— Землю копал. Когда конюшни чистил, — спокойно ответил Палемон.

— Это ты врёшь. «Красношеие» копать любят, а на тебя похожих я не видел. От копания если мясо нарастёт, то в других местах.

— Парень, ты чего какой дерзкий?

— Злится, — с набитым ртом проговорил Афанасий, — привык один быть, а тут такая прекрасная компания нарисовалась.

Дардиолай злился не поэтому. Примерно с середины рассказа Софроники его посетило предчувствие, не желавшее уходить, что Геракл и Афина в этом противостоянии с Гекатой-Ключницей вовсе не союзники его отцу. Напрямую они об этом не сказали. А ещё через всю речь Ткачихи тянулась тонкая, едва зримая нить, будто мальчишка, коего он, Збел, должен был защищать, лучше бы Залдасу вообще не достался. Это чрезвычайно настораживало.

Может, послать эту странную компанию к воронам и ехать своей дорогой? Збел видел, что задержать его они не смогут. Боги способны только голосами в голове доводить до белого каления, больше ни вреда, ни пользы. Ну пекарь, что ли, супротив встанет? Ему щелчка пальцами по лбу достаточно, чтобы отправить на свидание с его Учителем.

Однако, что-то мешало Збелу поступить и по настойчивому приказу Залдаса: «Избавься от христианина». Будто прежде он с отрядом подбирался к супротивнику в тумане, не зная даже примерно вражьего числа, а тут вдруг этот самый туман начал течь. Ещё немного и явит он всё чужое войско, как на ладони. Хочешь — вперёд двигай левое крыло, хочешь — правое.

Где тут правда? Он не понимал, а злился ещё и оттого, что, кажется, понимала Фидан. Вот откуда? Эта девчонка ещё недавно с собой куклу тряпичную таскала. Понимает она…

Да уж и рать-то подобралась та ещё. Два морока, от которых кроме смущающей ум болтовни пользы не предвидится. Замученная девица одних лет с Фидан, да пекарь, которого «бог миловал».

Посулили ещё легионера. Раньше Дардиолай от этакой «помощи» вот точно бы развернулся и двинул своей дорогой. Сейчас же он, после паннонского дела, размяк до такой степени, что уже не готов был воспринимать римлян безусловным врагом.

— Этот, кого ждём, он-то хоть каков боец?

Палемон долго не отвечал, а потом сказал:

— Он во всяком деле побывал. В том числе и в том, где тебя резали, да не дорезали.

— Надеюсь не тот шустрый парень, который до меня дотянулся? Было бы немного обидно и этого в друзья записать.

Палемон усмехнулся. Не ответил.

Дардиолай отвернулся от него и посмотрел на Фидан с Мирриной. Жена сидела с разутой ногой, а её сапог валялся рядом с ним. Глядела Фидан с прищуром. Збел вздохнул.

* * *

Диоген распрощался с товарищами возле Новой Крепости, кастелла в дне пути к западу от Сучидавы, если двигаться неспешным конным ходом. Здесь дорога расходилась на две и одна шла на север, к Колонии Ульпии, а другая так и тянулась вдоль реки к Дробете. Нумерариям требовалось прибыть к начальству как можно быстрее и крюк в Дробету им был совсем не с руки.

Луцию пришлось расстаться с лошадью, скотинка, как-никак казённая, а он теперь «не в списках». Но товарищи и здесь помогли, отловили проезжего купца. Авл Назика сунул тому сестерций, а Балабол погрозил кулаком. Дескать, «чтобы в целости доставил».

Купец, оробевший от столь суровых рож, конечно, закивал.

— Дальше-то куда, Луций? — спросил Бесс.

— Не знаю, — пожал плечами Диоген, — может, вернусь в Филиппы.

Прозвучало это весьма неуверенно и Сальвий переглянулся с Авлом Назикой. За время путешествия боевые товарищи заподозрили, что Диоген что-то недоговаривает. Не походил он на преуспевающего пайщика книжной лавки, а выглядел человеком растерянным, будущее которого туманно.

— Может, в Колонию? Там сейчас официум разрастается, грамотеи нужны. Даже нашему Хмурому нужен либрарий для всякой чернильной волокиты. А может и к Скавриану удастся попасть.

— Ну, не знаю… Надо подумать.

— И если с деньгами сейчас туговато, то я тебе помогу с жильём. Ты же помнишь Тита Лонгина? Он перебрался из Апула в Колонию. Я бы похлопотал за тебя, он человек радушный, мне не откажет. Может и сам тебя вспомнит.

— Да я и видел-то его раз-другой… — смущённо проговорил Диоген, — вроде в друзьях не ходил. Стесню же…

— Э, брат, ты не видел, какой у него дом! Домище! Наверное, даже у Тиберия поменьше. Это Адриан расстарался. Хорошо быть клиентом пропретора. Он, прикинь, уже и в Колонии декурион канабы! Только в начале лета переехал и нате вам — сразу и выбрали!

— А ты же и саб клиед Адгиада, — сказал Гундосый.

— Ага, — кивнул Бесс.

— Ну дак может од и тебе побожет.

— Мне ещё долго служить, — вздохнул Сальвий.

На том и расстались. Луций пообещал подумать насчёт Колонии.

— Тогда до встречи!

— Бывай, дрочила, — добродушно хлопнул Луция по плечу Балабол.

Нумерарии поехали на север, а Диоген на запад. Ещё шесть или семь дней ему предстояло скоротать в компании купца и пары его помощников. Оказались они людьми словоохотливыми, разговорились и за жизнь, и за всякое. Луция, однако, не покидала опаска, а ну как повториться история с подлым Диоклом. Но теперь он был вооружён, товарищи помогли.

Эта часть путешествия прошла без приключений и за четыре дня до декабрьских ид Диоген приехал в Дробету.

10 декабря.

У въезда на рынок-мацелл купец остановился. Луций спрыгнул с телеги и сунул ему в руку ещё пару сестерциев, за прокорм из общего котла на стоянках.

Купчина деловито проверил монеты на зуб. Распрощались.

Что делать далее, Луций решительно не представлял. Софроника больше не появлялась и ничего ему не говорила. Здесь ли уже Миррина? А если нет, то что? Ждать? Ехать навстречу?

Он растерянно крутил головой по сторонам. Вокруг обычная рыночная толкотня, суета. Хотя и зима, но ряды, где торговали съестным припасом, разве же опустеют?

Для начала надо поесть, найти недорогой мансион.

Диоген двинулся к выходу с рынка. Под ногами чавкал мокрый снег — необычно ранние морозы сошли на нет и началась оттепель.

Луций крутил головой, изучая вывески лавок. Нос раньше глаз подсказал ему, что совсем рядом находится термополий, но прежде, чем зайти внутрь, отставной легионер увидел боковым зрением быстрое движение. Резко повернулся.

И едва не был сбит с ног, но устоял и оторвал нападавшего от земли, закружив на месте.

— Луций! — Миррина взвизгнула.

Диоген аккуратно поставил её на землю.

— Ну в лужу-то зачем?

Он смущённо улыбнулся.

— Целуются, — сказала Фидан, покосившись на мужа, — люблю смотреть, как целуются. Сразу самой хочется.

Дардиолай сделал вид, что намёка не понял. Он был хмур.

— У него нет руки. И он вообще не очень-то похож на служившего в легионе.

— Обманули? — Фидан тоже нахмурилась.

— Скорее, умолчали. Они, Солнце, как мне кажется, немало полуправды нам с тобой скормили. Зачем им этот калека? И девушка?

— И что ты думаешь делать?

— То, на что подрядились. У нас с тобой всё равно одна-единственная дорога. Когда выезжали из Аквинка, мы знали только то, что надо явиться пред очи отца, а дальше, как кости лягут. Полнейшая неизвестность. Теперь в чём-то даже проще. Точно знаем — будет драка.

— И враг сильнее нас, — закончила его мысль Фидан, — а потому любая подмога не будет лишней.

Она оставалась совершенно спокойной.

Дардиолай покачал головой. Насчёт «любой подмоги» он не был уверен. И никак не мог придумать, как бы оказаться на Горе в одиночестве. По крайней мере без Фидан. Чтобы умирать было легко и приятно, зная, что её всё это не коснётся.

Стрикс. Неубиваемая тварь, что быстрее и сильнее любого из созданий Сабазия. И он не один. С ним его хозяйка, повелительница теней, призраков и ночных тварей, госпожа ужаса. А ныне и вовсе именуемая Силой, о чём Софроника заявила о всей серьёзностью.