Так почти получилось и здесь. Прастина выволок из укрытий полдюжины юнцов с луками. Ещё один сопротивлялся и его сразу же закололи. Остальные смотрели то на труп со страхом, то на римлян с ненавистью. Мальчишкам было на вид от десяти до пятнадцати.

— Что с ними делать? — спросил Сальвий.

— Дать пинка и отпустить на все четыре стороны, — сказал Алатрион, — ещё с сопляками я не воевал.

— Какое глупое расточительство, — с неудовольствием заявил Деян и повернулся к Гаю Целию, — Марциал, этих щенков в землянку, подпереть дверь и поставить охрану.

— Зачем? — спросил Алатрион.

— Сейчас не будем отвлекаться, но потом, когда всё закончится, не помешает восстановить силы.

— Жертва? — догадался стрикс и пробормотал, — Гекате не приносили людей…

Он был мрачен.

Деян усмехнулся:

— Ты слишком упрощаешь. Про Таврополу забыл? Или до сих пор уверен, что истинно всё, что ты написал в своём трактате «О богах»? Мир устроен немного сложнее, Публий. Твоя госпожа — Триморфа. Помни об этом. Собаками не обойдёмся.

Тем временем ауксилларии заняли всю деревню и согнали всех отловленных жителей, в основном стариков со старухами, в центр.

— Это всё? — удивился Деян, — только древние бабки?

— Нас заметили. Большинство бежало, — ответил Марциал.

— Ну так ловите!

— Мы теряем время, — раздражённо бросил Алатрион.

— А вот здесь, как раз, нет, — ответил Деян, посмотрел на Марциала, на Сальвия, и повысил голос, — ловите, ловите! Чего встали!

Ауксилларии бросились исполнять.

В селении римляне появились утром. Охоту на бежавших даков Марциал приказал прекратить в полдень. Далеко женщинам с детьми уйти не удалось. Нескольких мужчин убили. Но и сами «красношеие» не досчитались девятерых. Когда Алатриону доложили о том, что обнаружена засека и возле неё идёт бой, он пришёл в бешенство и поскакал к ней. С явлением стрикса драка прекратилась. Даки впали в необъяснимое оцепенение и некоторых ауксилларии, не успевшие остыть, тут же зарезали.

— Прекратить! — крикнул стрикс.

От злости он даже позабыл, что совсем не надо кричать и вообще говорить. Однако быстро взял себя в руки, и пленные даки превратились в живых мертвецов, которые шли друг за другом будто ничего не видя.

Может быть, кому-то и удалось убежать, но гоняться по горам за одиночками Алатрион не хотел. В селение вернули около трёхсот человек. Мужчин среди них было примерно полсотни. Ещё два десятка сложили голову в бою с ауксиллариями на засеке, которая прикрывала путь на гору.

— Ну и зачем они тебе? — спросил стрикс Деяна, — всех собрался резать во имя великой богини? Жопа не треснет?

— В самый раз, — процедил Деян, — послушай их.

— Зачем? — насторожился Алатрион.

— Послушай.

Стрикс повиновался и медленно поехал вдоль колонны испуганных и заплаканных женщин с детьми, открывшись для их страхов и горя, впитывая, как губка, редкие мгновения счастья и годы, десятилетия безрадостного бытия, именуемого женской долей.

Всё было очень однообразно и Алатрион раздражался, чувствуя, что тупеет, пытаясь просеять эти несчастные тёмные души сквозь сито, кое должно выявить… А, собственно, что?

Он не мог понять, пока вдруг…

Алатрион остановился возле женщины, прижимавшей к себе шестилетнюю девочку. Женщина смотрела злобно, непокорно. Вот она явно была не из числа неграмотных диких коматов.

Аристократка. Если, конечно, так можно сказать про варварку. Да, впрочем, можно. Алатрион знал, что варвары, иной раз, могут нести куда больше достоинства, чем квириты. Особенно, если сравнить жителя Субуры с дочерью и женой тарабоста. А бывает, что и нобиль какой-нибудь — тот ещё дикарь.

Что-то в ней было такое…

Он заглянул глубже и ахнул.

— Кто твой муж, женщина…

Она промолчала, но то был вовсе не вопрос.

Алатрион увидел его. Растерянно обернулся к Деяну. Тот ухмылялся.

Стрикс щёлкнул пальцами и Ретемер, следовавший за ним, как тень, выволок эту женщину из рядов её подруг по несчастью. Прастина схватил девочку. Женщина начала кричать и вырываться. Девочка заревела в голос.

Из группы мужчин вдруг выскочил молодой парень, один из тех охотников, которых поймали первыми. Он бросился к женщине, ловко увернулся от кулака Ретемера и даже успел схватить рукоять меча бывшего гладиатора, который тот и не подумал извлечь из ножен.

Ретемер держал женщину и одной рукой действовать ему было неудобно, но успех нападавший парень развить не успел. Он вдруг изогнулся назад, будто скрученный невыносимой болью. Закричал.

Трое ауксиллариев подскочили к нему, занося мечи.

— Нет! — велел Алатрион.

Паннонцы остановились, словно на невидимую стену налетели.

Парень не представлял интереса, но почему-то бросился именно к этой женщине. Недоумение было недолгим. Стрикс смотрел на их жаркие объятия на ложе. Однако, интересовал его другой. И его Алатрион тоже увидел вместе с этой незнакомкой, обоих в чём мать родила.

— Неожиданная находка, да? — спросил Деян.

Стрикс не открывал глаз от женщины, которая корчилась под его взглядом и стонала, будто её резали на куски. Или насиловали.

Вот последнее, подумал, Алатрион, куда больше похоже на истину. Он был внутри её куда полнее, чем насильник, сумевший раздвинуть жертве ноги и навалиться сверху.

«Скажи, отец. Дайна — моя дочь?»

«Нет».

— Это мы выясним, — прошептал стрикс и снова посмотрел на Деяна, — ты был прав, признаю. Стоило потратить время на косматых. Что дальше?

— А дальше мы, наконец, потолкуем с Бассареем.

* * *

Попасть на Когайонон было непросто. Крутые склоны, скалы. По единственной тропе, которую увидел Алатрион, заглянув в сознание пленных коматов, всадники могли проехать лишь колонной по одному. Это заставляло нервничать. Алатрион постоянно ожидал, что вот сейчас с этих склонов полетят стрелы и посыплются варвары. А то и волки Бассарея.

Он бы так и сделал. Не такая уж мудрёная стратигема, даже для того, чей военный опыт исчерпывался годом службы под орлами Цецилия Метелла в гражданскую войну. Было тогда ему семнадцать лет, желторотый тирон-новобранец. До следующей гражданской войны, развязанной Цезарем, Нигидий не брал в руки меч, даже когда Городу угрожали сначала Спартак, а потом Катилина.

82 год до н.э. Гражданская война Суллы против сторонников Гая Мария, уже умершего. Квинт Цецилий Метелл Пий, один из лучших тогдашних полководцев Рима, поддерживал Суллу.

Однако, Бассарей палец о палец не ударил, чтобы как-то им помешать и паннонцы беспрепятственно достигли второго селения. Здесь жили жрицы и немногочисленные служители, обеспечивавшие «достойное существование» сыновей Залдаса. Пологий участок склона весь изрыт землянками, почти все заброшены.

Алатрион почти сразу увидел скалу, на которой стояло несколько человек. Впереди четверо крепких мужчин, возрастом на вид от двадцати до сорока в расслабленных позах хорошо знающих свою силу бойцов. Позади них ещё десятка два, может больше, мужчины и женщины, обликом схожие с приведёнными из долины коматами. Одежда только иная — все в белых рубахах до пят. Похоже, что тонких. Так себе облачение для зимы в горах.

Алатрион пристально разглядывал вальяжно стоявшую четвёрку. Пытался угадать, чей облик принял Дионис.

— Его здесь нет, — сказал Деян.

— Что дальше?

Деян мрачно смотрел снизу вверх на людей на скале. Или нелюдей. Потом перевёл взгляд на Марциала. Тот в свою очередь взглянул на ближайших к нему паннонцев и коротко приказал:

— Девчонку.

Ретемер схватил Дайну и потащил к Деяну. Девочка ревела и брыкалась. Тармисара, которую теперь никто не держал, стояла на месте, сжав кулаки. На лице её сменялись гримасы. Она мелко дрожала, хмурилась, скалилась. То будто смеялась, то кривилась от боли. Никто не обращал на это внимания. И коматы, мужчины и женщины, и ауксилларии, бесстрастно смотрели на русобородого. Глаза пустые, мёртвые.