— Хватит! Алексей Степанович всегда держит свое слово!

О как! Не факт, что комплимент полностью заслуженный, но очень приятный, особенно из уст Марины. Хотя больше похвалы меня заинтересовало то, как именно прозвучал голос девочки. Он не был похож на голоса духов, но и с человеческой речью эти звуки роднило только то, что я понял их смысл. Что-то общее все же имелось, но едва уловимое. Мне стало жуть как интересно понять принцип образования таких акустических колебаний, но сейчас не до этого.

Суть проблемы я понял и без подсказки Добрыни, а через пару секунд Колыван добавил контекста:

— Кикимора ведает, кто такой Кощей. Эта жаба старее, чем кажется, — недовольно проворчал подошедший ко мне вплотную домовой.

Чтобы было удобнее разговаривать, я присел на корточки.

— Думаешь, у нее получится помочь нам?

— Она не уверена, — развел руками Колыван. — Говорит, что может попробовать, но имеет свой интерес.

— И что ей нужно? — напрягся я, потому что уже немного разобрался в хотелках кикиморы.

Есть подозрение, что дополнительными подношениями черными петухами она не ограничится. Так и вышло.

— Хочет кое-какие семена редких болотных травок и гадючью королеву.

— Как интересно! А это что за чудо-юдо и где мне его искать?

— Она сказала, что ничего искать не надо. Кощей может знать, как сотворить королеву из обычного яйца болотной гадюки, а Жива — сделать это.

От суетного мельтешения мыслей в голове зачесался затылок.

— Это все?

— Нет, — угрюмо мотнул бородой Колыван. — Она хочет, чтобы весной ты отдал ей Кощея.

Да что ж с ними так сложно⁈ Казалось бы, все не так уж печально — раз буду искать редкие желуди, то заодно и с семенами разберемся. Странную гадюку еще нужно сотворить, а там столько условий, что может ничего и не получиться. Но необходимость кому-то кого-то отдавать сразу вызвала внутренне отторжение. Интуиция не говорила, а тоскливо выла о том, что давать подобные обещания не следует.

Ладно, будем выкручиваться:

— Насчет семян скажи, что я поищу. Гадюку тоже попробуем сделать, если это вообще возможно. Думаю, нам самим будет интересно. Теперь что касается Кощея, которого мы еще даже не нашли. Распоряжаться его душой я не буду. Но если он принесет нам зло, то будет изгнан, а там пусть сама решает со своим дружком лешим, как заполучить нового слугу.

Понятия не имею, сработает ли софистика в переговорах с духами, но мое дело — правильно сформулировать свою позицию, а там еще нужно разобраться, что является злом, а что лишь мелкая пакость.

Домовой кивнул, снова обратился к затянутому клубящимся туманом болоту. При этом взобрался на пенек, где все еще стоял валенок, как на подиум.

Посыл Колывана был довольно долгим, а вот ответ кикиморы — настораживающе коротким. Домовой повернулся ко мне и, словно изрекая темное пророчество, сказал:

— Она согласна, ибо суть Кощеева и есть зло.

Ну и чудненько. Договорились — значит, пора и честь знать. Окрестности все больше погружались во тьму, и при всем моем опыте общения с местными духами, становилось неуютно. Так что я загнал притихших детей в машину и, разогнав темноту ярким светом фар, быстро, но аккуратно повел уазик домой.

Подготовка к поездке за Кощеевой иглой вымотала мне все нервы. Необходимо было учесть множество факторов, при этом действовать быстро. Раз уж приняли решение, то затягивать не стоило. Погода понемногу портилась, и не хотелось застрять в лесу. Да и мало ли что мог устроить наш малоизвестный враг.

Небольшой затык случился, когда кот принялся объяснять мне, где именно находится клад ведьмы. Я с минуту недоуменно таращился на Баюна, а затем, сузив глаза, спросил:

— Филипп Филиппыч, а зачем ты мне все это рассказываешь?

Теперь завис кот:

— В смысле?

— В прямом. Клад будешь искать ты, потому что поедешь со мной.

Сидевший до этого с горделивым видом кот удивленно вытянул шею, округлив и без того большие глаза:

— Я не хочу.

— А тебя никто не спрашивает, — почти ласково заявил я, и тут же из темного угла моего кабинета послышался ехидный смешок домового.

— Колыван, хватит паясничать!

— Как скажешь, хозяин, — с неявными насмешливыми нотками сказал домовой и снова хихикнул.

Я повернулся к коту и нахмурился:

— Филиппыч, я думал, ты сам понимаешь, что без тебя мне этот клад не найти.

— А через границу как? — с робкой надеждой спросил кот. — У меня же паспорта нету.

— Ты вроде кот ученый, а говоришь глупости, — парировал я, сдерживая такой же ехидный, как у Колывана, смешок. — Зачем тебе паспорт? Пешком границу перейдешь. Или думаешь, пограничники будут стрелять по решившему нарушить государственную границу коту?

Баюн печально вздохнул, потеряв последнюю надежду отвертеться. Дальше он спорить не стал, потому что и сам понимал необходимость такого расклада. Я тоже призадумался, не в силах решить еще одну проблему, поэтому поделился ею с друзьями. Несмотря на условную разумность, что кот, что домовой временами поражали своей сообразительностью. Очень временами и в самый неожиданный момент, но все же.

— Тут другая беда. Как я пронесу через таможню иглу? Вид у нее явно антикварный, да еще и камень драгоценный вставлен. Вдруг таможеннику вожжа под хвост попадет, и он затеет личный досмотр. Вдобавок, при мне будут бутылки с ду́хами. Они, конечно, условно пустые, но насторожить могут.

План поездки я уже разработал. Коль уж мы решили играть в конспирацию, так пойдем в этом деле до конца. Мало ли где могут стоять маячки у пришлого чекиста. Покупать в столице билет на автобус международного сообщения, где обязательно нужно предъявлять паспорт, рискованно, но тут мне повезло — я случайно узнал, что на границе с Литвой ради эксперимента как раз в этом году организовали пешие переходы. Так что можно на частнике добраться до таможни, а с другой стороны меня встретит Йонас. Да и коту не придется далеко бегать.

Я так задумался, что не сразу заметил ехидное выражение на морде кота. Улыбался наш профессор, конечно, не настолько лихо, как пресловутый Чешир, но обычные коты так точно не умеют. Похоже, я сам нарвался на издевку.

— Алексей Степанович, вот ты вроде умный мужик, а порой дурак дураком. — Все, что нужно, я пронесу через границу сам.

— Как? — продолжил тупить я. — В зубах?

— Так пусть Елена Григорьевна пошьет мне жилетку какую с кармашками. Только черную, чтобы в глаза не бросалась.

От фейспалма я удержаться сумел, но мысленно обругал себя последними словами. Ну и кто из нас теперь «условно» разумный?

Ночь в Доброборе прошла напряженно. Не спал почти никто, кроме меня, да и то лишь благодаря Алине. Ближе к часу ночи обеспокоенная девочка подошла ко мне и словно невзначай погладила по руке. Я тут же зевнул, едва не вывихнув себе челюсть. Навалившаяся сонливость не помешала понять, в чем тут дело, но ничего не сказал, ведь мне действительно нужно было отдохнуть.

Будильник на телефоне поднял меня еще затемно. Рядом лежала так и не раздевшаяся Лена, тревожно смотревшая на меня заплаканными глазами.

— Ну чего ты? — удивленно спросил я, хотя понимал причину ее беспокойства.

— Ты должен вернуться к нам. Просто обязан!

— Других планов у меня вроде нет, — попытался я коряво пошутить, но вызвал у подруги лишь горестный вздох.

Где-то в глубине души кольнула мысль, что она боится потерять не любимого мужчину, а защитника, от которого зависит ее с сыном спокойная и безопасная жизнь, но я тут же одернул себя. Желание, чтобы тебя любили искренне и беззаветно, является крайней степенью эгоизма. В жизни так не бывает и быть не должно. Поэтому я лишь улыбнулся, прижал к себе Лену и, коротко поцеловав, тихо сказал:

— Я вернусь. Обещаю.

Самонадеянное заявление, но сейчас ей нужно это услышать.

День будет непростым, так что я решил одеться попроще — темные джинсы, плотная рубашка и универсальная серая куртка, прикрывающая немного выбивающуюся из ансамбля жилетку. Ее пришлось надеть из-за удобных ячеек под флаконы с ду́хами. Кроме того, прихватил две колбы с зельями от Руты, которые помогала варить Алина. По уверениям травницы, это какой-то ядреный допинг. Не очень хотелось бы его пить, но пусть будет про запас.