С последним Бергей поимел несколько продолжительных бесед. И хвостатый таки сумел вытянуть из замкнутого и озлобленного юноши немало откровений. Например, он один из всех в компании узнал про Тиссу. Бергей ненавидел его за это, хотя говорил сам, никто иголки под ногти не загонял.

Дарса изменился. Повзрослел. Стал рассудительным. Набрался мудрёных слов. Бергей его не узнавал и в какой-то момент вдруг осознал, что побаивается. Десятилетнего младшего брата. Это было очень стыдно. Это потрясло Бергея до глубины души.

Поначалу мальчик трещал просто без умолку, изливая самому родному существу все свои радости и горести. Бергей слушал, чему-то улыбался, в иные моменты гладил брата по голове, когда у того слёзы в глазах стояли. Сам отвечал мало, неохотно. Даже Дарса не смог его разговорить.

А волшебный кот смог. И это было невыносимым унижением.

Позже, когда первоначальный всплеск чувств схлынул и братья снова попривыкли друг к другу, Бергей снова ощутил себя совершенно одиноким.

Дарсу надо отвезти к Залдасу. Там ему будет безопасно. А самому рвать когти. Подальше, на край света. И никогда не возвращаться в те земли, где теперь правят «красношеие». Лучше дикая чаща.

Он подумал — а не будет ли тосковать, когда останется совсем один? И ответил себе — нет, точно не станет. Ему не надо видеть лицо брата для душевного спокойствия. Достаточно знать, что тот в безопасности.

«Ну да, меньше знаешь — крепче спишь», — прозвучал в голове голос проклятого кота-дива. Смотрел хвостатый в тот момент очень внимательно. Сверкал жёлтыми глазищами.

— Пошли, что ли, побродим, — проговорил Ятрак, — поглядим, чё тут как. Не сидеть же до ночи на жопе.

Он встал и двинулся куда-то в чащу. Бергей не шелохнулся. Пройдя шагов двадцать, Ятрак обернулся.

— Ты всё ещё надеешься удрать, дурачок? Пошли, тут должно быть людское жильё неподалёку. Может, бабу встретим. Ночью-то будет не до бабьего междуножья.

Он посмотрел в сторону ушедших уже далеко спутников. Потом демонстративно положил руку на пояс, поверх которого был повязан памятный Бергею витой шнурок.

* * *

Расставшись с Бергеем и Ятраком, остальная компания прибыла в Эгету, небольшой городок на правом берегу Великой реки. Здесь римская дорога, по которой они прошли от Фессалоникеи через Стобы и Наисс соединялась с другой и слившись, они бежали ещё несколько миль вместе на север до моста через Данубий, того самого, по которому в Дакию переправились легионы.

В город прибыли за полдень. Долго искали постоялый двор. Тзир переложил это на Афанасия. Ему не хотелось общаться с местными жителями. С дядькой произошла странная метаморфоза. Если в Македонии он вступал в переговоры с местными без скрипа зубовного, то чем ближе к родным краям, тем мрачнее становился и возле Великой реки уже просто не мог себя заставить с кем-то тут говорить, будто приходилось общаться с ненавистной, предавшей его роднёй.

Но не это стало причиной раздражения Миррины. Утром, прощаясь, Ятрак шлёпнул её по заднице.

— Не будешь скучать без меня, красивая?

Миррина чувствовала след от его ладони до сих пор, хотя на ней три туники было надето. Потому и злилась, что не может ударить в ответ. Ей тогда, да и пару раз прежде очень хотелось стать волчицей, чтобы зубы показать, чтобы этот гораздый руки распускать мерзавец в штаны навалил. Но она уже поняла, что увы, настоящим лютым зверем, способным на любое убийство, в их маленьком отряде является как раз Ятрак.

Себе она говорила, что бояться его не надо. Ещё будучи в собственности Артемидора и его злой дочери, она от старших рабынь усвоила способы, как поступать, чтобы приставать перестали. На рынке в Филиппах эти умения пригождались нередко.

Всякий раз надо смотреть на нахала, как на пустое место. Ни в коем случае нельзя было ни взгляд опускать, ни смущаться, ни хихикать. А особенно нельзя было показывать, что ты его испугалась. Вот смотри на него, как на стенку, и всё тут. Половина искателей приключений тут же отвяжется сама.

По малолетству не выходило, но позже стало получаться. Особенно со знакомыми. Хотя тут, надо полагать, больше играла репутация госпожи, которую опасались, как сагу. Впрочем, прокатывало и с приезжими. Не всегда. Пару раз пришлось закричать и позвать на помощь. Люди Калвентия оказались рядом и избавили её от домогательств всяких там искателей женских прелестей забесплатно.

А тут кого звать? Тзира? Миррина видела, что старый дядька избегает конфликта с наглым оборотнем. Оно и понятно. И дело есть, которое следует исполнить. И силы свои понимает. А она ему кто? Никто.

— Ну чего дичишься, глупая? Что, не нравлюсь?

— Не нравишься, у меня жених есть, я за ним еду.

Она была уверена, что мужчины сразу перестанут приставать, когда узнают, что у девушки кто-то есть.

Не тут-то было.

— Ха! Его уж самое время «бывшим» звать.

— Ятрак, — вдруг подал голос Бергей, — отстань от неё.

«Ухажёр» с удивлением воззрился на юношу.

— Ох ты! Голос у нас прорезался! Тоже что ли, приглянулась?

— Отстань от неё.

— А то что?

Он смотрел свысока, уверенный не только в своей силе, но и в праве.

— Просто подумай, куда ты меня тащишь. Кто ему ценнее. И что я смогу рассказать.

Ятрак подумал. Отпустил руку Миррины. Процедил:

— Сучонок… Ладно, поговорим ещё.

Миррина выдохнула. Подошла к Бергею и негромко проговорила:

— Спасибо.

Он посмотрел искоса, но ничего больше не сказал.

А Миррина стала думать, что Ятрак на самом деле и не мужчина, вовсе не человек, а ближняя родня шелудивому псу. Да и благодаря ей одной он едет в Дакию, ест и спит под крышей, и всё на деньги, добытые Мирриной. А без неё бы под кустом спал и хвостом укрывался. Эти мысли на удивление немного её ободрили. И когда они всё-таки отыскали мансион, она совершенно успокоилась.

Постояльцев было немного, их компания в обеденном зале оказалась в явном большинстве. Пока они ждали ужин, рабыня сбегала за хозяином, чтобы договориться с ним о найме комнат.

Миррина уселась за столом между ним и Дарсой. На коленях у неё вольготно разместился кот. Сначала дремал, но как принесли ветчину, сразу встрепенулся и потребовал поделиться с ним кусочком. Миррину почему-то всегда веселило, когда она наблюдала, как он ест.

Она быстренько проглотила горячую похлёбку с горохом и капустой, доела ветчину, которую не осилил Ксенофонт, и сказала:

— Всё, Дарса, пошли теперь спать!

— Ещё не ночь!

— Ну и что. Устали все. Надо отдохнуть. Неужели не хочется подольше в настоящей кровати полежать? Чай не под ёлкой.

Дарса нехотя поднялся и повиновался. В дороге, когда у них был выбор, Миррина делила комнату с ним. Ну и с Ксенофонтом.

В комнате было холодно, хотя хозяин поставил туда жаровню с горящими углями. Удобства за денежки Луция. Иногда Миррина раздумывала, одобрит он такие траты. Вдруг рассердится?

Она вздохнула и залезла под одеяло, не снимая верхней туники. Тут же Ксенофонт прыгнул к ней на кровать, улёгся на груди и замурчал.

— Не один, так другой, — хихикнула Миррина, — ладно уж, спи!

Кошачье пузо грело не хуже одеяла. Девушка начала проваливаться в дрёму, как Дарса вдруг встал, подошёл к окну, открыл ставни и выглянул наружу. С улицы сразу же повеяло холодом и сыростью. Сгущались сумерки, но было ещё довольно светло. Высоко в небе уже виднелся пока ещё бледный белый диск, сегодня не слишком большой.

— Какая луна, — восхищённо сказал мальчик, — как будто ледяная!

Но Миррине было не до красот.

— Дарса, закрой сейчас же окно, холодно!

— Да, я и простудиться могу, — недовольным сонным голосов добавил Ксенофонт.

Он потянулся и снова свернулся клубком, спрятав нос под лапой.