— Это тот самый бешеный кот?
— Сам ты бешеный, — парировал профессор. — А я вполне нормальный.
— Нормальный⁈ Серьезно⁈ — Это Йонас спросил уже у меня. — Алексей Степанович, что здесь происходит?
От шока он снова сбился на официоз, что вызвало у меня улыбку.
— Йонас, а ты в прошлый раз разве не понял, что у нас все очень непросто?
— Так думал, почудилось. А может, и сейчас у меня просто глюки? — с затаенной надеждой спросил бедолага.
Кто бы сомневался, что этот хвостатый тролль такую подачу не пропустит.
— А вот фиг тебе! — Скрутить упомянутую фигуру профессору не позволяла физиология, но свою фирменную зубасто-сказочную улыбку он выдать не поленился.
— Охренеть! — выдохнул Йонас, но в его глазах я увидел именно то, на что и надеялся. Там разгорелся огонь интереса, переходящий в восторг причастности к чему-то крайне необычному.
— Йонас, знакомься: это Филипп Филиппович.
— Наше вам с кисточкой, — снова улыбнулся Баюн, чем добил нашего нового друга окончательно.
— Филипп Филиппович? — как-то слишком уж хрипло переспросил Йонас и схватился за сердце.
— Эй! — всполошился Баюн. — Ты что, сердечник?
— Нет, но с вами стану, — проворчал мужчина, явно начавший отходить от шока.
В его профессии тугодумы не выживают, так что в себя он пришел быстро. Мало того, уже через полчаса освоился так, что болтал с Баюном как со старым знакомым, не забывая при этом вести машину к нашей цели.
Я вообще в разговоре не участвовал, лишь иногда улыбался. Вопросы перли из Йонаса как пчелы из улья, а тренированный нашими детишками Баюн грамотно на них отвечал. С котом мы договорились, что информировать нашего зарубежного товарища о делах школы можно только вскользь, а о всякой там мистике говорить без ограничений. Впрочем, дела Добробора Йонаса волновали не так сильно, как внезапно разверзшаяся перед ним мрачная изнанка этого мира.
— А у нас ведьмы есть? — не унимался любознательный контрабандист.
— Есть, конечно. Эти твари везде есть, — уверенно ответил кот, которого, в принципе, можно назвать земляком Йонаса. Правда, попытку перейти на литовский пришлось пресечь в зародыше. В разговоре я почти не участвовал, но контролировать его должен.
— А вампиры?
— Слышал только об одной семье в Паневежисе, — ответил кот, и я с интересом прислушался.
В общем, поездка от границы вышла куда более веселой, чем путь к ней. Обедать мы остановились в почти родном для Баюна Каунасе. Я предложил было поесть нормально в кафе, оставив кота в машине, но Йонас так проникся симпатией к новому другу, что возразил. Впрочем, даже перекус в машине вышел на славу. Я сам удивился тому, как сильно соскучился по фастфуду всемирно известного бренда.
К Клайпеде мы подъезжали уже вечером, но до заката было не меньше часа. Весело болтавшие спутники посерьезнели. Предварительный план мы с котом составили еще дома, а сейчас посвятили в него Йонаса. Опытный контрабандист задумался и внес свои поправки, правда с личным участием его пришлось обломать.
— Ты не подумай, мы тебе доверяем, — не дав открыть мне рта, начал успокаивать нового кореша профессор. — Просто ты совсем не защищен. Я, если что, успею смыться, а у Степаныча и защита хорошая, и опыта в таких делах — как у киношного охотника за привидениями.
И все же, профессиональная осторожность контрабандиста взяла верх над лихим любопытством, костер которого разожгли россказни самого настоящего кота-баюна. У меня же паранойя вообще разыгралась не на шутку. Сразу вспомнились и общение с ведьмами в Минске, и стычка в сельском доме культуры, да и приключение в винном погребке Тарасовой. Даже пожалел, что позволил коту так откровенничать. Не дай бог начнется какая-то заваруха. Местные власти могут выйти на Йонаса. За себя я не боялся, а вот подставлять хорошего человека не хотелось. Так что пришлось внести серьезные изменения в план, которые прежде всего не понравились нашему профессору.
— Ну ладно, через границу переться пришлось, потому что выбора не было, но тут-то зачем? — ворчал кот, семеня рядом со мной по протоптанной местными жителями тропинке.
Над нашими головами поднимался сильно урезанный месяц, которому дало волю не только скрывшееся за горизонтом солнце, но и наконец-то разошедшиеся облака. Почти всю неделю они нагоняли тоску пасмурной погодой, а порой и мелким дождиком. Впрочем, это явно ненадолго, потому что с северо-востока снова надвигались тучи.
Изменения плана заключались в том, что к месту, где Адела спрятала Кощееву иглу, мы пошли сильно окольными путями. В принципе, можно было бы подогнать машину прямо к главному входу в старый, заброшенный бог знает когда склад, но я решил перестраховаться. Через кусты по тропинке мы сможем оторваться от любой погони, а если засветим нашу машину, то точно не уйдем. Йонас говорил, что у него есть варианты даже на самый жесткий расклад, но я настоял на своем.
Вот теперь мы топали по длинной тропинке через кусты и подсохшие заросли сорняков, к неудовольствию ленивого кота. Широкое и словно приплюснутое здание находилось на пологом холме и никем не охранялось. Еще до заката мы проехались неподалеку и не заметили там никого, да и вообще было видно, что здание заброшено. Удивительно, конечно, что добротное каменное строение, расположенное так близко от портового города, никем не используется. Впрочем, если вспомнить, зачем мы сюда приперлись, у местных оно наверняка пользуется очень дурной славой. А значит, привидение все еще там, как и спрятанный ведьмой клад. Мне же остается надеяться на защиту амулета и помощь духов из бутылочек.
— Задолбало шарахаться по кустам. Я работать сталкером не нанимался, — не унимался профессор, чем выбесил меня окончательно.
— Заткнулись бы вы, Филипп Филиппыч, — прошипел я на Баюна. — Ты же кот в полном расцвете сил, а не старушка с клюкой.
Не думаю, что Баюн устыдился, но хотя бы замолчал. Хорошо, что на небе светил месяц, поэтому пока можно было обойтись без фонарика, который вместе с небольшой кувалдой нам прикупил Йонас. И все же на подъеме пришлось себе подсветить, чтобы не упасть. Учитывая занятые руки, этот конфуз может закончиться плачевно.
Наконец мы оказались у стены склада и начали двигаться вдоль нее. Тень от месяца падала именно в эту сторону, так что замеченную ранее небольшую дверь пришлось искать почти на ощупь. Когда я наконец-то нашел ее, тут же начал обматывать навесной замок чуть пахнувшей машинным маслом тряпкой. Проведший грамотную рекогносцировку Йонас надавал мне кучу советов, и все они были более чем полезными. Он еще порадовался, что замок навесной, а не врезанный, иначе шума было бы намного больше.
Резкий удар кувалды вызвал лишь глухой звук. Мне он показался слишком громким, поэтому я мысленно обругал себя за то, что не справился с первого раза. Вторая попытка была успешней, и проушина выскочила из старого дерева, давая нам доступ внутрь склада.
Изнутри здание, сложенное из увесистых камней, показалось куда просторнее, чем выглядело снаружи. Но вряд ли тут сработала пространственная магия, просто, как говорится, у страха глаза велики. Луч фонаря метался по запыленному пространству заполошным зайцем, усиливая мою нервозность. Пришлось прикрыть глаза и сделать глубокий вздох.
Это я сильно лопухнулся. Поднятая нашим появлением пыль тут же набилась в нос, что заставило меня чихнуть. Баюн подскочил как ужаленный, но и сам расчихался, так что оставил упреки при себе.
Пришлось доставать из рюкзака облегченный респиратор, взять который тоже посоветовал Йонас, как и перчатки.
— Филиппыч, ищи вход в подвал, — приподняв респиратор, сказал я.
— Я те че, собака? — возмутился Баюн.
— Ты — кот, а значит, бегаешь шустрее человека, к тому же это у тебя имеется доступ к родовой памяти, — с большим усилием сдерживая раздражение, сказал я. — Филиппыч, если не перестанешь капризничать, мы с тобой серьезно поссоримся.
Кот наградил меня нехорошим взглядом, но ничего не сказал, а метнулся вперед и быстро добрался до правого угла почти пустого склада. Затем не менее оперативно переместился к левому и оттуда подал голос:
