— Теперь точно все хорошо, — сказал я все еще напряженной подруге.

Раз меня разбудили, есть повод продолжить кое-какие дела. В рабочем кресле неудобно, а сгонять Лену с колен не хотелось. Так что я резко встал, перехватив ойкнувшую даму на руки. Дверь ей пришлось открывать самой. Вот таким тандемом мы и передвигались.

Пока Лена обеспечивала нам доступ к спальне, я повернул голову к ведущей на мансарду лестнице и громко сказал:

— Филипп Филиппович, идите спать, все уже закончилось!

Пенять коту за трусость не стал, потому что Добрыня уже донес до меня всю степень его терзаний. Кстати, нужно поговорить с Колываном и через него с Добрыней. Мне не понравилось это их резкое окукливание. Точнее то, что они не предупредили меня. Ведь я мог вмешаться и не доводить до настолько радикальных действий. Впрочем, все разговоры завтра — сейчас мне не до этого.

Вот и лето прошло, как пела София Михайловна Ротару. Я не поклонник ее песен, но уважаю как шоувумен. Лето действительно закончилось. Отмечать это событие подобием школьного праздника Первого сентября мы общим решением не стали, но сам учебный процесс отменять никто не собирался.

Фигушки! Я понимаю, что поступать в вузы моим ребятам не придется, но это не значит, что они должны оставаться невеждами. Так что относительно нормальное образование юные маги получат, есть у них на то желание или нет. Впрочем, даже появись у меня небрежение к просветительству, Зиза быстро вернула бы заблудшую овцу на путь истинный.

Это только ученикам и их родителям кажется, что у учителей тоже бывают каникулы. Моя бывшая начальница смогла вырваться к нам лишь на последнюю неделю июля и первую августа, но дел за это время успела наворотить кучу. Меня взбодрила мотивационным пендалем и помогла донести до детей важность образования. Мой авторитет у юных магов постепенно рос, но до почитания «бабушки» ему было ой как далеко. Дети, включая Марину, чуть не расплакались, когда провожали Зинаиду Захаровну, да и она тоже с трудом сдерживала слезы.

— Да чтоб вас, Алексей Степаныч! Вы уснули, что ли⁈ — заорал Саня мне почти на ухо, чуть не заставив подскочить на месте.

Да уж, мне доверили механизм мотолебедки, а я тут ностальгирую.

Впрочем, агрессивность парня не очень понятна. Обычно он обращался ко мне более уважительно. Была у меня мысль перейти с ним на «ты», но Белый отговорил. С Никитой я познакомился, еще когда был залетным туристом. Работали мы на равных и на голом энтузиазме, так что общались проще некуда, но сейчас складывались сложные отношения с сельскими. Нет, не в плане вражды — от нее, по крайней мере в открытой форме, ничего не осталось. Сосновка постепенно становилась эдаким селом-спутником поместья Добробор, а не наоборот.

— Алексей Степанович!

А вот теперь он прав. Реально туплю.

— Прости, — искренне извинился я, нажал на рычаг лебедки, чутко отслеживая нагрузку. Никита с Саней работали баграми помогая тросу наматываться правильно. Защищенный решетками плот чуть притопило, но тут же отпустило, и вся конструкция поднялась над водой.

Ага, теперь понятно, почему Саня так нервничал. На решетке повис бедолага Кабан. Злость на бывшего бандита у меня давно прошла, осталась только жалость. Впрочем, мучиться ему не так уж долго — скоро придет зима и кикимора уйдет в спячку. Тогда с тела условно живого человека спадут удерживающие его душу чары, и она полетит куда положено. Так-то наверняка ему прямая дорога к чертям, но глядя на мучения этого зомби, я надеялся, что приговор небесного суда будет смягчен.

Когда Колыван в который раз упомянул факт ухода кикиморы в спячку, я поинтересовался, зачем ей это. Вроде ни Колыван, ни Добрыня спать не собирались. Даже вон живущий у Никиты домовой Савватий, и тот ни о чем подобном своего хозяина не предупреждал.

— Дык, ты не путай кошку с мошкой, хозяин. Мы ж от людев подкармливаемся, а кикиморе болото сил дает, как лес лешему. От зелени тамошней силушка-то идет да от зверья с гадами всякими. А зимой какая жизнь в лесу да на болотах? Вот со своими слугами старшие спать и ложатся.

В последнее время Колыван перестал называть меня Ляксейкой и величал хозяином, но нотки ехидства в этом обращении все же проскальзывали. Впрочем, меня все устраивало. Не хотелось даже на подсознательном уровне воспринимать домового как слугу, а не друга.

Еще раз равнодушно посмотрев на то, как Кабан яростно трясет стальные решетки, я вернулся к наблюдению за утробно ворчащей мотолебедкой. Умертвие я успел изучить давно. К тому же в последнее время он уже почти не мутировал и вообще стал каким-то рыхлым да вялым. Да и огонь ярости в белесых глазах пропал. Эта трагическая история явно близилась к финалу.

Наконец-то мы закончили с подъемом очередного бревна, теперь нужно прицепить на тросе у выглянувшего из воды дерева крепление буя, чтобы не пришлось тянуть дуб по илистому дну, и можно возвращаться на берег.

Когда наш понтонный плот уткнулся в берег, Саня первым открыл дверцу клетки и выбрался на твердь земную. На это Никита лишь что-то проворчал, продолжая работать с тросом. Сейчас члены его бригады перехватят ослабленный стальной канат, соединят его с береговой лебедкой и уже без нашей помощи извлекут мореный дуб из воды. Саня делал вид, что усиленно помогает рабочим на берегу, на что я лишь покачал головой, подошел к хмурому Никите и спросил:

— Ну вот зачем издеваться над парнем? Видно же, что это не его. Мы вполне справляемся сами.

— А чтобы нос не задирал, — сказал как припечатал Никита. — Что-то гонору в нем много стало.

— Зачем ты так? — примирительно отреагировал я на недовольные слова Белого. — Он же твой друг.

— Да, друг и останется им навсегда, что бы ни натворил. Вот как друга я его и воспитываю. И знаешь что? — Понизив голос, Никита подошел ближе. — Мне кажется, на него так ведьма влияет. Ты бы поговорил с ней.

— Хорошо, поговорю. Мне самому их связь не нравится.

Это действительно так, но тут уж ничего не поделаешь. Лопухнулся я, поселив обоих на хуторе. Долгими летними ночами делать там нечего, вот и сошлись два одиночества. Теперь придется расхлебывать. Саня о наших внутренних делах знает не так уж много, к тому же поклялся, что ничего лишнего ведьме не сболтнет, но есть у меня по этому поводу сомнения. Чем ближе время возвращения Руты к своим, тем больше я напрягался. Польза от травницы вышла неоспоримая. Алина многому научилась у нее и с помощью умной ведьмы сумела подобрать свои способы выращивания лечебных трав особой силы. Для этих целей в усадьбе уже соорудили теплицу — почти зимний сад с отоплением от главной котельной. Все вроде хорошо, но в этой затее я наделал столько ошибок, что профит может оказаться меньше вреда.

— Алексей Степанович, езжай-ка ты домой, — предложил Никита, когда мы сошли на берег. — Дальше сами справимся.

На людях он предпочитал величать меня по имени-отчеству, но обращаясь на «ты», выделял свое особое положение в нашей иерархии. Я и сам понимал необходимость определенных рамок, но Белый как-то слишком уж напористо принялся лепить из меня эдакого мистического боярина. Не уверен, что затея разумная, но мешать ему пока не стану. Возможно, он прав и это поможет нам укрепить защиту. Слишком уж хлипкой она выглядит.

Усевшись на мотоцикл, я посмотрел вверх. Осенью смеркается быстро, так что лучше отложить разговор с ведьмой до завтра.

В расписании мои уроки истории и географии находились ближе к обеду. Первыми шли требующие сосредоточенности: алгебра, геометрия и физика, с преподаванием которых на удивление неплохо справлялась Лена. Она вообще радовала меня серьезным отношением к работе, на которую даже не училась. Мы часто привлекали в онлайн-режиме Зинаиду Захаровну, но больше для моральной поддержки, чем кардинального вмешательства. Химию и биологию на себя уверенно взяла Вера Ильинична. Ей посторонняя помощь без надобности. Если честно, у меня закрадывалось подозрение, что на самом деле ее призванием было именно педагогическое поприще, а не медицина, хотя и там она очень даже к месту. Сейчас у педиатра работы поубавилось. Тарасова все же сумела добиться серьезного расширения фельдшерского пункта в Сосновке, и теперь там не просто больница на два десятка мест, а, так сказать, сортировочный центр. Большую часть больных либо с личной, либо с онлайн помощью Веры Ильиничны заворачивали обратно в обычные клиники. Таких было на удивление много. Нам же везли тяжелых детей, состояние которых улучшали зельями Руты общего назначения. На хуторе Алина вместе с педиатром проводила диагностику и лечение. Забирать кого-то в Нижний приходилось все реже. Алина набиралась опыта и уже могла справиться с серьезными болезнями за один сеанс, а затем в дело шли персональные зелья, которые больные принимали под присмотром фельдшера в Сосновке.