Кто-то, помниться, и с этим не соглашался. Мол, у скифов даже город был, а ведь это такие же степняки, от языгов и отличишь-то не сразу. Калидий со скифами не знался, ничего на это ответить не мог.

Кто же это рассказывал? Должно быть тот же Веттий. Он тут самый образованный, был фламином Божественного Августа, жрецом Цереры и даже послужил немного префектом фабров. По крайней мере очень бодро вещал про углы и хиробаллисту лихо наводил. Он её у Марция Турбона и выпросил для здешней засады. По врагам она, правда, покамест ни разу не стреляла.

Хотя нет. Веттий же как раз и поддержал тогда в споре Калидия, утверждавшего, что степняки, хоть на людей и похожи — суть иные и чуждые. Вот даже в проклятых маркоманнах и квадах и то больше людского. Те хоть живут оседло. И дома нормальные строят. А то, что из говна и палок — ну так варвары же. Убогие. Злющие правда, и подраться не дураки.

Не, про город скифов врал кто-то другой. Афраний? Он вроде раньше служил во главе вексилляции Одиннадцатого Клавдиева в Тавриде. Точно он. Ему больше всех из близких знакомых Калидия довелось потопать по Ойкумене. И в Дакии воевал. В первую войну. Лагеря ставил, в шатрах жил. Как сармат. Потому и считает их людьми, что сам побывал в степнячьей шкуре. Прочие товарищи служили недавно, и повидать успели пока что лишь деревянные бараки кастеллов или же каменные, в постоянном лагере Второго Вспомогательного в Аквинке.

А Калидий всё равно был уверен, что сравнивать походное житьё «мулов» с варварским бытованием нельзя. И командир с ним согласен. Он, Марк Веттий Латрон, префект Первой алы Альпийских всадников, тоже немало пожил в палатках. Тоже в первую Дакийскую воевал. Награждён почётным копьём и corona muralis, крепостным венком. Заслуженный муж. И не старый ещё, стало быть, далеко пойдёт.

И хорошо. Может кого из декурионов на его место поставят. Вдруг Калидия? Хотя, это бабушка надвое сказала. очень вероятно, что со стороны пришлют. Начальство — оно такое. Посулит повышение, а потом раз — и место твоё, в мыслях уже почти родное, захапает какой-нибудь холёный хлыщ из Италии. Да не, вряд ли. Слишком жирно ауксиллариям, чтобы над ними таких небожителей ставили.

Два десятка всадников, кутавшихся в серые пенулы, двигались шагом по правому берегу великой реки в направлении, попутном течению, на юг, от Ветус Салина, где квартировала Первая Альпийская ала, в сторону Интерцизы, где располагалась недавно выведенная из Дакии когорта бриттов, римских граждан. Однако их целью была вовсе не эта крепость.

Ветус Салина — «старые соляные копи», римский кастелл в черте современного города Адонь в Венгрии, в 42 километрах южнее Будапешта (Аквинка). Интерциза — «разделяющая», римский кастелл неподалёку от современного город Дунауйварош в Венгрии, в 60 километрах южнее Будапешта.

Чуть южнее Аквинка, столицы Нижней Паннонии, Данубий разделялся на два рукава. Примерно в трёх с половиной милях к северу от Интерцизы они вновь соединялись, образуя довольно большой остров, тридцать шесть миль в длину и четыре в ширину. Он будто щит прикрывал несколько кастеллов — Ветус Салина, Матрику и Кампону. Варвары, проникая в Паннонию, редко давали себе труд переправляться через оба рукава. Речь здесь, разумеется, о вылазках лихой и безголовой молодёжи малыми группами, обычно менее дюжины всадников. Сарматы облюбовали для переправы место слияния рукавов и не подозревали, что именно здесь римляне давно уже соорудили скрытый пост.

Себя дозорные ничем не выдавали. Собранный из жердей насест для наблюдателя, спрятанный за ивами, заборчик-плетень, были искусно укрыты рогозом и прятали нумер — восемь, а иногда до дюжины засадных сидельцев с лошадьми и хиробаллистой.

За лето в Паннонию степняки переправлялись неоднократно, но дозорные им не препятствовали. Римляне знали, что целью этих визитов редко был грабёж, слишком малые силы варваров всегда участвовали в предприятии.

Да, языги, чаще всего молодёжь, временами норовила уподобиться пиратам и переправлялась ради пленения подданных империи. Иногда их делали рабами, но чаще требовали выкуп. Бывало, что разъезды римлян пресекали эти наскоки варваров. Получалось не всегда. Но в любом случае такие набеги — редкость.

Гораздо чаще степняки совершали торговые поездки.

Совсем недалеко от этого места, в Интерцизе имелась крупная канаба, emporium, commercium officialis. Государственный торговый пост, фактория для обмена с варварами. Сарматы там успешно торговали лошадьми и пытались заинтересовать обитателей правого берега шерстью, мясом, молоком и сыром. Менее прибыльно, ибо те же овечки в Паннонии были куда чище и ухоженнее, чем в диких степях. Народу в канабе проживало довольно много.

Римская засада, однако, нацелена была вовсе не на тех варваров, что держали путь в Интерцизу. Они и переправлялись через реку южнее. Для перевозки лошадей там использовались плоты, чтобы не гонять табуны через Данубий вплавь. Хотя иногда и такое случалось.

Нет, сей пост был предназначен для слежки за теми, кто пытался перемещать на левый берег вещи, которыми власти провинции не желали снабжать варваров ни в коем случае. Оружие, доспехи или полуготовое к их изготовлению железо и бронза.

Дозорные пропускали языгов свободно, старались не спугнуть, дабы тропинка сия не заросла. Понимали, что в этом разе она протопчется в другом месте, которое ещё поди найди. Сарматам беспрепятственно позволяли вернуться с товаром. А сами тайно следили, с кем те встречались, и где. А потом у поставщиков случались огорчения. Таким вот способом центурион-примипил Второго Вспомогательного легиона, Квинт Марций Турбон, правая рука наместника провинции боролся с расхитителями казённого имущества. Он считал, что получалось у него неплохо. Некоторые оценивали его уверенность критически, ибо воры не переводились.

В этом месте «протекал» один из «ручейков», по которым в Паннонию плыл янтарь. То был не главный путь «солнечного камня». Основной проходил западнее, через земли квадов, возле Карнунта, где стоял Пятнадцатый легион. Вот там все причастные знатно обогащались. Здесь же барышей выходило поменьше, но нечистые на руку чиновники и военные старались и этот скромный поток выжать до последней капли.

Тит Калидий направлялся к тайному посту, дабы сменить его гарнизон. Здесь непрерывно торчал один контуберний, были выкопаны землянки, кострище устроено так, чтобы дым рассеивался у земли под ивами, и не слишком был заметен с противоположного берега.

Отбывающие знали, что смена должна вот-вот прибыть, сложили мешки. Двое играли в кости на плоском овальном щите. Ещё трое лениво следили за ними. Один из альпийцев торчал на наблюдательном насесте. Остальные, как видно загодя заметив подъезжающую смену, закидывали на спины своих лошадей потники и четырёхрогие галльские сёдла.

— Салве, парни, — приветствовал дозорных Тит Калидий.

Он спешился. Его примеру последовали и остальные. С ауксиллариями приехала телега с припасами. Несколько прибывших начали сгружать с неё довольствие остающихся — амфоры с зерном и вином, солонину. Последней здесь заготовляли много. Была она дёшева, тому способствовали и тучные стада овечек на зелёных лугах Паннонии, а также близкие соляные копи.

Чуть ли не самой большой ценностью на телеге оказались дрова. В округе, на полмили точно, не найти сухой веточки, всё давно спалили обитатели маленького гарнизона.

Дозор менялся каждые три дня, а сверх того ежедневно между кастеллами проезжал конный патруль. Соседи, альпийцы и бритты поочерёдно. Обычно к месту наблюдения воинов прибывало вдвое больше, чем оставалось здесь. Кое-кому сегодня повезло — им не сидеть под дождём, не спать в холодной землянке, они вернутся в крепость и вечером ещё погреются в бане.

— Ну что тут у вас? — спросил декурион.

— Киснем, — ответил один из игроков.