, его не запирали, и ночью, если, конечно, он верно определил, что сейчас, должна быть ночь, мальчик вышел в коридор и прокрался к выходу из пещеры. Дважды заблудился, но всё же нашёл. Там веяло холодом.

Его встретил волк. Дарса бочком попробовал пройти мимо, но не вышло. Волк встал на задние лапы, а передними толкнул мальчика в грудь. Смотрел он при этом грустно и добродушно.

Пришлось вернуться, и опять плутать по дороге.

А спустя некоторое время в дверь кельи кто-то начал скрестись. Дарса открыл её и каким-то чудом смог подавить радостный крик.

Стремительная пушистая молния проскользнула внутрь.

— Ксенофонт! — зашептал мальчик, — ты нашёл меня! Я так рад! Как тебе удалось⁈

Кот залез ему на руки и громко замурчал. Дарса чесал его за ухом, а серый странник рассказывал о своих приключениях.

Это было невероятно облегчение, знать, что он теперь не один.

Ксенофонт говорил, Дарса хмурился, кусал губу, злился.

Ангел знал и о том, чему не был свидетелем. Он рассказал о встрече Софроники с Дардиолаем. Дарса даже подпрыгнул от удивления. Кто же не слышал в Дакии имя Молнии. А уж то, что он на нашей стороне, это же замечательно!

Рассказал Ксенофонт и о встрече Бергея с Медой, умолчав о некоторых её перипетиях. Тут Дарса не сдержал слёз.

— Жива!

В избытке чувств он так стиснул кота в объятиях, что тот недовольно мявкнул.

— Задушишь!

— Прости пожалуйста! Что же нам делать? Может, бежать? Я не понимаю, зачем я здесь. Он ничего не говорит.

— Нет, бежать неразумно, — ответил Ксенофонт, — наибольшая опасность сейчас именно снаружи. А то, что он ничего не сказал тебе, для меня красноречивее любых слов. Он не знает, как заниматься твоим воспитанием. Ты просто должен быть у него под рукой. Как оружие. А больше у него нет никаких видов на тебя. Но теперь я снова с тобой, и мы продолжим наши занятия.