Сборы выдались суетными и напряженными. Не скажу, что глаза у детей были на мокром месте, но они явно встревожились. Никакой радости вызванный у ребят стресс мне не доставил, но холодный расчет подсказывал, что эта ситуация всем нам пойдет на пользу. Очень часто чужая забота, даже самоотверженная, становится привычной, чем-то само собой разумеющимся. И только потеряв ее, мы понимаем всю ценность утраченного. Чтобы такого не случилось, очень полезно заранее прочувствовать тревожные перспективы, и подобные моменты в этом помогают. И все же, ребята в нашей странной школе собрались непростые. Лишь открытая и эмоциональная Алина порывисто обняла меня. А затем я уселся на мотоцикл позади Сани, и мы тронулись в путь.
Первую часть нашего плана пришлось переработать. Если за Никитой наблюдают, то лучше ему надолго из дома не отлучаться. К тому же Саня знает лес ненамного хуже. А еще у него обнаружился хоть и не друг, но хороший знакомый, подрабатывающий извозом. Он как раз жил в селе, которое находилось в пятнадцати километрах от Добробора. Оно не имело прямого дорожного сообщения с Сосновкой, так что вряд ли там оставят наблюдателей.
Нормальной грунтовой дороги в том направлении не было, лишь лесные тропы, так что пришлось ехать на «Минске». Баюну я предложил устроиться между нами с Саней, но гордый кот не захотел такого близкого контакта с двумя мужиками и решился ехать прицепом. Причем в прямом смысле этого слова — вцепившись мне в рюкзак.
— Ну, как знаешь, — спокойно прокомментировал я возражения кота. — Если сорвешься, ори погромче, а то мы можем и не услышать.
Это было настоящее ралли, особенно вначале, и я порадовался тому, что мы не пренебрегли шлемами. Саня гнал мотоцикл в предрассветных сумерках с нездоровым задором на явно опасной скорости. Но постепенно адреналин сказывался на моем настроении, и я начал получать удовольствие от этого экстремального приключения. А еще изрядно развлекали вопли вцепившегося в мой рюкзак профессора.
«Минск», конечно, не кроссовый байк, но Никита изрядно модифицировал его, так что старичок справлялся. Несмотря на сложность пути, до нужного нам села мы добрались как раз на рассвете. Ради той же конспирации своего знакомца Саня предупреждать не стал, поэтому хмурый молодой мужчина по имени Егор особой радостью от вида нежданных гостей не воспылал. Зато тут же предъявленные три сотни баксов в качестве задатка хоть и не сделали его добрее, но раздражение убрали. На взлохмаченного после трудной поездки здоровенного черного кота Егор посмотрел с легким удивлением, но и только. Больше его напрягла необходимость пускать животное в салон старенькой, но ухоженной «Тойоты». Хорошо хоть Баюну хватило здравомыслия оставить свое мнение при себе.
Следующие четыре часа я провел в размышлениях, слушая шансон. Это совсем не моя музыка, но подборка у Егора была довольно мягкой, без перегиба с блатной романтикой, так что не особо раздражала. Баюн благополучно проспал всю дорогу на заднем сиденье рядом со мной, так что путешествие к границе, огибая Минск, прошло скучновато, что меня неимоверно порадовало. Даже пришлось заставлять себя собраться, когда до границы осталось чуть больше километра. Мы как раз проехали стоянку для большегрузов. По обеим сторонам дороги раскинулся густой лес, так что место почти идеальное.
— Егор, притормозите, пожалуйста, — попросил я водителя, одновременно с этим начав облачать недовольного Баюна в кошачью жилетку, где в кармашках уже находились бутылочки с ду́хами. Лена постаралась на славу, и рассмотреть черную конструкцию на черной шкуре можно было только вблизи. Да и пасмурный день играл на нашей стороне.
— В приграничной зоне выходить не стоит, — всполошился Егор, который до этого вел себя спокойно и даже флегматично, но мою просьбу выполнил.
— Я не собираюсь выходить.
В моих словах не было лжи, потому что через приоткрытую дверь наружу выскользнул лишь кот.
Водителя мои манипуляции встревожили еще больше, но он так и не нашелся что сказать, зато, не дожидаясь моего согласия, надавил на газ. В итоге к пропускному пункту мы подлетели на всех парах. Там я полностью рассчитался с недовольно сопевшим Егором и напомнил, что жду его здесь завтра в это же время. Когда договаривались, я предложил водителю дополнительные деньги на гостиницу и питание, чтобы не было нужды лишний раз мотаться домой и обратно, но он не захотел ночевать непонятно где.
То, с каким лицом Егор уехал со стоянки пропускного пункта, заронило в мою душу изрядное такое зерно сомнения. Не факт, что на обратном пути не придется ловить попутку. Закинув пустой рюкзак на плечо, я двинулся к зданию, где проводился пограничный контроль.
С нашей стороны границы все прошло без проблем, а вот у литовского погранца, похоже, обострилась паранойя. То, что в рюкзаке вообще ничего не было, лишь добавило ему настороженности. Нужно было бросить туда хоть что-то. До личного осмотра дело так и не дошло, хотя карманы мне пришлось вывернуть. Я был чист перед пограничниками аки слеза комсомолки, ведь даже защитный амулет сунул в кармашек кошачьего жилета, хоть и чувствовал себя при этом препаскуднейше. А все потому, что в прошлый раз во время пересечения границы взгляды пограничников на кулон мне очень сильно не понравились.
Наконец, уже после полудня, я добрался до автостоянки на Литовской стороне, где меня ждал Йонас. Машина у него была все та же, так что долго искать не пришлось.
— Привет, Йонас! — улыбнулся я выбравшемуся из машины мужчине.
— Лабас, Алексис, — с хитрым блеском в глазах поздоровался со мной литовский гражданин с очень глубокими белорусскими корнями.
Меня такое обращение не напрягло, даже чем-то понравилось. Раз ему так удобнее, мне не жалко. Мы обменялись рукопожатиями и загрузились в машину. Йонас удивился моему желанию разместиться на заднем сиденье, но я лишь загадочно улыбнулся и сказал, что чуть позже он сам все поймет.
Обговаривая план действий, мы с профессором воспользовались онлайн-картой, где на дороге, где-то в километре от границы, нашли приметный мемориальный комплекс, к которому примыкал лес. Точнее с правой, нужной нам стороны лес был далековато, но заросли кустов подходили вплотную.
— Сверни на обочину, пожалуйста, — попросил я, когда понял, что мы на месте. Правда, не факт, что почти домашний Баюн успел сориентироваться и выйти в нужную точку.
— Зачем? — почти так же, как Егор, насторожился Йонас, но тоже выполнил просьбу.
— Всего на минутку, — сказал я и, как только машина остановилась, открыл дверь.
Полностью выходить из салона не стал, но высунулся основательно. Впрочем, в этом не было особой необходимости. В полусотне метров позади машины зашелестели почти потерявшие свои листья кусты, и в переплетении ветвей мелькнула черная тень. Я быстро втянулся в салон, освобождая место для кота, который рыбкой нырнул в машину прямо из кустов. Выглядел Баюн не очень презентабельно. Немного пыльный, весь в мелких веточках и репье, а еще меня насторожили его полубезумные глаза.
— Забери этих тварей! — прохрипел кот, вгоняя в ступор Йонаса. — Они мне чуть душу не вынули!
Нашего водителя нужно было успокоить, но прежде выполнить просьбу кота. Я не особо страдал от ношения бутылочек с духами благодаря амулету, так что сначала достал кулон из надежно застегивающегося кармашка и вернул себе на шею. Затем распределил по ячейкам на жилете бутылочки. И только после этого обратился к оторопевшему мужчине:
— Йонас, давай поговорим позже, в более спокойном месте.
Еще дома я решил приоткрыть полог тайны нашей не самой простой жизни для доказавшего свою полезность нового друга. Насквозь меркантильный контрабандист и в этот раз отказался от денег, лишь уточнив, по-прежнему ли мои дела касаются помощи попавшим в беду ребятишкам. Мы обсудили этот нюанс с Баюном, правда я не думал, что он раскроет карты вот так, нахрапом.
Йонас заставил себя развернуться обратно к рулю таким запредельным усилием воли, что мне даже почудился скрип его ауры. Но мужчина все же взял себя в руки и снова вывел машину на трассу. Правда, долго он терпеть не стал и свернул в ближайший же отстойник, поблизости от которого не было фур. Не дождавшись полной остановки машины, Йонас остервенело дернул ручной тормоз, резко развернулся к нам и ошалело уставился на кота. Профессор уже успел успокоиться и принять приличную позу. Хотя все еще выглядел потрепанным.
